Отсидев планерку и сдав рабочие материалы, я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Последние дни погода радовала ласковым солнышком и теплым ветерком. «Сегодня выписывают Макса, и ничто не может испортить мне настроение», — пронеслось в голове под трель мобильного телефона.

Решив, что звонит Макс, я, не глядя на экран, бодро выпалила:

— Уже освободилась и еду к тебе.

— Добрый день, Леночка, — услышала я голос Никулина и вздрогнула. — Вас можно поздравить с выздоровлением?

— Да. Отлежалась сутки и чувствую себя превосходно, — соврала я.

— Вы не могли бы приехать сегодня на работу? С вами хочет побеседовать следователь. Я на месте все поясню, — устало вздохнул Виктор Петрович.

— Простите, но не могу, — уверенно заявила я. — Сегодня выписывают моего приятеля из больницы, и я обязана его встретить.

— Понимаю, — протянул начальник. — Объясню все следователю, но завтра вам в любом случае придется приехать.

— Хорошо, — бросила я и, попрощавшись, отключилась.

Находясь в метро, я призадумалась. Стоит ли мне вообще продолжать расследование? Шансы, что смогу обнаружить настоящего преступника, ничтожно малы. Можно попытаться проследить за Никулиным, но мне кажется, что у Смирнова это получится лучше и более качественно. Виктор Петрович передвигается исключительно на автомобиле. Я же не умею водить, мне не угнаться за ним. Стоит ли тогда вообще выходить на работу? Никулин знает только мой запасной номер телефона, мне ничего не стоит хоть сейчас выбросить сим-карту и отрезать ему путь к моей персоне. Данные паспорта тоже ненастоящие, найти меня он не сможет при всем желании. Даже если это попытается сделать Смирнов, у него также нет шансов. Документы левые, симка тоже когда-то была приобретена в переходе. Мне тогда срочно требовался второй номер, а ехать в салон сотовой связи не было возможности, и я купила ее на одной из станций метро, даже не предъявляя паспорт. Думала, что выброшу ее через пару недель, но она так и осталась как запасной номер, чтобы в случае необходимости не светить свой постоянный номер телефона. Поэтому сейчас могу одним движением исчезнуть из поля зрения Никулина, оставив разбираться во всей этой истории Смирнова. «Пожалуй, подумаю над этим вечером», — решила я, выходя на своей станции.

Макс и Ваня сидели каждый на своей кровати с пакетами в обнимку. При виде меня оба вскочили.

— Вы готовы? — улыбнулась я вместо приветствия.

— Нет, — рыкнул Ваня. — Все еще ждем документы. Думали, что Борис Федорович пришел, а это ты.

— Я могу и уйти, — обиделась я на его слова.

— Не надо, — обнял меня Максим. — Я очень рад тебя видеть. Просто чрезвычайно надоели эти стены, а здешние доктора даже с выпиской не торопятся.

Я обреченно вздохнула. Врачи здесь хорошие. Вот только с больными в лице моих приятелей им не повезло. Удивляюсь, как они вообще держатся. Вынести этих двоих нужно еще постараться.

В дверь постучали, и в палату вошел Борис Федорович.

— Наконец-то, — радостно закатил глаза Ваня.

— И я вас рад видеть, — фыркнул заведующий и буркнул себе под нос, но я услышала: — А лучше больше не видеть.

— Мы можем быть свободны? — деловито поинтересовался Максим.

— Такое чувство, что вы не в больнице, а в тюрьме, — возмутился доктор.

— А есть какое-то отличие? — невозмутимо спросил Иван.

Борис Федорович хотел ему ответить, но я быстро перебила перепалку:

— Простите, будут какие-то рекомендации для них? — ткнула я пальцем в приятелей.

Заведующий зашуршал документами и важно произнес:

— В течение месяца никаких физических нагрузок и стрессовых ситуаций, придерживайтесь правильного питания, нельзя употреблять алкоголь, ложитесь спать в десять часов вечера и спите по восемь часов…

— А дышать можно? — не выдержал Ваня.

— Можно и даже нужно, — невозмутимо посмотрел на него Борис Федорович.

— Мы все поняли, — поспешно сказал Максим. — Можно мы уже пойдем? Очень к семье хочется, — жалостливо добавил он.

Я чуть было не фыркнула в голос. Знаю, к какой семье им сейчас хочется. Бьюсь об заклад, что первым делом мы поедем на СТО.

Протянув документы с выпиской Максу, заведующий с чувством произнес:

— Желаю вам крепкого здоровья и больше никогда не попадать в стены больницы.

Я не выдержала и рассмеялась. Бедный Борис Федорович настолько устал от этих двоих, что готов молиться, чтобы больше не видеть их у себя в отделении.

— Спасибо большое, — широко улыбнулся Максим, подхватив пакет с вещами, взял меня за руку и направился к дверям.

— До свидания, — произнесли мы и наконец-то покинули стены палаты.

На улице, поймав такси, как и ожидалось, Макс назвал адрес СТО, и водитель бойко порулил по улицам города.

Стоило нам появиться на станции, как все работники бросили свои дела и радостно ринулись к начальству.

— Максим Витальевич, Иван Георгиевич, наконец-то, — поприветствовал их Влад. — Мы вас заждались!

Все радостно закивали, поддерживая слова коллеги.

— А уж мы-то как рады вернуться, — заискрился радостью Ваня.

— Поддерживаю, — выдохнул Макс, сжимая мою руку.

Когда радость от встречи слегка поутихла, Иван сказал:

— Влад, пошли в кабинет. Расскажешь, что тут происходило в наше отсутствие.

— Ты с нами? — шепнул мне Максим.

В кабинете мне делать нечего. Все то, что Владик расскажет Максу и Ване, я и так знала, поэтому покачала головой:

— Нет, я вас тут подожду. Пойду со Стасиком поболтаю, — кивнула я в сторону грустного парня.

Максим неопределенно пожал плечами и буркнул:

— Хорошо.

Проводив взглядом приятелей, я направилась к Стасу.

— Привет, — подмигнула я. — Как дела?

— Привет. Нормально, — прошелестел он в ответ.

— Что-то случилось? — нахмурилась я.

— Нет. Все по-прежнему, — кинул он угрюмый взгляд в сторону коллег по цеху.

— По-прежнему думают на тебя? — вздохнула я, наблюдая, как два парня возятся со старым жигуленком.

— Да, — скривился парень. — Не удивлюсь, если меня не сегодня завтра уволят.

— С чего ты взял? — опешила я.

— Потому что до сих пор не выяснили, кто творит этот беспредел на станции. А я подходящая кандидатура. Избавятся от меня, и авось все прекратится, — передразнил чьи-то слова Станислав.

— Не избавятся, — уверенно воскликнула я. — Макс и Ваня, конечно, горячие парни, но никогда не станут винить кого-либо без доказательств.

— Надеюсь, — опустил голову парень.

— Стас, нужна твоя помощь, — позвали из дальнего угла цеха.

— Потом поболтаем, — кивнула я приятелю.

Станислав направился помогать коллеге, а я прогуливалась по СТО в ожидании Макса и Вани. По цеху разносился мерный гул заведенного мотора.

— И чего он с ней возится? — буркнул Лёня, вылезая из-под машины. — Ее бы на металлолом сдать, а не бесконечно ремонтировать.

— Говорит, что машина дорога ему как память об отце, — пожал плечами Федя, ныряя под капот.

— И поэтому один день ездит, а потом несколько дней ждет, пока мы ее отремонтируем, — пыхтел Леонид, вытирая руки тряпкой.

— Тебе что? — усмехнулся Федор. — Нравится ему деньги выбрасывать на эту колымагу, пусть выбрасывает. Наше дело работать, а не обсуждать клиентов.

— Пусть делает, что хочет, — махнул рукой Лёня. — Только забирает в положенное время, я не должен ждать его до полуночи.

— Вот тут согласен, — поддержал коллегу Федя.

— В прошлый раз вообще заявил мне, что заберет ее в два часа ночи. И что, я должен все это время здесь куковать? — возмутился мужчина.

— Так и сказал бы ему, чтобы забирал в другой день!

— А он не может в другое время, работает, видите ли. А то, что я уже отработал, его не волнует, — фыркнул Лёня.

— Надо было сразу на корню пресечь такую наглость, — обрубил Федя, закрывая капот.

— В прошлый раз попросил охранника его пропустить. Сам домой уехал, но предупредил, что это в последний раз. Пусть сам думает, как ему забирать свою тарантайку вовремя, — отмахнулся Леонид.

— Вот и правильно, — поддержал коллегу Федор.

— Сашка, — услышала я зов Макса. — Мы все. Поехали?

Я приблизилась к другу и с готовностью радостно закивала.

— Конечно, Перпетуя Арнольдовна и дети уже ждут.

Мы попрощались с Ваней, который тоже торопился домой к жене и детям, кивнули на прощание Владу и остальным ребятам.

Машина Макса, как оказалось, осталась на парковке ресторана, откуда их с Иваном забрали на скорой, а я даже не заметила ее, когда там была. Пришлось вызывать такси и ехать за ней. Пересев в свой автомобиль, друг расплылся в обворожительной улыбке:

— Вот теперь можно и домой.

— Поехали, — отозвалась я, ощутив, что самое плохое действительно позади.

На выезде из города нас остановил сотрудник ГИБДД, махнув жезлом в сторону обочины.

— Ты что-то нарушил? — нахмурилась я, наблюдая в зеркало заднего вида, как к нам вразвалочку приближается тучный мужчина в форме.

— Вроде нет, — безмятежно ответил Макс, принимая расслабленную позу.

В окно со стороны водителя постучали, и Максим опустил стекло.

— Добрый день. Лейтенант Сверчков. Предъявите документы, — приложив руку к головному убору, отчеканил мужчина.

— На основании чего остановка? — лениво поинтересовался приятель, протягивая водительское удостоверение.

— Ехали странно, — буркнул Сверчков.

— Это как? — опешил Макс.

— Змейкой машина виляла, — странно покосился на него лейтенант.

— Какая дорога, так и езжу, — взвился приятель.

— Не понял, — грозно насупился мужчина.

— Ямы, говорю, через каждые два метра. Не хватало еще подвеску угробить, — процедил Максим.

— Если бы все платили налоги, то и дороги были бы хорошие. А то на машину деньги находят, а как заплатить налог, так денег нет, — рыкнул лейтенант.

Я молча наблюдала за этой словесной перепалкой, переводя взгляд с одного на другого.

— Я исправно плачу налоги, но мне это не помогает, — усмехнулся приятель, едва сдерживая смех.

Судя по всему, его повеселил отважный борец за справедливость. Сверчков оценивающе посмотрел на нас, повел носом и, приподняв бровь, выдал:

— Готовы пройти тест на алкоголь?

— Конечно, — хохотнул Максим. — Какой алкоголь тестировать будем?

Лейтенант опешил от его слов, а я, зная юмор приятеля, прошипела сквозь зубы:

— Макс!

— Что вы себе позволяете? — взревел Сверчков. — Выйдите из машины. Будет произведен полный досмотр.

— На основании? — не повел глазом приятель.

— Неуместные фразы водителя, наталкивающие на мысль о запрещенных веществах, — еще больше завелся лейтенант и махнул рукой коллеге. Тот сразу же сорвался с места и подбежал к нам.

— Сами выйдете или вам помочь? — рявкнул Сверчков, приложив руку к кобуре.

В этот момент мне стало страшно, и я вцепилась в Макса. Он повернулся ко мне и подмигнул.

— Выйдем, не кипишуй, — фыркнул он лейтенанту, открывая дверь.

Мы вылезли из машины.

— Не своди с них глаз, — бросил лейтенант коллеге и приступил к досмотру автомобиля.

— Он у вас всегда такой? — спросил Макс у коллеги Сверчкова.

— Младший лейтенант Карапузов, — представился он. — Какой?

— Малость того, — покрутил рукой у виска Максим.

— Его неделю назад к нам перевели, — вздохнул мужчина. — Не знаю, за какие грехи нам это, но работать с ним сложно. Чуть ли не каждый автомобиль вверх дном переворачивает, — пожаловался нам младший лейтенант.

— Да уж, — скривился приятель.

— А нечего было шутить, — прошипела я, наблюдая за действиями Сверчкова.

— Кто ж знал, что он с юмором не дружит, — пожал плечами Максим.

— Твой юмор и я не всегда понимаю, — фыркнула я, покосившись на друга.

— А что не так? — опешил он от моих слов. — У меня шикарное чувство юмора.

— Ага, — хохотнула я. — А еще шикарная уверенность в этом.

Ответить мне приятель не успел. К нам подошел раскрасневшийся лейтенант и недовольно процедил:

— Можете ехать.

— Что, ничего не нашли? — невинно поинтересовался Макс. — А вы хорошо искали?

Я не выдержала и ткнула его локтем в бок. Приятель охнул и обиженно посмотрел на меня.

— Нас, вообще-то, дома ждут, — разозлилась я и повернулась в сторону лейтенанта. — Нет у нас ничего. У моего друга просто язык с головой не дружит.

Сверчков покачал головой, протянул мне водительское удостоверение Макса и кивнул в сторону дороги:

— Хорошего пути.

Максим хотел что-то ему ответить, но я бодро гаркнула:

— Хорошей службы, — схватила приятеля за руку и потащила к машине.

Оставшуюся дорогу Макс недовольно пыхтел и принципиально со мной не разговаривал. Обиделся, что я не дала отвесить ему очередную шутку.

За всеми этими событиями домой мы попали, когда стрелки часов показывали пять вечера. Как я и предполагала, Перпетуя Арнольдовна и дети уже нас ждали и с радостью бросились встречать, вылетев из дома во двор.

— Охохоюшки, — запричитала старушка, — Максюшечка, мальчик мой, как ты похудел. Одни кости да кожа.

Я покосилась на почти двухметрового мальчика весом в сто килограмм и чуть не заржала в голос. Самое интересное, что за время, проведенное в стенах больницы, Макс не сбросил ни килограмма, поэтому мне стало смешно.

Приятель все еще обиженно покосился на меня и пожаловался Перпетуе Арнольдовне:

— Меня там голодом морили.

— Где? — не поняла старушка, а я испугалась, что Макс ляпнул лишнего.

Приятель тоже понял, что сказал что-то не то, и попытался выкрутиться:

— В поездке ведь не было домашней еды. А все эти кафе и закусочные абсолютно не умеют готовить. Понабирали криворуких поваров и травят людей. То ли дело ваша с Сашкой стряпня. От одного ее вида хочется все проглотить и попросить добавки, — выдал он.

— Тогда чего же мы ждем? Пошли скорее к столу. Мы с Сашенькой столько вкусноты наготовили, — обрадовалась Перпетуя Арнольдовна, утягивая внука к дому.

Дома умопомрачительно пахло мясом. Максим сглотнул и, посмотрев на наручные часы, со вздохом признался:

— Придется подождать.

— Почему? — в один голос с Перпетуей Арнольдовной и детьми осведомилась я.

— Смирнов должен подъехать.

— Кто это? — удивилась Юлька.

— Мой приятель. Настоящий полицейский, — подмигнул девочке Максим.

— Ух ты, — обрадовались дети. — А пистолет у него есть? А он из него стрелял по преступникам? А он даст нам пострелять? А можно мы покажем оружие друзьям?

— Как же я скучал по этому шуму, — рассмеялся Макс и потрепал детей по головам.

— А зачем к нам едет полицейский? — подозрительно уперлась в нас взглядом Перпетуя Арнольдовна.

— Это он на работе полицейский, а для меня просто друг, с которым мы договорились встретиться, — выкрутился Макс.

— Понятно, — кивнула старушка. — Пока твой друг едет, может, ты хоть что-то попробуешь из еды? Я же вижу, как у тебя запали щеки.

Мы дружно уставились на щеки Максима. Щеки как щеки. Никаких впадин я на них не увидела, лишь легкую щетину, которая придавала приятелю шарм.

— Что вы так на меня пялитесь? — не выдержал Макс.

— Хотим накормить, — пожала плечами Перпетуя Арнольдовна. — Что мы, зря старались?

— Не зря, конечно, — воскликнул Макс и перевел разговор: — А где мама?

— Занимается ремонтом, — беззаботно фыркнула старушка.

— И даже не захотела меня встретить? — удивился Макс.

— У нее телефон не доступен, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна.

— Понятно, — пробормотал приятель под аккомпанемент входящего звонка.

Максим взглянул на дисплей и обрадовался.

— Привет. Ты где? — бодро крикнул он в трубку и, услышав ответ, добавил: — Отлично.

— Где он? — поинтересовалась я.

— Будет буквально через минуту, — радостно потер руки Макс, предвкушая трапезу.

— А он приедет на полицейской машине? А он покатает нас на ней? А даст порулить? А можно будет включить мигалки? — вновь активировались дети.

— Я не знаю, на чем он едет, — растерялся приятель под их напором.

С улицы посигналила машина, и мы дружной гурьбой бросились во двор встречать Смирнова. Он действительно приехал на полицейском уазике, и дети зашлись от восторга.

— Привет, — помахал нам Смирнов и представился Перпетуе Арнольдовне и детям: — Меня зовут Михаил, можно просто Миша или дядя Миша.

— Очень приятно, — лукаво стрельнула глазками в его сторону старушка и величаво добавила: — А меня Перпетуя Арнольдовна.

— А я Юлька, — радостно захлопала в ладоши девочка.

— А я Тимка. Дядя Миша, а ты нас покатаешь на машине? — с придыханием спросил мой сын.

— А оружие покажете? — засияли глаза у Юльки.

— Конечно, — улыбнулся Смирнов.

Дети бросились к дверям уазика, но были на полпути остановлены громким возгласом Перпетуи Арнольдовны:

— Стоять! Сначала мы накормим гостя и Максика, а потом можете терроризировать их. Понятно?

— Да, — чинно опустили головы дети.

В который раз поражаюсь, как дети ее слушаются. Ни у меня, ни у Ксюши никогда не получается с одной фразы добиться такого послушания.

— Тогда марш на кухню.

Не только дети, но и мы послушно двинулись в заданном направлении.

На кухне уже был накрыт стол. Перпетуя Арнольдовна расстаралась: постелила белоснежную скатерть, достала красивый сервиз, расставила стаканы, бокалы не хуже, чем в дорогих ресторанах. На столе уже стояли салаты, бутерброды, овощная нарезка и закуски.

— Присаживайтесь. Сейчас достану горячее, — жестом пригласила она нас за стол.

Дети во главе с Максом и Мишей тут же заняли свои места, а я направилась следом за старушкой, чтобы помочь ей. Та уже доставала из едва теплой духовки фаршированные куриные ножки, свиные рулетики и запеченные овощи с куриными бедрышками.

— Я вот думаю, а салатов не мало будет? — шепотом спросила она у меня.

Я успела увидеть на столе четыре салата: селедку под шубой, цезарь, оливье, овощной салат со сметаной — и уверенно заявила:

— Нет, конечно.

Вчера мы приготовили только три салата, и сегодня ей оставалось лишь их заправить. Но Перпетуя Арнольдовна, судя по всему, решила еще сделать и овощной салат. Хотя, как по мне, хватило бы просто овощной нарезки. Но кто я такая, чтобы с ней спорить. Это равносильно тому, что пытаться сдвинуть с места нагруженную фуру.

Ужин прошел весело. Смирнов покорил сердца детей своими историями о преступниках. Рот у Тимки и Юльки не закрывался, столько вопросов к Михаилу роилось в их головах. Несмотря на это, мужчины успевали нахваливать наши с Перпетуей Арнольдовной блюда. Особенно всем по душе пришлись свиные рулетики в сочетании с овощами. Макс стонал от восторга, прожевывая очередной кусок.

— Бери ее замуж, — причмокнул губами Смирнов, подбирая с тарелки последние кусочки.

— Так я ж не против, — улыбнулся Макс.

— У нас еще торт есть, — вскочила я, переводя тему. — Сейчас принесу и поставлю греться воду для чая и кофе.

Смирнов и Максим хитро переглянулись, но не стали комментировать.

Я заварила чай, разрезала торт, поставила все необходимое на поднос и кое-как донесла до обеденного стола.

— Ух ты, — восхитился майор, рассматривая мой кулинарный шедевр. — Нет, Макс, лучше не женись на ней.

— Почему? — округлил глаза от неожиданности приятель.

— Потому что спустя полгода такой кормежки ты ни в одну дверь не пройдешь, — хохотнул Михаил.

— Очень смешно, — буркнула я, раскладывая торт по тарелкам.

— Я не хочу чай, — надула губки Юлька.

— Налей себе сок, — пожала я плечами.

— Нет, — неожиданно расплылась в улыбке девочка. — Я сейчас кое-что вкусненькое сделаю. Тимка, поможешь? — подмигнула она моему сыну.

— Конечно, — с готовностью бросился он помогать двоюродной сестре.

Пока дети штурмовали холодильник, я закончила раскладывать торт и разлила по кружкам чай.

— Готово, — воскликнули дети за моей спиной.

Я обернулась и уставилась на графин с какой-то жидкостью оттенка кофе с молоком.

— Кто первый попробует? — заискивающе окинула нас взглядом Юлька.

— Давай я, — с готовностью отозвалась Перпетуя Арнольдовна и протянула девочке стакан.

Юлька наполнила его до краев и вернула старушке. А я с настороженностью смотрела за их действиями. Мне показалось странным, что дети приготовили это месиво буквально за несколько минут и даже не использовали миксер, иначе бы я решила, что это молочно-шоколадный коктейль.

Перпетуя Арнольдовна сделала несколько больших глотков и, облизав губы, задумчиво произнесла:

— Я чувствую молоко и что-то еще знакомое, но непонятное. Что это?

— А ты угадай, — с ликованием воскликнули дети.

Мы с интересом следили за действиями старушки, которая отпила добрую половину стакана и принялась перебирать ингредиенты.

— Шоколад? Нет, не похоже. Может, кофе? Хотя тоже нет, вкус кофе с молоком я ни с чем не спутаю. Карамель? — подняла она глаза на Юльку.

— Допьешь — расскажу, — поставила девочка ультиматум.

Перпетуя Арнольдовна одним глотком осушила стакан и выжидающе уставилась на девочку.

— Это кола с молоком, — захлопала она в ладоши. — Правда вкусно? Кто еще хочет?

Старушка содрогнулась и вылетела из кухни с воплем:

— Пока не поздно выпью таблетку.

Мы же дружно дернулись в сторону, не желая участвовать в такой дегустации.

— Дядя Миша? — жалобно предложила Юлька напиток майору.

— Нет, — испуганно замахал он руками. — Знаю я эту дрыскотеку. Потом сутки с унитаза не слезу, всю ночь буду обниматься с белым другом. А мне завтра на допрос надо.

— Ты что-то узнал? — быстро спросила я, пока обиженные дети уносили экспериментальный напиток на кухонный стол.

— Пока веду допрос. Завтра хочу еще раз поговорить с Никулиным. У меня возникли новые вопросы. Надеюсь, что застану на рабочем месте неуловимую уборщицу. Она вызывает у меня подозрения, — признался Смирнов, поглощая торт.

— Почему? — осторожно поинтересовалась я, отпивая чай.

— Никулин дал ее адрес, но такой человек там не живет и никогда не жил. А найти человека с довольно распространенной фамилией не так-то быстро. Вот мне и интересно, что же она скрывает, — задумчиво облизал майор ложку.

— А может, это Виктор Петрович тебя за нос водит? — предположил Максим.

— С какой целью? — нахмурился Михаил.

— Либо она с ним заодно, либо пытается усложнить тебе работу, — пожал плечами приятель.

Я смотрела на них и понимала, что больше на СТО Никулина не появлюсь. Если Макс и Миша узнают, что я влезла в это дело, будет беда. Прослежу за Виктором Петровичем и выясню, где он живет. Для этого необязательно появляться на станции. Адрес последнего подозреваемого, который наверняка в силу возраста ни при чем, у меня тоже есть. Так что невелика проблема. Хорошо, что разговор пришлось прервать раньше, чем я могла себя выдать: вернулись Перпетуя Арнольдовна и дети. Мы с удовольствием доели торт, и я принялась убирать со стола грязную посуду. Дети уговорили майора покатать их на полицейской машине, и все с радостью бросились на улицу, оставив меня в одиночестве, чему я сейчас была рада. День получился насыщенный на эмоции, и больше всего мне сейчас хотелось принять душ и упасть на кровать. Только сделать это я смогла, когда проводили Смирнова. Тот на прощание обмолвился, что заедет утром к Максу на СТО проверить подвеску, и, пожелав всем спокойной ночи, отправился домой.