В девять часов утра сыщик, горя нетерпением, вел Онуфрия к дому портнихи. Несмотря на хромоту, Линник шел быстро и решительно, и казалось, что секретарь с трудом за ним поспевает.

— Кондрат Титыч, мне кажется, вы возлагаете на меня слишком большие надежды, — пытался образумить сыщика Онуфрий. — Одно дело — выполнять конкретные поручения, и совсем другое — самому вести расследование.

— Спокойно, дружище! Я не прошу тебя вести полноценное расследование, отнесись к этому делу как к очередной слежке, все отличие только в том, что объект наблюдения нам пока неизвестен.

— А что, если преследование Гордея Рухли как-то связано с убийством Стеши Смык?

— Это маловероятно. Не представляю, как эти дела могут быть связаны между собой. Хотя, возможно, стоило вчера узнать у Гордея, был ли он знаком со Стешей.

Когда сыщик и секретарь оказались возле утопавшего в саду серого домика, Линник бросил зоркий взгляд на орешник. Фрол по-прежнему находился на своем посту, правда, уже без индейского убора.

— Приветствую тебя, Черный Ястреб! — крикнул ему Кондрат, входя в сад.

— Доброе утро! — поздоровался мальчик. — Только я уже не индеец.

— А кто тогда? — удивился Линник.

— Сыщик.

— Вот как? — не сдержал улыбки Кондрат. — И что ты там делаешь?

— Выслеживаю опасного преступника. Сверху все отлично видно.

— А хочешь поиграть в сыщика по-настоящему?

— Конечно, хочу!

— Тогда спускайся, у меня есть для тебя дело.

Сын портнихи быстро слез с орешника.

— Знакомьтесь, Фрол Косило — мой секретарь Онуфрий.

— Здравствуйте! — поприветствовал мальчик нового знакомого, и тот пожал ему руку.

— Нам нужно выяснить, кто бросается камнями в Гордея Рухлю. Ты знаешь его? — спросил сыщик.

— Да, побитый парень с зеленой головой.

— Поможешь нам?

— Я бы с радостью, но мама мне, наверное, не разрешит, — опустив голову, проговорил Фрол.

— Вот мы сейчас и узнаем.

Они втроем подошли к дому. Линник постучал в дверь. На пороге появилась удивленная хозяйка.

— Доброе утро! Я вас сегодня не ждала, — обратилась она к Кондрату.

— Здравствуйте! Вообще-то, я по другому поводу. Мы бы хотели забрать вашего сына на полдня для проведения расследования.

— Кто это — «мы»?

— Простите, что сразу не представил. Это мой секретарь Онуфрий, он был моим денщиком в Банатской кампании.

— Очень приятно, — кивнула женщина. — А что за расследование?

— К нам обратился за помощью Гордей Рухля, мы хотим выяснить, кто и зачем его преследует.

— Как вы это узнаете?

— Мы собираемся выследить этого злодея.

— Ну, не знаю, — колебалась Ульяна. — А это опасно?

— Вовсе нет. Мы ведь ловим не свирепого убийцу, а всего лишь обычного хулигана, возможно, такого же мальчишку, как ваш сын. Фрол — смышленый парень, он местный и знает все подворотни в городе. Нам нужна его помощь.

— Ладно, уговорили, — смягчилась портниха.

— Ура! — воскликнул мальчик и бросился к матери обниматься. — Спасибо!

— Только осторожнее! — Ульяна поцеловала сына в лоб и сказала сыщику: — Я на вас надеюсь.

— Не волнуйтесь, мы вас не подведем, — заверил ее Линник. — Благодарю за доверие!

Попрощавшись с портнихой, Кондрат и Онуфрий направились к калитке. Впереди них вприпрыжку бежал радостный Фрол.

— План действий понятен? — поинтересовался сыщик у секретаря, когда они вышли на большую улицу.

— В общих чертах, — неопределенно развел руками Онуфрий.

— Удачи!

— Как, разве вы с нами не пойдете? — разочарованно протянул мальчик.

— Прости, друг, у меня дела. Кто-то должен найти убийцу Стеши Смык, — произнес Линник с тяжелым сердцем.

— А как же я?

— У тебя не менее важное задание, чем у меня. Выследишь обидчика Гордея — я куплю тебе пряников. Ты какие любишь?

— Медовые.

— Вот и славно. Значит, договорились.

Они разошлись в разные стороны: Кондрат стал подниматься в гору к Рыночной площади, его секретарь с сыном портнихи двинулся по улочке, плавно спускавшейся к реке.

— Слушайся дядю Онуфрия! — вспомнив, крикнул сыщик вслед Фролу.

Пока Линник поднимался по улице в сторону Рыночной площади, он испытывал угрызения совести. Кондрат не был до конца искренен со своим секретарем, когда говорил, что у него нет времени искать тайного врага Гордея Рухли. Дело Стеши Смык зашло в тупик, и сыщик не знал, куда сейчас направиться и кого еще можно допросить. Да и вся затея с Фролом, похоже, была задумана только для того, чтобы еще раз повидаться с прекрасной портнихой. Неброская красота этой маленькой женщины высветила в душе Кондрата такие потайные уголки, о существовании которых он не вспоминал уже несколько лет. Сердце сыщика сладостно трепетало, словно кокетливо задетые шаловливой женской ручкой струны арфы. Как же все это не вовремя! Как теперь ему искать убийцу?

Линник рассеянно забрел на рынок и стал задумчиво прохаживаться между повозками. Может, это как раз то, что ему сейчас нужно, — затеряться в толпе, развеяться, заполнить голову свежими впечатлениями, которые вытеснят тоскливое любовное томление, начавшее растапливать всегда холодный ум Кондрата. Но крики и призывы торговцев не достигали разума сыщика, и вся базарная суета представала перед ним в каком-то странном тумане, как навязчивое бессмысленное сновидение. Варвара с копной темных кудрей поприветствовала Линника издали, он машинально ответил ей кивком головы. «Красивая женщина, — подумал сыщик, — но, кроме изощренных плотских утех, она ничего дать не может».

— Кондрат Титович! Кондрат Титович! — послышалось вдруг сзади.

Линник обернулся. К нему, тяжело переваливаясь, приближался судья Плыха.

— Я вас зову, зову, а вы меня не слышите, — укоризненно покачал он головой.

— Доброе утро! Извините, здесь шумно, а я задумался, — сказал сыщик в свое оправдание.

— Ну-с, милейший, как у вас дела? — живо поинтересовался судья.

— Ничего, — пожал плечами Кондрат. — Все по-старому.

— А как продвигается расследование?

— Честно говоря, оно скорее не продвигается, а топчется на месте, — грустно пошутил Линник.

— Не отчаивайтесь, с кем не бывает, — Плыха ободрительно похлопал его по плечу. — Давайте сейчас зайдем ко мне, пообедаем.

— Нет, спасибо, я совсем недавно позавтракал.

— Значит, у нас будет второй завтрак, как у англичан, — засмеялся старик. — Пойдемте, это не обсуждается!

Сыщику ничего не оставалось, кроме как согласиться.