После того как старик степенно покинул комнату, к сыщику с уставшим видом вошла женщина в чепце. Когда-то красивые черты ее осунувшегося лица заострились от жизненных невзгод, и у Кондрата невольно сжалось сердце, когда служанка сухо поздоровалась, бросив на него рассеянный взгляд.

— Как вас зовут? — спросил Линник.

— Наталья.

Сыщик пригласил экономку за стол, та безропотно повиновалась.

— Как давно вы служите в доме?

— Одиннадцать лет.

— Значит, вы появились здесь одновременно с Аделаидой Евгеньевной?

— Вначале я была камеристкой госпожи.

— А когда стали экономкой?

— Три года назад.

«Вероятнее всего, Кияковские сделали Наталью экономкой, когда ее муж погиб в Банатской кампании», — предположил Кондрат, но не решился уточнить, чтобы лишний раз не бередить незажившую душевную рану служанки.

— Каковы отношения между супругами Кияковскими?

— Как между мужем и женой.

— В последнее время они часто ссорятся?

— Не знаю. Не замечала.

— Из-за чего они ссорятся?

— Нам не положено этого знать, — вздохнула женщина, опустив глаза.

— Поймите, я интересуюсь не из простого любопытства. Я расследую исчезновение бриллиантов, и эти сведения чрезвычайно важны для дела, — не уступал Линник.

— Я не смогу вам помочь.

Сыщик стал раздраженно пережевывать пустоту. От экономки, кажется, тоже ничего не добиться. Личная жизнь господ — тайна за семью печатями.

— За прошедшую неделю вы дважды брали у Степана ключ от кабинета Кияковского? — вынужденно сменил тему Кондрат.

— Да.

— Зачем?

— Алена там убирала.

— Кто такая Алена?

— Горничная, она живет во флигеле.

— Вы смотрели за тем, как она убирает?

— Конечно.

— И никуда не отлучались?

— Нет.

Односложные ответы Натальи не нравились Линнику. Экономка говорила равнодушным тоном, устремив неподвижный взгляд в одну точку, словно мысли ее блуждали далеко отсюда.

— Кто-нибудь из горничных мог украсть бриллианты?

— Нет.

— Почему вы так в этом уверены?

— Я знаю всех девушек. Я ручаюсь за них.

— А за Татьяну?

— За нее тоже.

— Кто же тогда украл бриллианты? Как вы считаете?

— Не знаю, — пожав плечами, женщина грустно покачала головой.

От разговора с Натальей у сыщика осталось досадное чувство неудовлетворенности. О чем-то она умалчивает. Может, боится? Впрочем, скудные сведения, полученные от экономки, выглядели логично и не противоречили словам камердинера. Кондрату не в чем было упрекнуть несчастную служанку, и все-таки что-то в ее показаниях его смущало.

— Может, вы еще что-нибудь хотите мне рассказать? — участливым тоном произнес Линник. — По секрету?

Бросив испуганный взгляд на Кондрата, женщина тихо проговорила:

— Нет.

Фокус не удался. Разочарованный сыщик отпустил экономку.