Центр Ворохов мало отличался от любого другого села: свежебеленая каменная церковь на бугре с облетевшими березками, небольшая квадратная площадь с лужей посередине и несколько просторных изб по периметру — волостное правление, лавки, корчма. Вначале сыщик направился в нарядный бревенчатый дом, где помещались волостные чиновники, объяснившие, как попасть к Ольшуку. Полицейский урядник жил в скромной, но ухоженной избе, выходившей окнами на тракт. Если бы не висевшая у дверей табличка, трудно было бы догадаться, что здесь проживает местный блюститель порядка.

Приемная, в которой оказался Кондрат, имела совершенно городской вид: солидный, хотя и слегка потертый стол, стулья для посетителей, лампа с колпаком, часовой шкаф. По-видимому, все эти вещи были привезены хозяином из Борхова. Урядник, молодой темноволосый человек с седыми висками и тщательно выбритым приятным лицом оторвал перо от бумаги и бросил на вошедшего скучающий взгляд:

— Что вам угодно?

— Мне нужен Филипп Фомич Ольшук, — сказал сыщик, хотя нисколько не сомневался, что видит перед собой сельского урядника. Очевидно, он родом из города и служит здесь совсем недавно.

— Я к вашим услугам, — положил перо Ольшук и медленно поднялся со своего места, как будто что-то вспоминая. — А вы, наверное, Кондрат Титович Линник?

— Так точно, — ответил сыщик.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— Вас интересует дело Сушицкого?

— Да. Вы хорошо его помните?

— Забудешь такое, — проворчал урядник, нервно поглаживая воротник шинели. — Этот расчлененный объеденный труп будет преследовать меня в кошмарах до конца жизни.

Ольшук достал из ящика стола тонкую папку и протянул ее Кондрату:

— Вот, полюбуйтесь!

Внутри оказался написанный мелким почерком рапорт на трех листах. Линник углубился в малоприятное чтение.

— Это мой экземпляр. Фотографии я отправил в Борхов, но здесь все задокументировано, — пояснил урядник, затем брезгливо добавил: — А какой там запах стоял! Тело ведь только на третий день обнаружили. Вы не представляете, каково было мне все это описывать…

Перед глазами сыщика промелькнуло давнее, как будто из прошлой жизни, воспоминание: окутанное горьким дымом поле сражения, тела солдат, порубленные на куски артиллерией.

— К сожалению, представляю, — хмуро пережевывая пустоту, возразил Кондрат. — Как вы его опознали?

— По кольцу с печаткой на пальце. Кроме того, доктор Абанович опознал одежду, в которой обычно ходил фельдшер.

— А его сестра?

— Было бы бесчеловечно подвергать ее такому испытанию. От этого зрелища даже мужчине дурно станет.

— Ничего необычного при осмотре трупа не заметили?

Гладкое лицо Ольшука растянулось в сардонической улыбке.

— Не знаю, как для вас, но для меня вся эта ситуация была, мягко говоря, необычна. Народ у нас в основном смирный, самое частое, с чем приходится иметь дело, — кражи, побои… Убийства случаются очень редко, а тут такое…

— Понимаю. Тут написано, что труп обнаружил лесничий.

— Да, наш лесничий Трофим.

— Он был знаком с погибшим?

— Насколько мне известно, нет. Он живет один: жена умерла, дети уехали в город.

— Мне нужно с ним поговорить.

— И что вы хотите узнать? В рапорте имеются показания лесничего, вряд ли он скажет вам что-то новое. К тому же вы сейчас не застанете Трофима дома.

— А где он?

— Осенью дни короткие, так что порядочный лесничий с рассвета до заката обходит свои владения. Если хотите его увидеть, приходите, когда стемнеет.

— А доктор?

— Абанович сейчас, наверное, дома. Я покажу, как к нему пройти. Потом возвращайтесь, вместе пообедаем, — предложил урядник. — У меня есть свободная комната, можете остаться на ночь.

— Благодарю, но я бы хотел съездить на место гибели Сушицкого и в Боянстово, — сказал Линник.

Ольшук немного подумал.

— Тогда мы поступим так. Мне нужен час, чтобы закончить работу. Вы сейчас сходите к Абановичу, потом можете заглянуть к отцу Николаю, он живет в ближайшем к церкви доме. После обеда я завезу вас в Боянстово, а по пути покажу место, где нашли труп фельдшера. Заночуете у старосты Цивилько, у него лучший дом в деревне. Согласны?

— Да, — кивнул сыщик.