Старший судебный следователь Янель был известен своей принципиальностью и педантичностью, но в его привычках и взглядах проступал легкий налет эстетства. Видимо, по этой причине Климов отправил его в особняк Кияковского для расследования кражи «Пяти орешков». В десять часов вечера Янель постучал длинным красным чубуком своей трубки в дверь комнаты Петрухи. На пороге появился изумленный буфетчик.

— Петр Потапов Зверко? — осведомился следователь.

— Да, — буфетчик тщетно пытался пригладить торчавшие рыжие волосы.

— Вы подозреваетесь в краже у господина Кияковского бриллиантов, известных под названием «Пять орешков». Вот ордер на обыск, подписанный товарищем полицмейстера господином Климовым. Также при обыске присутствуют понятые, — Янель указал чубуком на Онуфрия и ювелира. — Вам все ясно?

— Чего уж тут неясного, — проворчал сквозь зубы Петруха.

Из комнаты медленно выплыла сонная фигурка Толика. По-видимому, он не осознавал, что здесь происходит.

— Толя, тебе известно, где Петруха прячет бриллианты? — поинтересовался у мальчика Кондрат.

— Нет, — хмуро ответил тот.

— Ребята, — скомандовал следователь, взмахнув чубуком, словно дирижерской палочкой, — за дело!

Двое городовых решительно направились в комнату буфетчика, всю обстановку которой составляли лишь две старые кровати и табурет. Третий бесцеремонно обыскал Петруху, на чьем лице застыло деланное равнодушие, затем присоединился к остальным.

— Проверьте сенники, — подсказал Янель, и вооруженные саблями городовые, вспоров мешки, стали перебирать выпадавшую из них пожухлую траву. Комната постепенно принимала вид хлева.

Наблюдавший за обыском Линник время от времени посматривал на лицо буфетчика. Было заметно, что Петруха изо всех сил пытается сохранить самообладание, но временами сквозь него просвечивало что-то странное, словно бурлящая под толщей известняка подземная река.

Городовые тем временем простучали пол в поисках тайника, но ничего не обнаружили.

— Петр, у вас есть последняя возможность на снисхождение правосудия, — объявил сыщик. — Куда вы спрятали бриллианты?

— Нет уж, потрудитесь сами, — язвительно сказал буфетчик. — Зачем мне себя оговаривать?

— Теперь буфет, — распорядился следователь.

— Вы и здесь такой же беспорядок устроите? — пытался шутить Петруха. Его беспокойство росло, во взгляде появился звериный блеск.

Городовые быстро осмотрели стол и принялись выгружать на него из высокого шкафа посуду, скатерти, бутылки и прочие предметы не совсем понятного предназначения. Янель деловито прогуливался вокруг стола, изучая содержимое разных сосудов: заглянул в конфетницу, открывал и закрывал банки с вареньем, посмотрел на свет графины с цветными наливками, воткнул ложку в сахарницу.

Кондрат метнул хитрый взгляд на буфетчика:

— Почему у вас полная сахарница, если сахар никто не ест?

— Почему никто? — побледнел Петруха. — Я ем, Татьяна, Толик, Степан.

Янель не понял замечания Линника, но интуиция подсказала следователю, что он имеет в виду. Достав ложку, Янель поднял сахарницу и высыпал ее содержимое на тарелку. Сверху на горку сахара упали, играя на свету, пять драгоценных камней.

— Вот это да! — поразился следователь. — Понятые, в вашем присутствии в сахарнице из буфета были обнаружены пропавшие бриллианты.

— Молодой человек! — воскликнул срывающимся от волнения голосом Мамжер. — Сначала я должен проверить их подлинность.

Нетерпеливо размахивая лупой, ювелир направился к столу. Старик по очереди поднимал блестящие кристаллы и с мечтательной улыбкой любовался ими сквозь увеличительное стекло.

— Да, господа, это на самом деле знаменитые «Пять орешков», — подтвердил Мамжер. — Какие безупречные линии! Какая чистота!

— Что вы на это скажете? — поинтересовался Янель у раздосадованного Петрухи.

— А что мне сказать? — равнодушно отозвался буфетчик. — Поймали.

— Понятые могут быть свободны, — картинно взмахнул чубуком следователь. — Заодно передайте господину Кияковскому, что бриллианты нашлись. И мальчика с собой прихватите, нечего ему тут делать.

Когда Онуфрий с Толиком и не спешивший расставаться с «Пятью орешками» ювелир покинули буфет, Янель вальяжно устроился на стуле, вытянув длинные ноги, и начал допрос:

— В какой день вы совершили кражу?

— Это было уже больше месяца назад, — вспоминал Петруха. — Кажется, это было пятого.

— Когда вы задумали совершить это преступление?

— Давно. Вообще-то, я долго подбирался к этому дому, пока мне не повезло устроиться здесь буфетчиком.

— Значит, вы с самого начала охотились за «Пятью орешками»?

— Да, — спокойно проговорил Петруха.

Сыщик с удивлением наблюдал за превращением легкомысленного буфетчика в рассудительного преступника: маска Арлекина сорвана, под ней оказался тот самый «настоящий вор», о котором Петруха намекал ему при первой встрече.

— Откуда вам стало известно о бриллиантах господина Кияковского? — спросил следователь.

— О них все знают. Ходили слухи, будто это просто сказка. Но я выяснил, что они существуют и хранятся в кабинете Кияковского.

— Как вы туда проникли?

— Фальшивый камин в кабинете связан потайной лестницей с гостиной.

— И господин Кияковский об этом не знал?

— Не знал, — вставил Кондрат. — По словам хозяина, его отец скоропостижно скончался и не успел передать эту тайну по наследству. Виктор Викентьевич вам потом покажет этот ход, там сохранились следы вора.

— Замечательно! — обрадовался Янель. — Но вам, Петр Потапович, откуда стало известно об этом ходе, если о нем не знал сам хозяин?

— Я раздобыл чертежи дома, — неохотно признался буфетчик.

— Каким образом?

— Этого я вам не скажу.

— Но сейчас они у вас есть? Можете их предъявить?

— Я их сжег сразу же после кражи.

— Меня больше интересует, как вы достали ключи от секретера, — заметил Линник. — Татьяна помогла?

— Вот только не нужно приплетать сюда Татьяну! — возмутился жених. — Она только однажды обмолвилась, где хозяйка хранит ключи. Я все сделал сам. Выждал день, когда Кияковская уедет на бал, а Кияковский отправится в клуб. Потом упросил Татьяну порезвиться с ней на кровати хозяйки, а когда моя невеста уснула, забрал ключи и пошел за бриллиантами. Меньше чем через час я вернул ключи на место.

— А как вы нашли тайник в секретере? Как разобрались с замками? — не сдавался сыщик.

— Неужели еще кто-то считает, что в тайнике секретера можно что-то спрятать, — сардонически усмехнулся Петруха. — От обычной горничной — может быть, а от вора — никогда. Есть всего несколько разновидностей такой мебели, достаточно знать ее — и ты все откроешь.

— Значит, вы открыли шкатулку и заменили настоящие бриллианты на фальшивые?

— Да.

— Кто их для вас сделал?

— Этого я вам не скажу.

— Это ваш сообщник? — оживился следователь.

— Называйте как хотите, но я вам его не выдам. Кто мне поможет, когда я выйду из тюрьмы?

— Возьметесь за старое?

— Посмотрим, — загадочно произнес вор.

— Серьги, которые вы подарили Татьяне, тоже он сделал? — поинтересовался Кондрат.

— Да. Значит, вот как вы на меня вышли, — покачал головой буфетчик.

— А почему вы сразу не сбежали с камнями? — удивился Янель.

— Чтобы меня не преследовали. Думал, поработаю годик, женюсь на Татьяне и уеду с ней да с хорошим капитальцем в придачу. Глупо, конечно, вышло, из-за бабы погорел, так часто в нашем деле бывает, но уж очень хороша чертовка!.. Все бы так и вышло, если бы на эти стекляшки кто-то не позарился. Уж не жена ли мужа надуть хотела? — догадался Петруха и весело посмотрел на следователя и сыщика.

— Кто кого хотел надуть? — не понял Янель.

— Это не относится к делу, — отрезал Линник. Не хватало еще разрушить семью Кияковского, точнее, что от нее осталось. Впрочем, следователь не обратил на слова сыщика особого внимания, а ухватился за другие факты:

— Петр Потапович, а у кого вы служили до Кияковского?

— Так я вам и ответил! Вижу, куда вы клоните.

— Есть у меня подозрения, что это далеко не первый ваш визит в богатые дома за драгоценными камнями.

— Я вам ничего на этот счет не скажу. Вы следователь, это ваша работа, трудитесь! — развел руками вор. — Скажу только, что мою физиономию могли видеть в очень разных местах, такое уж у нее свойство.

— Вы меня утомили, Петр Потапович, пора ехать в отделение, — заключил Янель, повелительно махнув чубуком сонным городовым.

Когда двое городовых вывели из буфета Петруху, на него сразу же яростно набросилась с кулаками Татьяна:

— Подлец! Негодяй! Ты божился, что не брал!

— Дурочка! — пытался увернуться от ее ударов жених. — Да я ради нас старался!

— Ради нас? А я тебя об этом просила?… — в отчаянии кричала камеристка. — Не нужны мне бриллианты! И эти побрякушки тоже не нужны!

Служанка намеревалась разбить о пол стеклянные серьги, но Кондрат вовремя остановил ее: это были важные улики.

— Верно говорят, что все зло от баб! — засмеялся вор, подмигнув шедшему сзади следователю.

Девушка вдруг разрыдалась на плече у Линника.

— Татьяна, вы молоды и хороши собой, я уверен, что легко найдете себе другого жениха, гораздо лучше этого, — сыщик ободряюще похлопал камеристку по спине. — Извините, мне пора.

Кияковский ждал Кондрата в своем кабинете. При появлении Линника хозяин дома с торжественным видом вышел ему навстречу и крепко пожал руку:

— Благодарю вас! Вы меня спасли. Это вам за найденную семейную реликвию — по одной за каждый из «орешков».

В ладонь сыщика легли пять золотых монет.

— Я вижу, вы любите широкие жесты, — усмехнувшись, заметил Кондрат. — Вот только богатства это вам не принесет.

— Сегодня вечером мне несказанно повезло — и в игре, и в делах. Должен же я чем-то за это пожертвовать?

— Хотите совет? Не играйте больше — потеряете дом, жену, семью, честь. Жизнь преподнесла вам урок, сейчас у вас есть возможность все начать с чистого листа, не упустите ее.

Линник чувствовал, что его сентенция пропитана дешевым пафосом, но Виктор Викентьевич был поклонником напыщенных фраз, и ему понравилось.

— Я попробую, — сказал дворянин на прощание.

На улице медленно засыпало снегом невзрачный зеленоватый возок. Закутанный в тулуп Онуфрий нетерпеливо бродил вокруг саней.

— Замерз? — участливо осведомился сыщик.

— Местами, — кивнул секретарь.

— А почему в доме не подождал?

— Скоро полночь. Кияковская должна подъехать с минуты на минуту. Не хотелось бы смущать ее нашим возком.

— Вот, смотри, — Кондрат показал Онуфрию полученный гонорар. — Может, это тебя немного согреет.

— Да, денежный клиент попался, — согласился секретарь, — хоть и мот.

— Можешь взять себе одну на личные расходы.

— Спасибо.

— Поехали.

— На что бы нам потратить такую крупную сумму? — забравшись на козлы, спросил Онуфрий.

— Почему бы нам не поставить телефон? — предложил Линник. — И делу польза, и тебе меньше хлопот.

— Телефон? Так его ведь еще нет почти ни у кого в Борхове.

— Мы должны идти в ногу с прогрессом, — произнес сыщик, закрывая за собой дверцу.