Кондрату очень хотелось увидеться сегодня с Ульяной. Линник понимал, что подобная навязчивость с его стороны может вызвать в городе ненужные толки, но ничего не мог с собой поделать: сердце томительно сжималось от разлуки, а мысли об убийстве Стеши беспомощно вращались по кругу, словно винт с сорванной резьбой. Вспомнив о своем обещании поощрить Фрола за его вчерашние труды, сыщик решил, что это весомая причина для визита, и отправился в гости к портнихе.

Вечерело. Солнце заходило за подбитую предзакатным пурпуром пепельно-серую тучу, предвещая на завтра скверную погоду. Время от времени налетавшие порывы холодного ветра гнали серебристую рябь по пухлым кронам лип и кленов, выхватывая из их гущи то один, то другой лист, который, кувыркаясь в воздухе, мягко опускался на мостовую. На душе у Кондрата тоже было неспокойно, им овладела безотчетная тревога.

Фрол оказался на своем обычном месте. Увидев Линника, он быстро спустился с орешника на землю.

— Добрый вечер! Ну что, поймали парня, который нападал на Гордея? — нетерпеливо поинтересовался мальчик.

— Здравствуй, Фрол! Да, поймали. Кстати, это тебе за работу, — сыщик протянул кулек с пряниками. — Как договаривались.

— Ой, — засмеялся сын портнихи, — а я уже и забыл. Спасибо! А как вы поймали преступника?

— Это долгая история. Да и не преступник он вовсе, так… — неопределенно махнул рукой Кондрат.

— Мне дядя Онуфрий рассказал, как вы два раза спасли его на войне. Вы настоящий герой! Как мой папа.

— Ерунда.

— Скажите, вам приходилось убивать людей? — затаив дыхание, спросил Фрол.

— Конечно, это же война.

— Каково это?

— Лучше тебе этого не знать, сынок, — помолчав, хмуро проговорил Линник. — Надеюсь, что тебе никогда не придется этого делать.

На мгновение повисла напряженная тишина.

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — поспешил сменить тему сыщик.

— Я много кем хотел стать, — мечтательно произнес мальчик. — Сначала я хотел стать пекарем, потом — пожарным, теперь — доктором.

— Врач — очень нужная профессия, — одобрительно кивнул Кондрат. — Но для того, чтобы им стать, надо много учиться. Какие у тебя отметки в школе?

— Четверки и пятерки.

— Молодец! — похвалил Линник. — Так держать!

В это время открылась дверь, и на пороге появилась Ульяна, вытиравшая руки о передник.

— Фрол! — позвала она. — Домой, сынок, пора ужинать.

Удивленный взгляд портнихи задержался на сыщике, и в уголках ее губ проступила приветливая улыбка.

— Мама, а дядя сыщик мне пряников купил за помощь в поимке преступника, — похвастался мальчик, встряхнув кулек.

— Здравствуйте, — улыбнулся Кондрат хозяйке.

— Добрый вечер! Не хотите с нами поужинать? — предложила Ульяна.

«Я определенно ей нравлюсь», — подумал Линник со сладким замиранием сердца.

— Спасибо, не откажусь, — согласился он.

Они разместились втроем в небольшой опрятной кухне за покрытым голубой скатертью круглым столом и принялись за еду.

— Вы поймали того парня? — поинтересовалась портниха у сыщика.

— Да.

— Как это произошло?

Обрадовавшись, что хозяйка навела его на удобную тему для разговора, Кондрат увлекательно, в подробностях рассказал о сегодняшнем приключении.

— Я-то поначалу думал, что Гордея преследует кто-то из его соперников за сердце Марфы. Представьте мое удивление, когда злоумышленником оказался ее родной брат, — заключил Линник.

— Представляю, — протянула Ульяна. — Вы его отпустили?

— Разумеется. Не задерживать же мне его за это, — развел руками сыщик. — Пусть родители Никодима сами решают, как его наказать. В принципе, я понимаю его опасения: чахотка — болезнь опасная и заразная. Выходя замуж за Гордея, Марфа ставит под угрозу не только свою собственную жизнь, но и жизнь всей семьи.

— Когда-то одна моя подруга познакомилась на танцах с приятным молодым человеком и полюбила его с первого взгляда, а потом узнала, что тот смертельно болен, уж не помню, чем. Но она все равно твердо заявила своим родителям, что или выйдет замуж за него, или вообще не выйдет. Те поначалу, конечно, сопротивлялись, но в конце концов смирились. Она вышла замуж за своего любимого и прожила с ним пять лет, пока он не умер. Теперь она одна растит двоих детей. Но она знала, на что шла. Думаю, Марфа пока не очень ясно себе представляет, на какую трудную жизнь она себя обрекает. Но это ее выбор. За все в этой жизни нужно платить.

— Это точно, — задумчиво кивнул Кондрат.

Он допил чай и, бросив грустный взгляд на портниху, нехотя встал из-за стола:

— Спасибо за ужин! Было очень вкусно.

— Рада, что вам понравилось, — улыбнулась хозяйка. — Ваш пиджак почти готов, приходите за ним завтра ближе к вечеру.

Линник обещал быть.

Выйдя из дома, сыщик с досадой обнаружил, что уже совершенно стемнело. Над его головой вдруг послышался жутковатый скрип. Кондрат напряг зрение и различил на синем фоне неба вращавшийся со зловещим звуком флюгер в виде петушка. Линник почти наощупь направился к калитке и вышел на улицу, слабо освещаемую лежавшими на мостовой желтыми ромбами окон. Шаги сыщика гулко разносились вокруг, и ему даже на миг показалось, что им вторят шаги идущего за ним человека. Кондрат резко остановился, и эхо шагов замерло как будто с опозданием. Линник обернулся и заметил подозрительный белесый силуэт, прижавшийся к стене избы. «Соглядатай», — решил сыщик и пошел быстрее. Бледная тень осторожно поползла вслед за ним. Кондрат повернул на большую улицу и стал подниматься по ней. Незнакомец последовал за ним на некотором отдалении, прячась за ветками деревьев. Подходя к аптеке, Линник увидел впереди приближавшуюся к нему шумную компанию и невольно вздохнул с облегчением. Группа молодых людей была явно навеселе.

— Добрый вечер, господин сыщик! — послышался из толпы знакомый голос, когда Кондрат поравнялся с ней.

Линник остановился. Это был Онисим.

— Зайдите к Варваре, она будет очень рада, — заплетающимся языком проговорил провизор.

Сыщик испытующе посмотрел на парня.

— Да, я пьян, — ответил Онисим на немой укор Кондрата. — Ну да все равно! Разве наша жизнь не мираж?

И, затянув разудалую песню, подхваченную сразу несколькими нестройными голосами, провизор направился в сторону аптеки.

«Бедняга! — сокрушенно подумал Линник, проводив его долгим взглядом. — Похоже, Онисим решил уйти в загул, а это последнее, чем можно заниматься в его положении».