Всю дорогу шли молча: сыщик не считал нужным что-либо пояснять, сгоравший от любопытства следователь сдерживался, чтобы скрыть свое неведение, городовой привык не задавать лишних вопросов. Лишь когда они свернули во внутренний дворик аптеки, Поправка усмехнулся в усы и ехидно заметил:

— А я ведь с самого начала говорил, что это Онисим! А вы мне не верили.

— Я не говорил, что он убил Стешу. Я сказал, что он убил Варвару, — возразил Кондрат.

— Ну да, ну да… — иронично покивал головой следователь. — Максим, ты останешься караулить снаружи.

— Слушаюсь.

Осторожно открыв скрипучую дверь, Поправка с Линником тихо прокрались по лестнице на второй этаж и без стука вошли в комнату. Сидевший на стуле перед комодом провизор поднял на незваных гостей отрешенный взгляд.

— Я вас ждал, — с жутковатой важностью произнес он, — но не знал, что вы придете так скоро.

— Онисим Агафонович, вы обвиняетесь в убийстве Варвары Чабровской, — торжественно объявил следователь.

— Да, это я ее убил, — спокойно проговорил провизор.

— Очень хорошо, что вы не отпираетесь. Чем вы ее отравили?

— Никотином. Прочел однажды в газете о подобном случае где-то в Европе. Яд выделил из листьев табака, там несложная реакция. У меня еще осталось, — Онисим достал из комода пузырек с маслянистой жидкостью.

— Дайте его сюда, — Поправка поспешно выхватил пузырек из рук провизора. — Не хватало нам еще одного самоубийства.

— Бордоские вина очень терпкие. Вы подлили никотин в вино, чтобы Варвара не почувствовала его горечи? — поинтересовался сыщик.

— Верно, — ответил провизор. — Выкрал бутылку из отцовского погреба, все равно он никогда бы не осмелился ее открыть.

— Вы задумали убить Варвару после смерти Федоры?

— Да, поэтому я постарался, чтобы Варвара ничего не заметила. Таких бурных ночей, как в эту неделю, у нас с ней никогда еще не было. Я-то знал, что все это в последний раз, а она, бедняжка, не догадалась.

— Она вас любила!

— Любовь кокотки — это какой-то оксюморон, — пожал плечами Онисим.

— Зря вы так. Вы вообще понимаете, что натворили?

— Понимаю.

— Или вы думаете, что убийство кокотки сойдет вам с рук?

— Ничего я не думаю, — хмуро ответил Онисим, поднимаясь со своего места. — Проводите меня на место преступления.

Тот солнечный летний день надолго остался в памяти горожан. Молодой наследник богатого мецената прошествовал в наручниках через всю Пичугу, сопровождаемый могучим городовым, самодовольным следователем и задумчивым сыщиком. На всем пути от Рыночной площади до окраины, где находился розовый особняк Варвары, эта четверка вызывала живой интерес толпы. То тут, то там собирались группки потрясенных пичугинцев, и доносился испуганный шепот:

— Видишь? Ведут!

Оказавшись в доме своей любовницы, провизор долго стоял над ее мертвым телом, то ли прощаясь, то ли удивляясь, что своими собственными руками в одно мгновение превратил цветущую женщину в холодный труп.

— Ну-с, уважаемый, — картинно проговорил Поправка, — рассказывайте, как все происходило.

— Тут нечего особо рассказывать, — вздохнул Онисим. — Мы договорились с Варварой встретиться сегодня утром в девять часов, чтобы отметить восемь лет нашего знакомства. Я сказал, что ее будет ждать сюрприз, и притащил бутылку дорогого бордоского вина из дома отца. Мы расположились в гостиной и мило беседовали. Когда Варвара вышла на кухню за фруктами, я незаметно подлил ей яда в бокал с вином. Варвара его выпила и через несколько минут сказала, что она перебрала и приляжет отдохнуть. Я быстро убрал со стола и помыл бокалы, потом закрыл дверь ее ключом и ушел.

— И забыли про бутылку?

— Не забыл, — возразил провизор. — Я ее намеренно оставил, чтобы вы на меня вышли.

— Вздор! — не поверил следователь. — Зачем тогда вы помыли бокалы?

— Если бы я оставил грязные бокалы на столе, это было бы уже слишком подозрительно, не так ли, Кондрат Титович?

— Пожалуй, — согласился Линник. — Мне не совсем понятен ваш мотив. Зачем вы убили Варвару? Вы решили так отомстить ей за Федору?

— Отчасти. Видите ли, это не так просто объяснить, но я попробую. С тех пор, как Варвара меня соблазнила, я находился всецело в ее власти. Она пленила меня своим искусством страсти, заразила ей. В надежде вырваться из этого сладкого плена я перепробовал множество девушек, но ни одна не могла сравниться с Варварой. Тогда у меня появилась мысль жениться на простой скромной девушке, которая могла бы спасти меня. Так я познакомился со Стешей. Она была чудесной, замечательной девушкой, но я не чувствовал к ней любви, скорее, жалость. Мне горько сознаваться в том, какую лицемерную двойную жизнь я тогда вел. Днем мог обсуждать со Стешей детали предстоящей свадьбы, а ночью — спать в объятиях Варвары. Я осознавал, что поступаю скверно, но ничего не мог с собой поделать. Поэтому, когда до меня дошла весть о гибели невесты, я понял, что понес заслуженное наказание за свои грехи, и во всем винил себя и Варвару.

— Вы стали подозревать ее в убийстве Стеши?

— Нет. Просто у меня возникло ощущение, что Стеша погибла из-за моей связи с Варварой. Мне казалось, что я со своей сумасбродной женитьбой втянул несчастную Стешу в эту историю. После ее гибели я осознал, что нельзя изменить свою жизнь, не изменившись самому. Тогда решил совершенно порвать с Варварой и завел знакомство с Федорой. Она слыла в городе первой красавицей, гордой и неприступной девушкой. Я полюбил Федору с первого взгляда и был уверен, что с ее помощью навсегда забуду о темной страсти к Варваре, освобожусь от ее дьявольских чар. Те несколько дней, что я был знаком с Федорой, были лучшими моментами моей беспутной жизни. Но неумолимый рок преследовал меня… Федора узнала о моих прошлых шашнях с Варварой и, не стерпев позора, покончила с собой. Не оставь я ее дома в тот злополучный вечер одну, все было бы совсем по-другому… Что поделать?

Судьба снова посмеялась надо мной. Смерть Федоры стала для меня последней каплей. Я понял, что уже не смогу выбраться из этой пучины, что жизнь моя кончена. Тогда и задумал убить Варвару. Я осознавал, что смогу сделать это только ценой собственной жизни. Но меня грела робкая надежда, что тем самым спасу немало юношей от этой ужасной скверны.

«Он еще благодетеля из себя строит, — с досадой подумал сыщик. — Самые опасные преступники как раз те, которые оправдывают свои злодеяния нормами морали».

— Онисим Агафонович, — едко усмехнулся Поправка, — расскажите нам все-таки, как вы убили Стешу.

— Сколько раз вам объяснять, я не убивал, — хотел было по привычке возмутиться Онисим, но вслед за тем апатично проговорил: — Впрочем, мне уже все равно. Можете повесить на меня убийство Стеши и самоубийство Федоры в придачу. Трижды вы меня не казните. Если бы не я, они все были бы сейчас живы.

«Похоже, парень и вправду сломался. Не каждый выдержит столько потрясений за полмесяца», — промелькнуло в голове у Кондрата.

— Ладно, — смягчился следователь, — после поговорим. Максим, отведи обвиняемого в отделение.