Утро выдалось ясным и солнечным. После вчерашнего дождя город выглядел чистым и обновленным, словно невеста на выданье. «Отличная погода для поездки в Турейск», — подумал сыщик, глядя в окно. Но сначала Кондрат хотел выяснить, кто прислал ему вчера злополучную записку. Ее анонимный автор явно приревновал Ульяну к Линнику и решил таким образом припугнуть своего соперника. Поскольку сыщику было известно только об одном поклоннике портнихи, первым делом он направился к Змиеву.

Под бренчание колокольчика Кондрат вошел в аптеку. За прилавком стоял сам хозяин.

— Доброе утро, господин Линник! — на угловатом лице старика появилась кривая усмешка. — Что-то давно вас не видно. Пришли поговорить о деле?

— Доброе утро! Нет, сегодня я всего лишь обычный посетитель аптеки, — благодушно ответил сыщик.

— Надеюсь, ничего серьезного? — сочувственно произнес Змиев.

— Так, пустяки, — махнул рукой Кондрат. — Бессонница мучает.

— Понимаю, — покачал головой аптекарь, — это вечный спутник мыслителей. Попробуйте попить настой пустырника. Только не очень увлекайтесь — можете заснуть летаргическим сном.

Старик снял подвешенный к потолку пучок травы и отделил от него несколько веточек.

— Заварите вечером или бросьте в чай перед сном.

— Напишите, сколько сыпать, чтобы я случайно не переборщил, — попросил Линник.

— Конечно, — Змиев оторвал клочок серой оберточной бумаги, обмакнув металлическое перо в чернильницу, быстро нацарапал несколько слов и протянул сыщику записку. — Смотрите…

Пока аптекарь объяснял, что нужно делать с пустырником, все внимание Кондрата было поглощено исписанным обрывком бумаги. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что записку с угрозами послал другой человек. Почерк Змиева был острым, под стать его резкому характеру.

— Все поняли? — закончил старик.

— Да, — кивнул Линник. — Сколько я вам должен?

Расплатившись и попрощавшись с аптекарем, сыщик с пучком пустырника в руке направился к двери. В это время зазвенел колокольчик, и в помещение вошли два элегантно одетых господина средних лет. Первый — высокий, с суровым, грубо вылепленным лицом — нес небольшой чемоданчик. Второй, напротив, был маленьким добродушным человечком с закрученными по последней моде усиками.

— Здравствуйте, господа! — поприветствовал вошедших Змиев. — Очень рад вас видеть. Пройдемте ко мне в кабинет. Терентий! — позвал он.

Оказавшись на улице, Кондрат выбросил в ближайшие кусты бесполезный гербарий и, отряхнув ладони, погрузился в размышления. Кто еще мог приревновать к нему Ульяну? Вспомнив, что портниха говорила об Агафоне Накладыче, и решив, что красивый круглый почерк соответствует творческой натуре купца, Линник пошел к нему в особняк.

В дверях сыщика встретил Роберт. На просьбу Кондрата увидеться с Агафоном Накладычем дворецкий с холодной учтивостью проговорил:

— Он занят сейчас очень и не сможет вас принять.

— Роберт, кто там? — послышался глухой голос купца откуда-то сверху.

— Господин Линник пришел.

— Пусть войдет.

Роберт неохотно пропустил сыщика. Проходя мимо дворецкого, Кондрат прочитал в его взгляде почти неприкрытую враждебность.

— Здравствуйте, господин Линник! — старик Агафон стоял на мраморной лестнице, улыбаясь в бороду. — Помните, вы мне обещали как-нибудь зайти?

— Доброе утро! Времени не было, — хмуро пояснил сыщик.

— Пойдемте поговорим, — с загадочным видом произнес меценат, поднимаясь на второй этаж. Заинтригованный Кондрат последовал за купцом.

Когда они остались одни в увешанном гобеленами роскошном кабинете, старик Агафон, хитро посмотрев на Линника, начал:

— Я знал, что вы ко мне придете.

— Отчего же? — невозмутимо поинтересовался сыщик.

— Вы получили мое послание?

— Значит, это вы его написали?

— Прошу меня простить за неуважительный тон письма: я старался смягчить острые места, но все равно получилось довольно резко. Вы должны меня понять, я не мог поступить иначе. Должен же я был как-то отвадить вас от Ульяны.

— Это вы за мной следили позавчера вечером?

— Я попросил Роберта за вами присмотреть.

— Объясните, почему я должен оставить Ульяну в покое? Мы любим друг друга.

— Вот как? — саркастически усмехнулся меценат. — В таком случае я должен открыть вам страшную тайну. Дело в том, что Фрол — мой внебрачный сын.

— Что! — воскликнул Кондрат. — С чего вы взяли? Фрол — посмертный ребенок ее мужа!

— Это Ульяна вам так сказала? — лицо купца не покидала ядовитая гримаса. — Фрол родился через десять с половиной месяцев после отъезда ее мужа. Я договорился со священником, чтобы в метрике его день рождения записали на полтора месяца раньше, не хотел пересудов.

— Как это произошло? — осипшим голосом проговорил Линник.

— Очень просто. Мне доводилось часто встречаться с Ульяной по делам. Трудно устоять, когда рядом с тобой крутится такая смазливая плутовка. К началу Банатской кампании Ульяна мне сильно задолжала, и однажды я предложил ей рассчитаться со мной своим телом. Она охотно согласилась. Похоже, она не очень-то любила своего мужа.

Каждое слово старика Агафона отзывалось болью в сердце сыщика. Купец методично, с наслаждением забивал гвозди в крышку гроба его несбывшихся надежд. Кондрат старался стойко перенести этот удар судьбы, но печать грусти легла на его каменное лицо.

— Кто еще знает о Фроле? — спросил Линник.

— До сегодняшнего дня об этом знали четверо — я, Ульяна, священник и Змиев. Мне пришлось рассказать своему другу эту историю, чтобы, как и вас, отговорить его от женитьбы на Ульяне. Теперь знаете и вы.

— Почему же вы сами не женились на Ульяне?

— А зачем? — пожал плечами меценат. — Я и так постоянно с ней вижусь, временами помогаю деньгами. К тому же я слишком стар, чтобы быть ее мужем.

Сыщик подавленно замолчал.

— Я понимаю, как неприятно для вас это известие, — мягко сказал старик Агафон, — однако надеюсь, что вы благородный человек и оставите все в тайне. Если действительно любите Ульяну, то постараетесь сохранить ее безупречную репутацию.

— Об этом можете не беспокоиться, — кивнул Кондрат, поднявшись со своего места, затем, помедлив, с отчаянным вызовом произнес: — Скажите, а если я все равно женюсь на Ульяне и увезу ее с собой в Борхов?

— Воля ваша! Разве я смогу вам помешать? — развел руками меценат и, бросив пристальный взгляд на Линника, заметил: — Но мне кажется, что теперь вы уже не женитесь на Ульяне. Она вас обманула, а вы человек гордый и не сможете переступить через себя.

— Возможно, вы правы, — согласился сыщик.

Когда Кондрат вышел из дома купца, он почувствовал, как любовная мгла в его голове стремительно тает, словно молочная пелена утреннего тумана под лучами беспощадного солнца. Чем ярче сверкали лужи, чем громче шумела разноголосая рыночная толпа, тем темнее было на душе.

Что меняет признание старика Агафона? У него появился мотив для убийства Стеши: купец мог подставить старшего непутевого сына, чтобы сделать своим единственным наследником Фрола. Пожалуй, это слишком сложно даже для старика Агафона. Ульяна! У нее теперь тоже есть мотив! Она могла подставить Онисима, чтобы выбить наследство мецената для их общего сына… Нет, этого не может быть!

Немного придя в себя, Кондрат протиснулся сквозь толчею на Рыночной площади и остановился возле дилижанса.

— На станцию? — спросил Линник у возницы.

— Ага, — ответил тот. — Через пять минут отправляемся.

— Я успею на ближайший поезд в Турейск?

— Успеете, коли сейчас поедете.

Сыщик сел в экипаж.