Следующим в комнате Глеба появился камердинер Степан. Он остановился у порога и внушительным голосом уточнил:

— Чем могу быть полезен?

— Присаживайтесь, — Линник предложил старику стул, и тот с видимой неохотой расположился напротив сыщика.

— Как давно вы служите в этом доме?

— Почитай, полвека будет. Я служил еще при покойном батюшке Виктора Викентьевича, царствие ему небесное, — воспоминания о давно ушедших временах разгладили морщины на суровом лице слуги.

— Расскажите мне о Кияковских: каковы отношения между мужем и женой?

— Обычные, — камердинер быстро вернул себе непроницаемый вид.

— Говорят, в последнее время они много ссорятся, — возразил Кондрат.

— Что ж, бывает, — кивнул Степан. — Когда супруги проживут вместе десять лет под одной крышей, то волей-неволей начинают браниться.

— Из-за чего они поссорились на прошлой неделе? Из-за денег?

— Это не мое дело, — хмуро отрезал старик.

Линник стал недовольно тереть нижние зубы о верхние. Сыщик уже пожалел, что завел такой откровенный разговор с камердинером о господах: Степан — слуга старой закалки, он никогда не скажет о них ничего дурного, даже если бы за кем-нибудь и водились грехи. Так что эту тему придется закрыть.

— У вас находятся ключи от всех помещений в доме? — спросил Кондрат.

— Все, кроме ключей от секретера, — поправил его камердинер. — Они есть только у господ.

— За прошедшую неделю вы давали кому-нибудь ключ от кабинета Кияковского?

— Наталье.

— Экономке? Зачем?

— Раз в три дня в кабинете убирает горничная, она приходит из флигеля и работает под присмотром Натальи.

— Больше никто не просил у вас этот ключ?

— Нет.

— Что вы можете сказать о Наталье?

— Вдова, мужа на войне потеряла. Толковая женщина, дело свое знает.

— А Татьяна?

По лицу Степана пробежала едва заметная тень досады.

— Вертихвостка она, — пренебрежительно бросил он. — Глазки всем делает. С Петрухой спуталась.

— С буфетчиком?

— Да. А сама-то работница никудышная!

— А что Петруха?

— Вроде жениться на ней собирается. Он парень озорной, весельчак, но притом ловкий и аккуратный. Прошлый наш буфетчик был таким растяпой, все у него из рук валилось — сплошной убыток, а Петруха хоть бы одну тарелку где разбил.

— А по виду и не скажешь, — удивился Линник.

— Вот и я про то.

— У него еще какой-то помощник есть, мальчик…

— Толик Красноух? Так себе помощник. Тот еще сорванец! Не знаю, как Петруха с ним управляется.

— А что так?

— Вечно попадает в какие-то истории, а Петруха за это уши ему дерет, оттого и прозвище — Красноух.

— С прислугой из флигеля знакомы?

— Конечно, знаком. Но я сомневаюсь, что это кто-то оттуда, — покачал головой старик.

— Сами-то вы на кого думаете? — поинтересовался сыщик.

— Я пока что воздержусь, — помедлив, решил слуга.

У Кондрата сложилось впечатление, что камердинер подозревает кого-то из домочадцев, но его статус не позволяет высказать свои соображения вслух. Лучше будет дождаться более подходящей минуты.

— Если вы посчитаете нужным сообщить мне что-то еще, я всегда к вашим услугам, — заключил Линник, впрочем, не питая на это особых надежд.