Когда Линник вошел в украшенный резьбой дом священника, тот сидел за длинным столом, покрытым льняной узорчатой скатертью, и степенно прихлебывал чай из блюдца. При этом курчавая с проседью борода то поднималась, то опускалась на серый подрясник. Напротив мужа расположилась румяная попадья. Вокруг начищенного до блеска самовара будто водили хоровод блюдца с вареньем, баранками, бубликами и медом. Суровые лики святых на иконах, старинные ходики с кукушкой придавали всей обстановке комнаты налет патриархальности.

— С чем пожаловали? — спросил отец Николай у гостя после обмена приветствиями.

— Я сыщик Кондрат Титович Линник из Борхова.

— Вот как? — удивился священник, затем, спохватившись, предложил чаю. — Вы, небось, только с дороги?

— Нет, спасибо. Меня ждет Филипп Фомич.

— Что привело вас в наши пенаты?

— Я расследую обстоятельства гибели фельдшера Сушицкого. Вы ведь его знали?

— Не то слово! Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Кирилла и прости ему вся согрешения его, вольная и невольная, и даруй ему Царствие Небесное… — отец Николай медленно перекрестился и затем продолжил: — Такую страшную смерть принял, не иначе, кара Божия постигла его. И ведь было за что.

— За что же?

— За богохульные речи. Село наше небольшое, все общество собирается в праздничные дни у волостного старшины, там я и увидел впервые Кирилла — такой бойкий молодой человек. Часто заводил со мной споры: он мне свою ересь, а я растолковываю ему Учение Церкви.

— Кирилл был атеистом?

— Трудно сказать. Сдается мне, он верил в какого-то своего Бога, но божественную природу Христа отрицал и служителей церкви бранил. Был он деистом или пантеистом — это мне неизвестно, но то, что он не был православным христианином — это бесспорно.

— У Кирилла были враги в селе?

— С такими взглядами, как у него, легко себе найти недоброжелателей, но враги… Это слишком сильно сказано.

— А в Боянстово?

— Трудно сказать. Это медвежий угол волости, там всякое могло быть, но наверняка не скажу. Собираетесь туда ехать?

— Да.

— Остановитесь у старосты?

— Да.

— У него лучшая изба в деревне. Будете как у Христа за пазухой.

— Что за человек этот староста?

— Михаил Матвеевич — человек дельный и знающий. Слово свое держит. Ходит на все службы в воскресные и праздничные дни. Супруга у него красавица, круглая сирота. Другой с его достатком и положением нашел бы себе богатую невесту, а он женился на бедной по любви. Не могу сказать о нем ничего дурного.

— Я могу ему доверять?

— Вполне.

— А что скажете о других жителях Боянстово?

— Обычные крестьяне.

— Какие грехи за ними водятся?

— Не думаете же вы, Кондрат Титович, что я нарушу тайну исповеди? — лукаво усмехнулся священник.

— Я же не прошу, чтобы вы назвали конкретных лиц, — возразил сыщик. — Какие грехи водятся в деревне?

— Самые обычные среди крестьян. Колдовство, рукоприкладство, пьянство, снохачество, — подумав, перечислил отец Николай. — Чего-то из ряда вон выходящего я не припомню. А вы думаете, что это кто-то из крестьян умертвил Кирилла?

— У меня пока слишком мало сведений, чтобы так думать, — ответил Линник. — Его сестра так считает.

— Напрасно, — покачал головой священник. — Пути Господни неисповедимы.