У доктора Абановича шел прием. В чистой прихожей на широкой лавке сидела ветхозаветная старуха с вырезанной из орешника клюкой и молодая женщина в платке с младенцем на руках, который то и дело начинал пронзительно реветь. Кондрат занял место в очереди и стал ждать. Через четверть часа он вошел в комнату к врачу. За покрытым бумагами столом сидел, склонившись над ступкой, грузный пожилой мужчина с немного одутловатым лицом, украшенным темными усами и такой же узкой козлиной бородкой. Сосредоточенно стуча пестиком, он, не поднимая головы, машинально ответил Линнику на приветствие, после чего равнодушно поинтересовался:

— На что жалуетесь?

— Я к вам по другому поводу.

Озадаченный доктор поднял на посетителя вопросительный взгляд. Сыщик представился.

— Ах да, припоминаю, — наморщил лоб Абанович, затем тяжело перегнулся через стол, чтобы пожать руку Кондрату. — Меня зовут Павел Платонович. Вы хотите поговорить про Кирилла?

— Да. Рапорт я читал, но мне нужны детали.

— Жаль Кирюшу, — посетовал доктор. — Из него мог бы получиться хороший врач.

— Как бы вы охарактеризовали Сушицкого?

— Очень способный был парень, много читал. Был неравнодушен к чужой беде, что вообще-то редкость даже среди медиков. Пожалуй, был немного вспыльчив, впрочем, в его возрасте это скорее достоинство, чем недостаток.

— Насколько я понял, Кирилл часто ездил к пациентам один?

— Было дело, — неохотно признался Абанович.

— Но ведь он был всего лишь фельдшером, — заметил Линник.

— У нас большой врачебный участок и почти всегда много больных. Когда меня вызывали далеко в северные деревни, Кирилл часто принимал пациентов здесь, иногда ездил к ним на дом.

— Вы настолько ему доверяли?

— Я обучил Кирилла самым необходимым вещам, он был смышленый малый, все схватывал на лету.

— В Боянстово он тоже ездил один?

— Обычно да. Добираться в Боянстово довольно хлопотно — пять верст в одну сторону, и нет других деревень поблизости, чтобы за одну поездку их охватить. Поэтому, когда Кирилл предложил взять эту деревню на себя, я не возражал. Я сопровождал его туда только в самых сложных случаях.

— Похоже, местные не очень его любили.

— Врачей вообще не очень-то привечают. До Ворохов я работал в двух других местах в разных частях княжества, и крестьяне всюду относились ко мне настороженно и даже враждебно. Вначале я, как и Кирилл, был очень прямолинеен в своих суждениях и только со временем стал приноравливаться к местным обычаям. Теперь я точно знаю, что суеверия нельзя победить с наскока, здесь нужна гибкость, а порой и хитрость.

— Может, кто-то из крестьян имел на Кирилла зуб и решил помочь ему отправиться на тот свет? — предположил сыщик.

— Мне сложно в это поверить, — покачал головой доктор.

— Почему?

— Вы не знакомы с деревенской жизнью. Допустим, сегодня вы убили врача, а завтра кто будет вас лечить? Бабка не от всех болезней спасет, это даже крестьяне уже усвоили.

— Вы делали вскрытие?

— Вы читали рапорт? — Абанович снисходительно взглянул на Кондрата.

— Читал.

— Там уже нечего было вскрывать. Налицо глубокие раны с разрывами тканей и следами волчьих клыков, несовместимые с жизнью.

— Другими словами, вы не нашли в этом происшествии ничего странного?

Доктор немного помолчал, как будто сомневаясь, стоит ли говорить об этом Линнику.

— По правде говоря, меня немного смутило положение тела. Если на вас нападает стая волков, вы будете отбиваться от них руками и ногами. В случае Кирилла я следов сопротивления не обнаружил. Возможно, он пытался отбиться, но силы были слишком неравными.

— А если предположить, что в момент нападения волков Кирилл уже был мертв?

— Я слышал от одного охотника, будто волки не едят трупы. Впрочем, не знаю, может, это суеверие. Кирилл бы подсказал, — вздохнул Абанович и, немного помолчав, добавил: — Допустим даже, что вы правы, что это меняет? Все равно уже ничего не доказать, это я вам как врач говорю.

— Благодарю, вы мне очень помогли, — задумчиво бросил сыщик, собираясь уходить.

— Господь с вами! Вы же не собираетесь доставать его из могилы? — возмутился доктор, которому показался подозрительным тон Кондрата.

Тот испытующе посмотрел на Абановича, но промолчал и, не попрощавшись, вышел.