Затем в комнату несмело вошла гувернантка. Растерянно обернувшись вслед явно пребывавшей не в духе хозяйке, фроляйн Айгль вопросительно взглянула на Линника и машинально поздоровалась:

— GrüB Gott!

— Вы баварка? — поинтересовался сыщик.

— Nein, Аустриа, — поправила его Грета, немного успокоившись.

Послышался звучный топот маленьких ножек, и в дверях показались два любопытных личика.

— А нам можно? — спросила старшая девочка с порога.

— Можно, — не сдержал улыбки Кондрат.

Дети нерешительно вошли внутрь, но, увидев развернутые на столе оловянные войска, стремительно бросились к ним.

— Смотри, какие красивые солдатики! — восхищенно воскликнула Настя, схватив одного из них.

— Покажи! — стала требовать младшая сестра.

— Осторошно, девочки! — одернула своих подопечных гувернантка. — Это игрушки вашего брата!

Окрик фроляйн Айгль почти никак не отразился на поведении детей, которые, разместившись на кровати, с азартным видом начинали какую-то свою игру с металлическими фигурками. Оставшиеся на своих позициях воины, казалось, с недоумением и страхом следили за судьбой своих товарищей.

— Девочки! — позвал Линник.

Сестры неохотно обернулись.

— Папа показывал вам бриллианты?

— Нет, — протянула Настя.

— А что это такое? — не поняла Полина.

— Это такие блестящие камушки, — пояснила сестра.

— Я не знаю. Может, и показывал, — пожала плечами младшая.

— Это очень красивые камушки. Ты бы запомнила.

— Думаю, да, — согласился сыщик. — А вы нигде их не видели в последние дни? У кого-нибудь из домашних?

Настя покачала головой, а Полина озадаченно всплеснула руками.

— Мама с папой часто ссорятся?

— Иногда, — нахмурилась старшая.

— Когда это было в последний раз?

— На прошлой неделе.

— Это правда? — обратился Кондрат к гувернантке.

— Ja, — скорбно кивнула та.

— Вы не знаете, по какому поводу?

— Ich weiB es nicht. Ми с девочками били в другой комнате.

— Вы что-то слышали? Может, разобрали какие-то слова?

— Frau Adelheid кричала что-то про мир…

— Мир?

— Мир… Идти в мир… Пустить в мир… — вспоминала немка.

— Пустить по миру? — догадался Линник.

— Ja! Natürlich! — обрадовалась Грета.

Сыщик невольно усмехнулся. Эта весьма примечательная деталь ставила под сомнение честность его клиента. Не исключено, правда, что жена бросила ему эти слова в сердцах, в минуту сильного раздражения.

— Как давно вы работаете у Кияковских?

— Шесть лет.

— Значит, Глеба вы хорошо знаете?

— Ja. Он вирос умним, воспитанним мальчиком. Я горшусь им.

— Вы знали, что в доме есть бриллианты?

— Я слишала об этом от Frau Adelheid.

— Вы знали, где они хранились?

— Nein! Зачем мне это знать? Я би не стала спрашивать у Herr Kijakowskij или Frau Adelheid. Что би они подумали? — испуганно расширив глаза, проговорила фроляйн Айгль.

— Вы заходили в кабинет Виктора Викентьевича в последние несколько дней?

— Nein. Я биваю там очень редко.

Кондрат бросил пристальный взгляд на собеседницу и медленно произнес:

— У меня больше нет к вам вопросов.

— Danke, — поднялась со своего места гувернантка. — Девочки, нам пора уходить.

Сестры шумно запротестовали. Только после долгих просьб, уговоров и угроз дети в сопровождении Греты покинули комнату, а насильно разлученные со своими однополчанами солдатики вернулись на игрушечный театр военных действий. Кажется, обошлось без потерь.