Кондрат велел Онуфрию сразу везти их с ювелиром к зеленому дому с кариатидами. Линник надеялся застать в клубе Кияковского, и старый швейцар подтвердил его догадки.

В душном полумраке игорного зала царило лихорадочное волнение. Один из столов облепила толпа зевак, каждый из которых на свой манер подбадривал игроков. Охваченный безотчетной тревогой сыщик поспешил туда. Не успел он подойти, как мужчины победно вскинули вверх руки, захлебнувшись в шумном восторге. Приблизившись, Кондрат с удивлением обнаружил за ломберным столом истерично смеющегося Кияковского. Аккуратно сложенные около дворянина в столбики золотые и серебряные монеты достигли такой высоты, что наполовину скрывали его необычно оживленное лицо.

— Добрый вечер, Виктор Викентьевич! — громко произнес Линник, чтобы перекричать жужжание голосов. — Я вижу, вы сегодня в ударе.

— Здравствуйте, Кондрат Титович! — Застывшая на губах Кияковского детская улыбка странно смотрелась на его вечно озабоченном лице. — Вы не представляете! Мне никогда еще так не везло!

Сыщик иронично фыркнул, вспомнив недавнюю сцену с женой.

— Мне кажется, вам пора, — мягко намекнул он.

— Да вы что? — возмутился игрок. — Сейчас как раз карта пошла!

— Как пошла, так и уйдет, — холодно возразил Кондрат. — Или вы хотите дождаться момента, когда удача от вас отвернется? Ведь опять проиграетесь.

— Вы снова пришли читать мне нотации? Я в них не нуждаюсь.

— У меня к вам срочное дело. По поводу вашей пропажи.

Беспечная улыбка медленно сползла с лица дворянина.

— Извините, господа, меня ждут неотложные дела, — объявил он, вставая из-за стола и спешно запихивая несметные богатства во все возможные карманы. Один из столбиков рухнул, и монеты градом посыпались под стол, но никто из присутствующих не бросился их поднимать: у игроков это считалось дурным тоном. Зеваки, разочарованно ворча, расходились по углам.

— Вы нашли их? — нетерпеливо спросил Кияковский, когда сборы были окончены.

— Здесь не место для разговора, — заметил Линник. — Пойдемте.

Через несколько минут они приехали к особняку и поднялись в кабинет.

— У вас есть для меня новости? — в рабочей обстановке тон хозяина дома вновь стал внушительным и серьезным.

— Мы считаем, что «Пять орешков» украл Петруха, — ответил сыщик.

— Петруха? — удивился Виктор Викентьевич. — Но почему вы так решили?

Кондрат хотел было рассказать о сходстве фальшивых бриллиантов с подаренными Татьяне серьгами, но вовремя опомнился: Кияковскому лучше не знать о художествах своей жены.

— Мы проверили ваших домочадцев, и наибольшие подозрения вызывает буфетчик. К тому же против него есть косвенные улики.

— Петруха… — поджав губы, нахмурился дворянин. — Никогда бы не подумал. Такой веселый парень.

— Сколько он у вас служит?

— Четыре месяца с небольшим.

— Вы его совсем не знаете.

— Что вы предлагаете?

— Нужно провести у него обыск. Для этого придется привлечь полицию.

— Полицию? — поморщился Виктор Викентьевич.

— Все хлопоты я беру на себя. Если вы дадите мне санкцию, я сейчас же поеду к товарищу полицмейстера Климову, он подпишет ордер и отправит сюда людей, — убеждал клиента Линник.

— Почему вы решили, что Петруха прячет бриллианты в доме?

— Иначе он давно бы уже сбежал. Что его еще может здесь держать?

— А если вы ошибаетесь?

— Если я ошибаюсь, то за все и отвечу.

— Что ж, — вздохнул хозяин дома. — Если вы мне советуете…

— Настоятельно советую, — подчеркнул сыщик.

— Хорошо. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Кондрат удовлетворенно кивнул и в задумчивости остановился посередине кабинета.

— Где живет Петруха? — спросил он.

— Он ночует в небольшой комнате, которая примыкает к буфету. Там же спит и Толик.

— Там нужно искать в первую очередь. Потом в буфете. К Татьяне Петруха часто заходит?

— Да.

— Потом у нее.

Линник замолчал. Равномерное тиканье маятника напольных часов вызывало у него гипнотическое ощущение. Только сейчас сыщик понял, как сильно устал. Слишком много событий для одного вечера.

— И все-таки меня смущает ваш второй камин, — сказал Кондрат после затянувшейся паузы. — Вы уверены, что им когда-то пользовались?

— Я не помню такого случая, — признался Кияковский.

Линник решил еще раз осмотреть камин. Залез внутрь, постучал кулаком по серым стенкам.

— Мне кажется, там пусто, — с загадочным видом проговорил сыщик.

— Не может быть! — воскликнул Виктор Викентьевич.

— Если это потайной ход, он должен как-то открываться, — Кондрат стал ощупывать поверхность камина, потом его внимание привлек красно-черный геометрический орнамент. Один завиток меандра вдруг повернулся, и в глубине камина обнаружилась зияющая пустота.

— Так вот про какой ход упоминал мой отец! — всплеснул руками потрясенный хозяин дома.

— Видите, это не просто прихоть архитектора. Давайте сюда лампу, посмотрим, куда он ведет, — предложил Линник.

Внутри было сыро, стоял затхлый запах плесени. Сыщик и его клиент начали осторожно спускаться по крутой винтовой лестнице. Вдруг Кондрат остановился и опустил лампу к каменной ступени, на которой слабо обозначался след крупного мужского башмака. Теперь Линник не сомневался в виновности буфетчика.

— Смотрите, здесь кто-то недавно ходил, — вполголоса заметил сыщик, затем, стараясь не наступать на следы, продолжил спуск. Кияковский, тихо звякая деньгами, последовал его примеру.

Вскоре им встретилась новая стена. Кондрат посветил вокруг, схватился за торчавший камень и повернул его. Впереди образовался узкий проход в темную гостиную, скрывавшийся под одной из пилястр.

— Теперь понятно, как Петруха проник в кабинет, — прошептал Линник.

— Но как он отпер секретер? — недоумевал дворянин.

— Надеюсь, мы скоро об этом узнаем.