В соседнем дворе молодая, крепко сбитая женщина доставала воду из колодца. Кондрат растерянно застыл у калитки: по словам старосты, брат Осипа Рабца был вдовцом. «Наверное, старшая дочь», — решил Линник.

— Здесь живет Яков Рабец?

— Здесь, — бросив лукавый взгляд на сыщика, незнакомка обнажила ряд ровных белых зубов.

— Позовите его.

— Сейчас.

Она отнесла два полных ведра к крыльцу и, взяв одно из них, исчезла в доме. Через минуту женщина появилась в сопровождении хозяина и, покачивая бедрами, направилась со вторым ведром в хлев. Мужчина проводил ее долгим плотоядным взглядом. «Нет, на дочь так не смотрят, — подумал Кондрат. — Видимо, наемная работница».

Яков Рабец был похож на брата — то же испещренное оспинами лицо, чуть более густая рыжая борода, но глаза были с хитрым прищуром. После обмена приветствиями Линник приступил к делу.

— Я расследую гибель фельдшера Сушицкого. Вы были с ним знакомы?

— Можно и так сказать, — усмехнулся крестьянин. — Пару раз лечил детей.

— Каким вы его запомнили?

— Веселый был человек. Все шутки шутил.

— Вот как? — не поверил сыщик. — О чем же?

— Сказывал, как в городе господа живут. Ей-богу, очень смешно у него выходило.

— У него были враги в деревне?

— Почем мне знать? — пожал плечами Яков, невинно глядя в глаза Кондрату.

Линник почувствовал неискренность в голосе крестьянина и от досады начал пережевывать несуществующую пищу.

— Может, вспомните что-то странное или необычное в день гибели Сушицкого?

— Нет. В тот день я ездил в Ворохи.

— Вы так точно его запомнили? — засомневался сыщик.

— Еще бы я не запомнил! Я ведь не каждый день там бываю.

— Кто-то может это подтвердить?

— Конечно! Спросите хотя бы у лавочника Митяя или в корчме у Шмуля.

— И вы весь день провели в Ворохах?

— Да.

— На обратном пути в лесу ничего не видели, не слышали?

— Нет.

Еще раз смерив невозмутимого Якова подозрительным взглядом, Кондрат сухо поблагодарил его и, попрощавшись, вышел на улицу, полный решимости проверить слова крестьянина при первой же возможности.