По дороге домой судья, не переставая, ругал турейского прокурора.

— Убийцу ему, видите ли, подавай, да поскорее… Эта канцелярская крыса не понимает, что дело запутанное, сложное, а в нашей глубинке его еще труднее раскрыть. Представляю, как тяжело приходится Поправке. Хорошо, что вверху понимают всю сложность ситуации и не торопят с результатами расследования. По крайней мере, они делают это не так рьяно, как наш местный прокурор.

Дом Плыхи находился недалеко от особняка головы и представлял собой приземистое бледно-голубое здание в пять окон, перед которым выстроились в шеренгу высокие кусты можжевельника. Старик отворил дверь перед Линником и вежливо отошел в сторону.

— Прошу в мои скромные хоромы! — произнес судья, картинным жестом приглашая гостя войти внутрь.

Они миновали тускло освещенную прихожую и оказались в просторной столовой, оклеенной желтыми обоями с золотыми узорами. Половину комнаты занимал огромный овальный стол, за которым могла бы без стеснения разместиться семья из двадцати человек. В углу высились напольные часы, и мерно качавшийся латунный маятник бросал светлые блики на стену. Заслышав шаги, в столовую вошла полная женщина пятидесяти пяти лет в сером платье и чепце.

— Это моя супруга Устинья, — коротко пояснил Плыха.

— Очень приятно, — кивнул сыщик.

— А это Кондрат Титович Линник, приехал из Борхова, чтобы расследовать убийство Стеши Смык, — сказал старик своей жене. — Нужно устроить ему радушный прием, тащи сюда все, что есть.

— Василий Илларионович! — попытался возразить смущенный Кондрат.

— Не спорьте! — отрезал судья. — Вы мой гость.

Не успел Линник устроиться на своем месте, как стол начал быстро заполняться всевозможными яствами. С расширяющимися от ужаса глазами сыщик следил за появлением молодого картофеля, жареной рыбы, тушеной говядины с горошком и соусом из красной смородины, соленых рыжиков с морковью, пирога с капустой, порезанного на крупные, как могильные плиты, куски.

— Ну-с, милейший, угощайтесь! — обрадованно провозгласил Плыха, потирая руки в предвкушении обильной трапезы.

— Василий Илларионович! — взмолился Кондрат. — Я же говорил вам, что недавно завтракал, а вы решили закатить пир в мою честь?

— Ешьте, не стесняйтесь. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — весело хлопнул старик по столу.

— Как скажете, — процедил Линник и, с вызовом посмотрев на судью, неохотно принялся за еду.

«Второй завтрак» длился около часа. Плыха то и дело предлагал сыщику отведать новое блюдо. Кондрат поначалу отказывался, но обладавший даром убеждения старик без труда сломил его сопротивление.

С честью пройдя испытание едой, сыщик решил, что пора наконец заняться делом.

— Скажите, — начал он, вытирая рот салфеткой, — вы давно служите в пичугинском суде?

— Почти сорок лет, — гордо ответил старик. — Сначала два года в качестве помощника секретаря, еще шесть лет — секретарем, и вот уже скоро тридцать лет, как я судья.

— За время вашей практики в городе случались преступления, подобные убийству Стеши Смык?

— Нет. В Пичуге, конечно, и раньше происходили убийства, на моей памяти их было пять или шесть, но каждый раз причина лежала на поверхности: то жена отравит нелюбимого мужа, то два парня повздорят за бутылкой водки и схватятся за ножи. Но такого странного и гнусного убийства я не припомню.

— Может, у вас есть идеи, кто бы мог его совершить?

— Э, нет, Кондрат Титович, не задавайте мне подобных вопросов, — покачал головой Плыха. — Я всего лишь судья. Моя задача — взвешивать доводы сторон и решать, виновен конкретный человек в совершенном преступлении или нет.

«Вот хитрец! — подумал Линник. — Не хочет делиться со мной мыслями».

— Давайте представим, что сегодня или завтра Поправка сдастся под напором прокурора и арестует Онисима, — продолжил сыщик. — Вы осудите его?

— С тем, что есть сейчас? Конечно, нет. У Поправки нет ни одной улики против Онисима, только спорный мотив и то, что он работает провизором в аптеке. По моему мнению, этого слишком мало, чтобы отправить человека на виселицу.

— В таком случае попрошу вас проследить за ходом моих рассуждений. С самого начала мне было непонятно, зачем кому-то могло понадобиться убивать такую тихую, безобидную девушку, как Стеша. Да, есть люди, выигравшие от ее гибели, но для такого жестокого убийства должен быть более существенный мотив. Значит, или мы чего-то не знаем о Стеше, или она здесь совершенно ни при чем.

— Согласен.

— Тогда я решил, что убийца Стеши хотел подставить Онисима, чтобы каким-то образом добраться до наследства его отца. Но чтобы получить состояние Агафона Накладыча, преступнику необходимо было учесть столько разных обстоятельств, что успех этой затеи выглядит неправдоподобно. Еще была мысль, что убийца хотел взорвать не Стешу, а ее двоюродного брата. Но, по-моему, всему городу известно, что она выполняла за кузена всю черную работу, и если бы убийца покушался на жизнь Игната, он не стал бы закладывать бомбу в клумбу. Так что и этот вариант представляется маловероятным. Я уже даже готов всерьез рассмотреть версию устрашающей акции какого-нибудь тайного кружка анархистов.

— Нет, милейший, никакие это не анархисты, — возразил старик. — Такие идейные люди не убивают просто так, они непременно бы сообщили о себе и о цели своей акции. Со дня убийства Стеши прошло уже больше недели, а никаких заявлений до сих пор нет.

— Вот видите, — развел руками Кондрат, — следствие зашло в тупик.

— А вы не пробовали зайти с другой стороны? Если не получается обнаружить мотив, почему бы вам не попытаться определить, кто в принципе мог сделать бомбу? — предложил судья. — Уверен, что в Пичуге таких людей единицы.

— Вы правы, — задумался Линник. — У меня были кое-какие соображения на этот счет, но я не довел их до конца.

— Знаете что? Зайдите к Виталию Кривознаку, может, он вам чем-то поможет.

— А кто это?

— Один местный чудак. Алхимией занимается.

— Странно, — удивился сыщик, — в первый раз о нем слышу. Поправка мне ничего о нем не говорил.

— Полиция не хочет с ним связываться, считает сумасшедшим.

— Вы думаете, этот алхимик мог убить Стешу?

— Да нет, — отмахнувшись, протянул Плыха. — Он слишком занят своей работой. Но вдруг Виталий вам что-нибудь подскажет.

— Спасибо за совет! — поблагодарил Кондрат старика, с трудом поднимаясь из-за стола. — Где он живет?

— Поверните за моим домом налево и идите прямо в конец улицы, пока не упретесь в его лачугу, — сказал судья.

Линник уже собирался попрощаться, как вдруг кое-что вспомнил:

— Скажите, кто выиграет тяжбу — Змиев или Смык?

— Я еще не решил, — загадочно улыбнулся Плыха.

— А когда решите?

— Видите ли, милейший, — старик медлил, тщательно подбирая слова. — Судье редко выпадает такая удача, когда тяжущиеся готовы тратить любые средства, лишь бы одержать победу. Согласитесь, было бы глупо не воспользоваться таким случаем, чтобы скрасить последние годы моей жизни.