В морозных синих сумерках величественный дворец Вышемирских был озарен лившимся из окон ярким светом, словно сундук, наполненный золотом. Порхавшие в воздухе снежинки неспешно кружились в затейливой кадрили. Под белой колоннадой у парадного входа толпились люди; внизу резали серый снег полозья уже не помещавшихся во дворе саней. Стоявший у выезда на улицу привратник в ливрее с усталой улыбкой приветствовал прибывавших на раут гостей графини.

У ворот замер изящный возок, запряженный парой вороных рысаков.

— Госпожа Кияковская, — объявил сидевший на козлах бравый кучер.

— Милости просим, — поклонился привратник.

Затем появились выкрашенные в белый цвет совсем новые сани.

— Статский советник Норницкий с супругой, — прогремел бас.

— Очень рады.

Исцарапанный болотного цвета возок с парой гнедых.

— Майор Черский, — выкрикнул кучер, усмехнувшись в пшеничные усы.

— Проезжайте.

С неприятным скрежетом сани проскользили по самому краю двора и остановились, по-видимому, захватив часть графского парка, но в общей сутолоке этого никто не заметил.

— Онуфрий, ты что-нибудь видишь? — послышался сзади голос Линника.

— Вижу, — ответил секретарь, отпустив поводья. — Кияковская с Норницкими поднимается по лестнице. Вошла внутрь.

— Открой мне. Нужно прогуляться.

Онуфрий ловко спрыгнул в снег и отворил дверцу возка. Оттуда показался сыщик в уланском мундире.

— Эх, еще бы одну нашивку на погонах — мог бы сойти за настоящего майора, — проворчал он.

— Что вы намерены предпринять? — поинтересовался секретарь.

— Попробую проникнуть во дворец с черного хода.

— А если вас заметят?

— Скажу, что разыскиваю полковника по очень важному поручению.

Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Кондрат стал осторожно обходить вокруг здания. Выглянув из-за угла, Линник с неудовольствием заметил возле черного хода запряженные сани, восседавший на козлах кучер явно кого-то ожидал. Пользуясь надвигавшейся темнотой, сыщик спрятался за деревом в пятнадцати шагах от саней. Время текло томительно медленно. Кондрат не знал, как ему теперь лучше поступить: ждать дальше или вернуться. Но его терпение было с избытком вознаграждено. Дверь едва слышно скрипнула, и на пороге появилась Кияковская в коралловом платье. Разместившись в санях и закутавшись в лежавшую сзади необъятную меховую шубу, женщина спокойным тоном приказала:

— Трогай.

Как только сани пришли в движение, Линник, хромая, побежал к Онуфрию.

— Скорее! — бросил ему сыщик, запрыгивая в возок. — Кияковская только что выехала на санях со стороны черного хода.

Секретарь без лишних слов вскочил на козлы и, дернув поводья, направил лошадей в засыпанный снегом парк.

— Ты чего творишь? — запротестовал было Линник, но Онуфрий холодно возразил:

— Вы же хотите ее догнать? Придется немного срезать.

Сзади послышались какие-то крики, но с каждым мигом они звучали все тише и невнятнее. В маленьких окнах мелькали черные стволы деревьев на синем снегу — то медленнее, то быстрее.

— Серая лошадь? — спросил секретарь.

— Да.

— Все в порядке. Я их вижу.

— Смотри, не упусти!

— Не беспокойтесь, Кондрат Титыч.

Они выехали на гладкую дорогу и вскоре оказались на улице. Сыщика охватило знакомое чувство, которое он всегда испытывал в предвкушении скорой разгадки тайны, — смесь нетерпения, бурного ликования и еще чего-то глубинного, безымянного; наверное, тот же восторг испытывает хищник при виде настигаемой жертвы.

Онуфрий повернул налево, затем направо и остановился. От дворца Вышемирских они проехали не больше версты.

— Что там? — Кондрат тщетно пытался рассмотреть через окно, что происходит впереди.

— Стали. Кияковская дает указания кучеру. Заходит в дом. Кучер поехал дальше, — бесстрастно докладывал секретарь.

— Что за дом?

— Номера.

— Ага, там-то она и встречается со своим любовником.

— Пойдем их ловить?

— Подождем немного.

Через четверть часа Линник с Онуфрием входили в украшенную богатой лепниной трехэтажную гостиницу. В просторном холле, уставленном вазонами с пальмами, их встретил румяный портье. На его лоснящемся лице расплылась неестественно вежливая улыбка.

— Здравствуйте, господа! Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер! Я частный сыщик Кондрат Линник. Не так давно сюда вошла женщина в коралловом платье, не подскажите, в какой комнате она остановилась?

— Извините, но я не имею права разглашать посторонним такие сведения, — развел руками портье с неизменной фальшивой улыбкой.

Сыщик собирался с мыслями для обычного в таких случаях словесного поединка, когда Онуфрий, воспользовавшись тем, что внимание портье было обращено к отставному корнету, проворно схватил со стола книгу записей:

— Разрешите взглянуть?

— Что вы себе позволяете? — закричал взбешенный портье.

— Посмотри повторяющиеся фамилии за сегодня, семнадцатое и четырнадцатое число, — спокойно проговорил приятно удивленный находчивостью секретаря Кондрат.

— Немедленно отдайте мне книгу!

— Есть! — воскликнул Онуфрий, палец которого замер напротив искомой строчки. — Федоров, комната 303.

— Дайте ключ от триста третьего номера, — потребовал Линник.

— Вы не имеете права! — тщетно сопротивлялся возмущенный портье.

— Вы ведь не хотите, чтобы сюда приехала полиция? Речь идет не о заурядном адюльтере, а о крупной краже, — строго заметил сыщик. — Вам нужны неприятности?

Кондрат знал, что слово «полиция» всегда производит необходимый эффект. Обескураженный портье молча протянул Линнику ключ.

— Ну вот, совсем другое дело! Это на третьем этаже?

— Да.

— Куда окна выходят?

— На улицу.

— Побудь пока здесь, — обратился сыщик к своему секретарю. — Вряд ли вор решится прыгнуть с третьего этажа, но лучше быть начеку.

Кондрат поднялся по лестнице и, осторожно ступая по застеленному ковром коридору, приблизился к номеру, прислушался. Кажется, тихо. Уже не скрываясь, Линник повернул ключ в замке два раза и резко распахнул дверь. Слабый свет из коридора выхватил из темноты небольшую уютную комнату. На просторной кровати испуганно зашевелились скрытые одеялом фигуры.

— Какого лешего! — послышался недовольный мужской голос. — Я же сказал, чтобы нас не беспокоили!

Незнакомец зажег керосиновую лампу, и номер озарился медным светом. Это был мужчина тридцати лет с офицерскими закрученными усиками. Рядом с ним, подтянув одеяло к подбородку, лежала Кияковская, застигнутая врасплох.

— Здравия желаю, Аделаида Евгеньевна, — иронично поприветствовал неверную жену сыщик, затем повернулся к ее любовнику: — А вас как на самом деле зовут?

— Штабс-ротмистр Горич.

— Очень приятно, я частный сыщик Кондрат Линник. Вы можете подтвердить свою личность?

Мужчина извлек из висевшей на спинке стула зеленой венгерки с желтыми шнурами сложенный вчетверо лист гербовой бумаги и хмуро протянул его сыщику.

— Георгий Евграфович Горич, Седьмой гусарский полк, — прочел вслух Кондрат.

— Это муж послал вас за мной шпионить? — Губы женщины изогнулись в презрительной усмешке.

— Он поручил мне найти бриллианты, — сухо возразил Линник. — Где они?

— «Пять орешков»? У меня их нет, — нарочито спокойным тоном произнесла женщина.

— Что ж, — нижние зубы сыщика заскользили о верхние, — если вы не хотите иметь дело со мной, вы будете иметь дело с полицией.

— Они у меня, — вздохнул штабс-ротмистр.

— Замолчи, — толкнула его локтем в бок любовница.

— Какой смысл отпираться, раз он все знает? — пожал плечами Горич. Он достал из-под подушки холщовый мешочек и передал его Кондрату: — Вот ваши камни.

Линник развязал тесемку, и пять прозрачных кристаллов выкатились в подставленную ладонь.

— Так вот они какие! — пробормотал сыщик, любуясь прохладными на ощупь бриллиантами, затем громко позвал: — Онуфрий! Онуфрий!

Через минуту секретарь подбежал к Кондрату, вышедшему в коридор.

— Срочно поезжай за Мамжером. Бриллианты нашлись, — радостно сообщил Линник.

— Я мигом, — просиял Онуфрий и поспешно удалился.

Сыщик вернулся в номер.

— Мы можем одеться? — уточнила Кияковская.

— Разумеется.

Возникла неловкая пауза.

— Может быть, вы отвернетесь? — возмутилась женщина.

— Чтобы вы ударили меня чем-то по голове? Нет уж, спасибо! — усмехнулся Кондрат. — Я не буду на вас смотреть.

Через пять минут, когда любовники в подавленном молчании оделись, Линник поинтересовался у Кияковской:

— Вы выкрали бриллианты из секретера, когда муж на минуту оставил вас одну в кабинете?

— На две минуты, — поправила его женщина. — Я подговорила горничную, чтобы она вызвала мужа по срочному делу.

— Ловко. А почему сразу не забрали всю шкатулку? Ведь это проще.

— Я хотела выиграть время. Не знала, что муж так часто ее открывает.

— Так я и думал. Зачем вообще вы все это затеяли? — недоумевал сыщик. — «Пять орешков» хорошо известны всем ювелирам княжества, как бы вы их продали?

— Я узнала об этом слишком поздно. Понимаете, мой муж — игрок, он постоянно проигрывает в клубе огромные суммы, залез в долги и вот-вот потеряет свое родовое имение… Я так устала от этого. Я собиралась сбежать с Георгом за границу, нам хватило бы этих камней на всю жизнь. Все равно мой муж проиграл бы их однажды в своем клубе.

— Я понимаю ваше положение, — мягко заметил Кондрат, — но «Пять орешков» принадлежат вашему мужу. Он волен распоряжаться ими, как ему заблагорассудится. Закон на его стороне.

— Что с нами будет? — испуганно прошептала Кияковская. Ее губы задрожали, и стоявший рядом в гусарской форме Горич взял любовницу за руку.

— У вас есть только один выход — признаться во всем мужу. Бросьтесь перед ним на колени, он, как мне кажется, человек великодушный, он вас простит, — заключил Линник.

В эту минуту в коридоре послышались тяжелые, но как будто нетерпеливые шаги. Это был ювелир.

— Здравствуйте, Кондрат Титович! — он долго жал руку сыщику. — Спасибо, что вспомнили про меня, уважили старика Мамжера!

— Добрый вечер! Я всегда выполняю свои обещания. Вот эти камни, — Линник раскрыл левую ладонь.

Ювелир посмотрел через лупу на желтоватые кристаллы и вдруг резко произнес:

— Молодой человек! Вы шутки шутить вздумали? Это подделка, стекло!

Сыщик перевел взгляд на Горича.

— Как вы это объясните, Георгий Евграфович?

— Я сам не понимаю, как это могло случиться, — побледнев, проговорил потрясенный штабс-ротмистр. — Камни все время были при мне.

— Аделаида Евгеньевна?

— Я не знаю, — преодолев замешательство, выдавила из себя женщина.

— Господа, так дело не пойдет, — начал терять самообладание Кондрат, и его нижняя челюсть угрожающе закачалась из стороны в сторону. — Похоже, без полиции нам здесь не обойтись.

— Послушайте! Я клянусь, что не знаю, где настоящие бриллианты, — решительно возразил гусар. — Эти камни я все время носил с собой, их никто не мог подменить. Даю вам слово офицера!

Линник недоверчиво посмотрел на Горича и тяжело вздохнул:

— Смотрите, Георгий Евграфович! Я хорошо знаю вашего командира, полковника Реута. Если это вы подменили настоящие бриллианты на фальшивые, вас разжалуют в солдаты.

— Довольно искусная подделка, — вставил Мамжер. — Похоже на муранское стекло. Здесь чувствуется рука мастера.

В глазах сыщика блеснула надежда.

— Помните серьги служанки, которые я вам показывал? — спросил он у старика.

— Конечно, помню.

— Их мог сделать тот же ювелир, что и эти камни?

— Пожалуй. Материал похож, и то же высокое искусство выполнения.

Петруха! Выходит, он подменил настоящие бриллианты в шкатулке на фальшивые еще до того, как их выкрала Кияковская. Но как ему это удалось?

— Пойдемте, Моисей Хаимович, здесь нам больше делать нечего, — сказал Кондрат, пряча стекло обратно в мешочек.

— Позвольте, а где же «Пять орешков»? — не отставал от Линника Мамжер. — Вы обещали мне их показать.

— Нужно запастись терпением. Будут вам «Пять орешков».

— А как же мы? — растерянно проговорила женщина.

Сыщик бросил непонимающий взгляд на озадаченных любовников. За последнюю минуту все перевернулось, и Кондрат пытался сообразить, как ему теперь поступить с Кияковской.

— Вы даже не представляете, как вам повезло! — весело заметил Линник. — Кража стекла не является серьезным преступлением. Ваши отношения с мужем меня не касаются. Честь имею!

Дверь захлопнулась. Мужчина и женщина недоуменно переглянулись.