На следующий день я, как и планировала, сразу же после рабочей планерки отправилась в Люблино. Добираться пришлось долго, а выходные, проведенные в тяжелой работе, давали о себе знать. Казалось, что болит каждый сантиметр моего тела. Кряхтя, я влезла в маршрутку и поняла, что ехать придется стоя. Подавив стон, я схватилась за поручень и повисла на нем. В ту же секунду мне в бок прилетел мощный удар. Вскрикнув от боли, я уставилась на мальчика лет девяти.

— Можно аккуратнее? — возмутилась я.

Пацан скривился и фыркнул:

— Тетя, ты кто такая, чтобы мне указывать?

Я ошарашенно заморгала и огляделась в поисках родителей невоспитанного шалопая.

— Мамку с папкой ищешь? — гадко усмехнулся он и добавил: — Я уже взрослый, чтобы ездить один.

— Если такой взрослый, то и веди себя по-взрослому, — разозлилась я.

— Как хочу, так и веду себя. Ты кто такая, чтобы мне указывать? — нагло выдал мальчишка.

Если бы мой сын позволил себе так разговаривать с незнакомыми людьми, и я об этом узнала, то, боюсь, впервые в жизни он бы почувствовал, что такое физическое наказание. Благо, я уверена, что Тимофей всегда ведет себя вежливо по отношению к старшим, никогда не позволит себе разговаривать с кем бы то ни было в таком тоне. Я не стала отвечать хамоватому ребенку и отошла в противоположную сторону маршрутки. В конце концов, я не имею никакого права воспитывать неразумное дитя.

Стоило мне отойти, как мальчишка тут же переключился на другую жертву. Он толкнул мужчину бандитской внешности, сидящего у окна, и капризно заявил:

— Я сесть хочу.

— И че? — вздернул бровь тот, медленно перекатывая жвачку во рту.

— Женщинам и детям надо уступать, — топнул ногой наглец.

— Тебе надо — ты и уступай, — хмыкнул мужчина и отвернулся к окну, глядя на мелькающие мимо высотки.

— А-а-а!!! — завизжал мальчишка.

Все сидящие в салоне разом повернулись в его сторону, а он картинно пустил слезу и заявил:

— Дядя меня обижает. Он пообещал мороженое, а его просто так никто не дает.

Бедный мужик опешил и потерял дар речи, скользя по нам недоуменным взглядом. Мы синхронно засмеялись. Все в маршрутке видели поведение наглого ребенка, никто не поверил его словам. Мне интересно, что бы он придумал еще, но следующая остановка была моей, и я стала пробираться к выходу. К моему удивлению, мальчишка спохватился и, оттолкнув меня, первый бросился к дверям. Маршрутка затормозила, выпуская людей. Помимо меня и наглеца, вышли еще две женщины.

Я двинулась в нужном направлении. Впереди уверенно шел по тому же маршруту мальчишка. Я держалась на расстоянии, чтобы он не прицепился ко мне вновь. Вокруг пустынно, и, приди ему в голову заорать и заявить что-нибудь в стиле того, в чем он обвинил мужчину в маршрутке, проблем бы я не избежала.

Идти до дома Глеба минут пятнадцать, и все это время голова мальчика маячила впереди. Он довел меня вплоть до нужного дома и остановился у подъезда, где жил автомеханик. Из дверей вышел грузный мужчина и удивился:

— Кирюха, что ты тут делаешь?

— Привет, дядя Валера. Домой вернулся, — пожал плечами мальчишка и пнул ногой камешек.

— А папа в курсе? — подозрительно посмотрел на него мужчина.

— Нет, — насупился Кирилл.

— Он будет недоволен, — укоризненно покачал головой сосед.

— И что? — вскинул голову мальчишка. — Я не хочу жить у бабушки. Она заставляет полоть грядки на огороде и собирать ягоды. Я хочу купаться в речке, а она отпускает только на час и потом велит идти домой. Еще и малышню говорит с собой брать, — возмутился Кирилл.

— Логично. За ними надо присматривать, они же твои младшие братья.

— Я им не нянька! Не просил их рожать, — зло бросил мальчишка.

Валера оторопело уставился на Кирилла.

— Нехорошо так говорить. Вы ведь братья. А брат за брата должен быть горой, — поднял он указательный палец вверх.

— Никому я ничего не должен, — буркнул мальчишка и оглянулся.

Стайка таких же по возрасту детей окликнула его, замахала руками, подзывая к себе приятеля.

— Все, дядя Валера, я побежал.

— Стой, — попытался остановить Валера мальчика. — Ты хоть домой зайди и скажи, что вернулся в город. Наверняка бабушка и родители с ума сходят.

— Потом, — отмахнулся Кирилл и рванул к друзьям.

Я все это время стояла в тени деревьев недалеко от подъезда. Рядом растущие кусты скрывали меня от посторонних глаз, а я могла слышать все, что говорили Валера и Кирилл. Мой план был простой: дождаться словоохотливых бабушек и ненавязчиво завести с ними разговор о Глебе. Пока что на лавочках не было ни одной представительницы старшего поколения, и я продолжала прятаться до поры до времени в тени, чтобы не нарваться на самого Глеба. И пусть я сегодня была самой собой, без намека на грим, тем не менее опасалась, что он может меня узнать и заинтересоваться, что я тут забыла.

Тем временем Валера достал мобильный и что-то буркнул в трубку. Расслышать мне не удалось, но буквально через минуту на улицу выбежал всклоченный Глеб.

— Где этот паршивец? — рявкнул он, осматриваясь.

— Убежал с друзьями на детскую площадку в соседнем дворе, — ответил ему Валера и протянул руку для приветствия.

Автомеханик ответил на рукопожатие и вздохнул:

— Я уже устал с ним бороться. Делает, что ему вздумается. Когда позвонила теща, думал, с ума сойду, еще и она накрутила меня. Мать жены пыталась найти его самостоятельно, решив, что внук убежал на речку и никому не сказал. Когда поиски не увенчались успехом, она сообщила мне. Начала рыдать, что Кирюха мог утонуть или заблудиться в лесу. Она два часа его искала и только после этого решила позвонить. Буквально за несколько минут до твоего звонка. Я уже с ключами у дверей стоял, чтобы ехать в деревню, — вылил на соседа информацию Глеб.

— Что стар, что мал, — покачал головой Валера.

— Вот что с ним делать? Кирюха совсем от рук отбился: никого не слушает, делает, что ему вздумается, и совершенно не считается с родительским мнением.

— Пороть не пробовал? — хохотнул сосед.

— Ты своего много порешь? — возмутился автомеханик.

— Рука не поднимается. Родная кровь как-никак. Хотя поведение не лучше, чем у твоего, — устало провел по волосам Валера.

— И что ему в деревне не сиделось? Чистый воздух, речка, лес, — всплеснул руками Глеб.

— Твоя теща, со слов Кирилла, не особо дает этим насладиться, — заржал сосед. — Заставляет огород полоть и по хозяйству помогать.

— Нашел кого слушать, — фыркнул Пазовик.

— И то верно. Сегодня еду своего оболтуса забирать у мамы. Надоело каждый день слушать его нытье по телефону. Мать вообще скоро с ума с ним сойдет, — закатил глаза Валера.

— А дома сюрприз, — хохотнул Глеб.

— А что еще прикажешь делать? — возмутился сосед. — Он все люстры этой жужжалкой перебил, шторы порвал и старинный сервиз расколотил. Жена в ярости, а выбросить себе дороже. Мишка нас тогда точно со свету сживет.

— Зачем вообще покупать такую вещь двенадцатилетнему пацану?

— Мы и не покупали. Приятель привез из Германии. Он у сына крестный папа. Хотел сделать подарок на день рождения. А то, что такая техника не для ребенка, не сообразил. Своих детей пока нет, — вздохнул мужчина.

— Но выход-то ты все равно нашел, — подмигнул ему Пазовик.

— Тебе спасибо. Я и близко не знал, как у этого квадрокоптера крылья подрезать. Ты уверен, что его починить невозможно? — засомневался Валера.

— Уверен. Я сам в электрике ничего не понимаю, но отвез твою игрушку приятелю. Он что-то там перемкнул и заверил, что ни один мастер не починит. Поэтому и просил тебя дать игрушку с вечера, чтобы утром забрать у него. Так что будь спокоен, — заверил Глеб.

— Спокойствие наступит, когда я с сыном объеду все мастерские, чтобы доказать, что устройство не подлежит восстановлению, — довольно хмыкнул сосед.

— Пара дней — и можешь покупать новые люстры, — рассмеялся в ответ автомеханик.

— Спасибо, — пожал ему руку Валера. — Кстати, а ты не хочешь теще сообщить, что Кирюха нашелся? А то она там раньше времени ласты склеит, некому будет детей на выходные привозить, — заржал Валера.

— Ох ты ж, — хлопнул себя по лбу Глеб, доставая телефон. — Все, я побежал. Мне еще надо найти этого сорванца, оторвать ему уши и вернуть к теще в деревню.

— Беги, — махнул рукой сосед.

Пазовик сорвался с места, прижимая мобильник к уху, и побежал в сторону соседнего двора. Валера посмотрел ему вслед и пошел к машине. Через несколько секунд она скрылась за поворотом.

Я облокотилась на ствол дерева и призадумалась. Глеб сказал, что он ничего не понимает в электрике, тогда каким образом мог вывести из строя камеры на СТО Макса и Вани? Вряд ли стал бы просить кого-то со стороны, это слишком рискованно. Да и Никулин бы не позволил, нашел бы другого организатора. Неужели тот подслушанный разговор не был связан со станцией конкурентов? Я хлопнула себя по лбу. Всегда считала себя сообразительной женщиной, но, похоже, не в этот раз. «Глупая ты, Сашка, — мысленно закостерила я себя. — Все ведь очевидно. Глеб разговаривал с Валерой. Тот просил вывести из строя квадрокоптер сына, который достал их с женой разрушениями. А то, что он в этот момент вел беседу в коридоре, ничего удивительного. В цеху такой шум, что и самого себя не слышишь. Получается, Пазовик ни при чем?»

В этот момент Глеб вывернул из-за угла. Он тянул сына за руку в сторону дома, а тот вырывался и орал на всю улицу.

— Я не поеду к бабке!

— Поедешь как миленький, — не сдавался отец.

— Нет. Я не хочу прислуживать старухе, — брыкался мальчишка.

— Ты кого старухой назвал? — грозно навис Глеб над сыном. — Бабушка любит вас всем сердцем, а ты с ней как поступил? Чуть до инфаркта не довел. Она места себе не находила, пока бегала по округе в поисках тебя, — рявкнул он. — Ты представляешь, чем это могло закончиться?

Рядом со мной раздался возмущенный голос:

— Вот за что Глебке такой сын достался?

Я подпрыгнула от неожиданности и уставилась на миловидную женщину лет пятидесяти. Она держала в руках пакет с продуктами и осуждающе смотрела в сторону отца и сына. Я решила поддержать беседу.

— Может, это единичный случай, — беспристрастно пожала я плечами.

— Вы ведь не местная? — прищурила женщина голубые глаза.

— Нет. Приехала по работе. Жду коллегу, чтобы забрать документы, — соврала я.

— Тогда понятно, — она поставила пакет на землю. — Кирилл — старший сын Глебки. У него шесть сынишек. Младший только недавно родился.

— Ничего себе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально удивленно. — Он, конечно, молодец, но как такую ораву на ноги ставить?

— Справляются, — улыбнулась женщина. — Одежда, вещи и игрушки от старших остаются, а кусок хлеба и тарелка супа всегда найдется. К тому же Глебу повезло с тещей. Золотая женщина. Никогда и слова плохого о зяте не скажет. Всегда поддерживает его и хвалит, что такого мужика еще найти надо. Зятя любит чуть ли не больше дочери.

— Удивительно, — пораженно покачала я головой.

— Эта квартира ей принадлежит, но она оставила ее дочери, а сама переехала в деревню, в дом родителей, который до этого использовался как дача. Развела хозяйство, огород, ходит в лес за грибами и ягодами. Поэтому с едой у них проблем нет. Она все из деревни детям передает: яйца, молоко, творог, масло, сыр. Еще свежие овощи, фрукты, ягоды, грибы, мясо, — поделилась словоохотливая соседка.

— Как же она справляется? — обалдела я.

— Легко. Она женщина — о-го-го. Да и хозяйство небольшое: две свиньи, корова, десяток кур. Вот огород большой, но Глеб каждые выходные ездит и помогает, — с белой завистью произнесла она, глядя, как отец запихивает сына в машину.

— Наверняка у него есть дополнительный заработок, — ненавязчиво произнесла я, смотря, как машина Глеба выезжает со двора.

— Куда там, — махнула она рукой. — Он на СТО работает, а все свободное время в деревне проводит. Даже если бы и предложили какую-нибудь работу, то не согласился бы.

— Почему? Может, ему предложили что-то быстрое, но высокооплачиваемое? — фыркнула я.

— Такой сыр только в мышеловке бывает, чтобы быстро и много денег, — хохотнула женщина, — или незаконное. А с таким Глебка ни в жизнь не свяжется. Он мужчина честный, работящий и неглупый. Чуть что случится, кто детей будет на ноги поднимать? А они для него важнее любых денег. Даже Кирюха, который жизни не дает, дороже ему всего на свете. Любит пацана.

— Хороший, видимо, мужчина, — похвалила я Глеба.

— Очень, — кивнула женщина. — Ох, что-то я с тобой разболталась. Пора обед варить. Передохнула, можно и дальше бежать.

Женщина махнула рукой на прощание, подхватила тяжелый пакет и засеменила к подъезду. А я осталась наедине со своими мыслями. Судя по всему, Глеба можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Не скажу, что я такая доверчивая, но женщина была убедительна. К тому же в чем-то я с ней согласна. Глеб производит впечатление рассудительного человека, несмотря на все мои подозрения. Он ответственно подходит к работе, всегда перепроверяет после себя автомобили. Такой человек вряд ли бы стал рисковать, ввязываясь в непонятную историю, которая грозит ему тюрьмой. Даже несмотря на отвратительное поведение старшего сына, он ни разу его не ударил, лишь повысил голос, когда нервы от напряжения сдали. Еще значительным плюсом в его сторону было то, что он не разбирается в электрике. Вряд ли бы он стал обращаться к специалисту. Все эти нюансы наводили на здравую мысль, что Глеб ни при чем, мне стоит искать другое доверенное лицо Никулина. С одной стороны, это положительный момент, я до последнего не хотела, чтобы многодетный отец был замешан в этой истории. Ведь это значило собственноручно лишить детей отца, а с другой — я возвращалась домой, так и не узнав ничего, что касалось бы станции Макса и Вани.

Вчера я позвонила Ивану и сообщила, что на СТО вновь перестали работать камеры. Такого отборного мата я давненько не слышала. Десятиминутный монолог приятеля, который не желал успокаиваться, впечатлил. Пообещав, что буду держать его в курсе событий, набрала Влада. Тот сообщил, что, помимо этого инцидента, ничего больше на станции не случалось, и мы договорились: в случае чего, он сразу позвонит мне.

Как действовать дальше, я пока не решила. Единственное, что мне остается, узнать больше об остальных работниках Никулина. Но я так была уверена в причастности Глеба к этой истории, что не додумалась заглянуть в личные дела остальных. Теперь придется ждать очередного рабочего дня и молиться, чтобы мне посчастливилось заглянуть в папки. Жаль, что на работу мне лишь послезавтра.

По дороге домой я заглянула в магазин, чтобы купить овсяные хлопья. Таковых на полках, к моему удивлению, не нашлось, и я приобрела пачку с пятью злаками. Мне до одури захотелось похозяйничать на кухне и испечь печенье. Изначально выбор пал на овсяное, но раз уж не удалось найти нужный ингредиент, то печенье будет злаковым.

Дети уже вернулись из школы и, узнав, что я задумала, решили присоединиться ко мне. Перпетуя Арнольдовна тоже не осталась в стороне:

— Вместе веселее, — уверенно заявила бабушка Макса, а я содрогнулась.

Зная, что она считает веселым, я должна молиться, чтобы после этого мероприятия кухня осталась относительно целая и невредимая.

— Что надо делать? — радостно поинтересовались дети, облачаясь в фартуки.

— Доставайте весы, — велела я.

— Может, проще на глаз? — хмыкнула Перпетуя Арнольдовна.

— Нет, — уверенно возразила я, так как хотела, чтобы печенье получилось действительно вкусным.

— Ладно, — не стала она спорить со мной и помогла детям достать кухонные весы, которые каким-то чудом оказались на верхней полке шкафчика. Точно ведь помню, что кладу их в один из нижних ящиков, чтобы они всегда были под рукой.

— Достали, — оповестила Юлька.

— Отлично. Тогда насыпайте в миску сто восемьдесят грамм муки, чайную ложку разрыхлителя, половину чайной ложки соли и двести грамм хлопьев, — дала я им задание и стала отмерять девяносто грамм масла. К нему следовало добавить сто сорок грамм сахара и взбить до однородной массы. Затем добавить два яйца и еще раз хорошенько взбить. Потом уже соединить мою массу и то, что должны намешать дети, и слепить из этого шарики, которые уже на противне прижать стаканом, чтобы была форма печенья, и отправить в разогретую до ста девяноста градусов духовку буквально на пятнадцать минут. Но это на словах, на деле все оказалось не так-то просто. Если бы я готовила одна, весь процесс занял бы от силы полчаса, рецепт-то проверенный, но дети решили иначе.

— Ой, — услышала я за спиной и обернулась.

На меня уставились три пары глаз, которые пытались невинно моргать. Мука, которую они предварительно должны были просеять, по каким-то причинам оказалась на полу.

— Убирайте, — равнодушно пожала я плечами, начиная медленно закипать внутри.

Лучше бы я их не просила об этом. Юлька схватила веник и попыталась замести муку в совок, но не тут-то было. От пары взмахов метлой белая пыль взлетела и начала оседать ровным слоем на столах и самих виновниках этого события. Мысленно зарычав, я приказала детям сбросить одежду в ванной и схватила мокрую тряпку. Только так можно избавиться от муки, которая разлетелась по всей кухне. Справилась я с задачей быстро и самостоятельно просеяла нужное количество муки в глубокую миску. Дети и Перпетуя Арнольдовна к этому времени успели умыться, переодеться и вновь явились мне помогать.

— Отмеривайте остальные ингредиенты и добавляйте к муке, — велела я, возвращаясь к взбиванию масла и сахара.

— Есть, шеф, — гаркнули они хором и уронили открытую пачку с хлопьями.

— Это не я, — вновь синхронно заявили они.

— А кто? Я? — не сдержалась от укоризненного тона.

— Сашенька, не волнуйся, мы уберем, — заверила меня старушка, и действительно спустя несколько минут погром был устранен.

— Хлопья еще остались? — поинтересовалась я, надеясь, что не зря добавляю яйца к маслу с сахаром.

— Ровно двести грамм, — отчитался Тимка.

Облегченно вздохнув, я продолжила свое занятие, когда передо мной бахнулась миска с непонятным содержимым. По идее, кроме муки и хлопьев, в емкости ничего не могло быть, но я подозрительно рассматривала какую-то коричневую пыль.

— Так вкуснее будет, — облизалась Юлька.

Я прищурилась и выжидающе уставилась на этих экспериментаторов во главе с Перпетуей Арнольдовной.

— Не первый день живет, — оскалилась старушка. — Я, вообще-то, тоже готовить умею.

— Что там? — грозно повторила я.

— Какао и корица, — первым сдался Тимофей.

— У меня только один вопрос. Вы сколько корицы сюда бухнули? — нервно спросила я.

— Стакан, — ответила Перпетуя Арнольдовна.

Я схватилась за голову и взвыла:

— Вы ненормальные?

— Спокуха… — начала было старушка.

— Стакан корицы. Как вы только додумались? — причитала я и, неожиданно спохватившись, нахмурилась: — Позвольте спросить, а где вы ее столько взяли? У нас отродясь больше пары пакетиков не было.

— Шутка, — заорали все трое и расхохотались.

Я обреченно махнула на эту троицу рукой и принялась замешивать тесто.

— Если получится невкусно, сами будете его есть, — не сдержалась я от укора.

— Да ладно тебе, — фыркнула Юлька. — Там всего-то щепотка корицы и пара ложек какао, чтобы печеньки шоколадные получились.

— Вообще-то, они злаковые должны быть, — усмехнулась я.

— Мама, а ведь вареньем кашу не испортишь? — задумчиво посмотрел на меня Тимка.

— Это как постараться, — уклончиво ответила я, покосившись на сына.

— У меня идея появилась, — протянул Тимофей.

— Какая? — запрыгала вокруг него Юлька.

— А давайте еще сухофрукты добавим?

Я закатила глаза и прекратила замешивать тесто.

— А это хорошая мысль, — поддержала Тимку Перпетуя Арнольдовна.

— Добавляйте что хотите, — обреченно вздохнула я, давая волю их фантазии.

— Начинайте, я сейчас приду, — сказала Юлька и выбежала из кухни, чтобы вернуться буквально через минуту и присоединиться к дальнейшему приготовлению печенья.

От оригинального рецепта уже ничего не осталось, поэтому пусть запихивают в несчастное тесто, что хотят. Троица во главе с Перпетуей Арнольдовной споро нарезала небольшими кусочками финики, курагу и чернослив. Вывалив все в емкость с тестом, они самостоятельно принялись его перемешивать. Мне оставалось только налепить шарики и придавить их стаканом. Дети решили и тут не отставать, и с их помощью мы управились буквально за пять минут. Духовка уже давно нагрелась, и я запихнула в нее противень.

— Через пятнадцать минут, максимум двадцать, жду к столу, — оповестила я и принялась мыть посуду.

Дети как-то загадочно переглянулись, но уходить не торопились. Зря я не обратила на это должного внимания. Через несколько минут раздался мощный взрыв. От неожиданности я выпустила из рук тарелку, и она, упав на своих собратьев, разлетелась вдребезги.

Я же присела и, зажмурив глаза, прикрыла голову руками, вскоре сообразила, что в кухне ничего не могло издать такой звук. Наверняка очередная шуточка детей и Перпетуи Арнольдовны. Опасливо приоткрыла глаза и увидела детей, которые зажимали рты руками и тряслись от беззвучного смеха. Стоило мне на них посмотреть, как они разразились громким хохотом. Окончательно поняв, что это их рук дело, я вознамерилась высказать все, что думаю по поводу таких забав, как взрыв повторился, и из духовки повалил черный густой дым. Юлька испуганно взвизгнула, Тимка шарахнулся в сторону, а я замерла на секунду, затем заорала:

— Пожар! Горим!

Дети не растерялись и вывалились в коридор. На шум прибежала Перпетуя Арнольдовна. Удивительно, что она раньше не появилась на кухне, когда прозвучал первый залп. Старушка открыла шкафчик, выхватила огнетушитель, который невесть как там оказался, и бросилась поливать духовку пеной. Я тоже не стала растекаться по полу безвольной ветошью, подскочила к окну и распахнула его настежь. Еще немного — и в помещении нечем было бы дышать. Горло жгло от дыма, который я успела глотнуть, когда кричала. К счастью, пожара не случилось, но что это вообще было? Почему духовка взбунтовалась и решила взорваться? И откуда в нашем доме огнетушитель? Вопросов было слишком много.

— Мамочка, — в кухне появился Тимка и уставился на меня виноватыми глазами.

А вот племянница явно не чувствовала за собой вины. Она вихрем влетела в помещение и бросилась к духовке. Оттеснив Перпетую Арнольдовну, которая вытирала выступивший на лбу пот, она распахнула дверцу и просунула голову внутрь.

— Ты что делаешь? — заорала я, испугавшись, что духовка вновь может взорваться.

Перпетуя Арнольдовна поняла меня без слов, она обхватила девочку поперек тела и оттянула в сторону.

— Вы чего? — ошалело уставилась она на нас.

— А если опять рванет? — меня колотило от пережитого ужаса.

— Нет, — замотала головой Юлька и возмутилась: — Вы же тут все пеной залили.

Мы с Перпетуей Арнольдовной переглянулись.

— Мамочка, ты только не ругайся, — подскочил ко мне Тимофей.

У меня тут же закрались подозрения. Кажется, неспроста духовка решила взбунтоваться.

— Выкладывай, — строго посмотрела я на сына, упирая руки в бока.

— Это все взрывная карамель, — виновато потупился он.

Я недоуменно посмотрела сначала на него, а затем на Юльку. Перпетуя Арнольдовна отмерла первая и оглушительно рассмеялась. Я поморщилась от резкого звука и не выдержала.

— Объясните, что тут происходит, — рявкнула я. Страх постепенно начал отпускать, уступая место рациональному мышлению. Я отчетливо осознала, что без детей тут не обошлось. Перпетуя Арнольдовна перестала смеяться и вытерла выступившие от смеха слезы. Кажется, впервые она не имеет отношения к случившемуся.

— Ну, вы даете, — восхитилась она, посмотрев на детей. — Где вы ее взяли?

— В лавке приколов, — сдала себя с потрохами Юлька.

— Круто, — выдохнула бабушка Макса.

В отличие от Перпетуи Арнольдовны, я так и не поняла, что произошло, и начала медленно закипать.

— Если мне сейчас никто ничего не объяснит, я за себя не ручаюсь, — топнула я ногой.

— Что тут объяснять, — фыркнула Перпетуя Арнольдовна. — Эти два приколиста купили в магазине приколов взрывную карамель. Если ее подмешать в выпечку и поставить в духовку, она начинает издавать взрывные звуки и пугать окружающих. Только им, наверное, попалась какая-то бракованная карамель. Слишком уж странный эффект. С духовкой ничего не должно было случиться. Может, кусочек попал не туда? — озадаченно потерла она подбородок.

— Вы издеваетесь? — психанула я и обвела рукой помещение.

Шутка явно вышла из-под контроля. Пол, стены, шкафы и даже потолок покрывали хлопья пены. Духовка явно не подлежит восстановлению, а в воздухе все еще витает запах гари. Но хуже всего, что Юлька даже не испытывает раскаяния, Тимофей хоть глаза стыдливо прячет. В отличие от девочки, он явно не ожидал подобного размаха, поэтому сейчас чувствовал себя неуютно. Перпетуя Арнольдовна радовалась неудачной шутке и абсолютно не переживала. А вот я была в бешенстве.

— Вы понимаете, что могли устроить пожар? — прошипела я раненой гадюкой.

— Все же обошлось, — отмахнулась Юлька и принялась что-то шептать на ухо Перпетуе Арнольдовне.

— Мамочка, прости, — всхлипнул Тимка.

— Нет! Во-первых, вы наказаны и неделю не выйдете из дома никуда, кроме школы. Во-вторых, прямо сейчас начинаете приводить кухню в порядок. В-третьих, молитесь, чтобы духовка работала, иначе ее покупку я произведу за ваш счет. Пока не рассчитаюсь за нее, сладости будете видеть только на витрине магазина, — пыхтела я от злости, прекрасно понимая, что уже завтра меня отпустит пережитый ужас, и я отменю все наказания.

— Саша, — попыталась возмущенно вставить слово в мой монолог Юлька.

— Я не закончила! — оборвала я ее на полуслове. — Мне кажется, вы совершенно не понимаете, к чему это все могло привести. Я устала каждую минуту бояться за вас.

— Сашенька, они ведь не со зла, — попыталась оправдать детей Перпетуя Арнольдовна.

— Это из-за вас они так себя ведут. Вы подаете им пример бесшабашности, — выпалила я и сразу пожалела о своих словах.

Перпетуя Арнольдовна поникла и беспомощно опустила руки. Вот зачем я это сказала? Да, она не самый лучший образец для подражания, стоит только взглянуть на старушку. Вчера ее волосы были фиолетового цвета, а сегодня радовали глаз изумрудным оттенком. Одета в кожаные черные мини-шорты и ярко-малиновый топ. Несмотря на это, она искренне любит детей, которые ей даже не родные. Она каждый день проводит с ними, освобождая меня и Ксюшу от таких обязанностей, как отвести детей в школу, приготовить им завтрак или уложить спать. Честно говоря, уже не помню, когда в последний раз стирала их вещи. Все происходит само собой, и не мне возмущаться ее подходом к воспитанию. К тому же ничего сверхопасного они не совершали, а к сегодняшнему инциденту она не имеет отношения. Стоит сейчас же извиниться, но мое состояние после пережитого страха не позволило этого сделать. Я развернулась на пятках и выбежала из кухни. Вслед донеслось:

— Мамочка, прости, — попытался достучаться до меня в очередной раз Тимофей.

— Не трогай ее сейчас, — вздохнула Перпетуя Арнольдовна, но я все равно услышала.

Ворвалась в свою спальню и плашмя упала на кровать. С подоконника спрыгнул Маус и примостился у меня на животе. Я автоматически погладила кота по мягкой шерсти, потихоньку успокаиваясь. Еще несколько минут назад мне хотелось кричать и плакать, а сейчас чувствовала себя опустошенной.

Сама не заметила, как задремала, а когда проснулась, за окном было темно. Часы показывали два часа ночи. Я пошевелилась под пледом, которым кто-то заботливо меня укрыл, и встала, ощутив зверский голод и чувство вины перед Перпетуей Арнольдовной. «Утром обязательно извинюсь перед старушкой», — пообещала самой себе. Но до утра ждать не пришлось. Бабушка Макса сидела на кухне и задумчиво потягивала чай.

— Не спится? — спросила я, рассматривая помещение.

За время моего сна дети привели его в порядок. На кухне ничего не напоминало о случившемся, даже запаха гари не осталось. Лишь огнетушитель стоял в углу, отсвечивая красным боком.

— Сон не идет, — призналась старушка.

Я не стала тянуть и, присев рядом, сказала:

— Перпетуя Арнольдовна, простите меня за резкие слова. Я не считаю вас вселенским злом, честное слово. Просто вся эта ситуация напугала меня до потери пульса, сама не понимаю, как умудрилась такое сказать. Спасибо, что возитесь с детьми. Правда, не хотела вас обидеть.

— Возможно, в чем-то ты и права, — вздохнула она.

— Не берите в голову. Вы такая, какая есть. И я действительно рада, что познакомилась с вами, — сказала, припомнив первое впечатление от старушки. Тогда мне хотелось развернуться и сбежать куда подальше, настолько ошарашила своим внешним видом и поведением.

— Я тоже рада, что ты появилась в жизни Максика. Он хороший мальчик, добрый, внимательный. И я всегда надеялась, что он встретит на своем пути достойного человека. Так оно и вышло, — ласково посмотрела она на меня.

Я покраснела и тихо спросила:

— Вы на меня не злитесь?

— Нет, ты права, что я взбалмошная особа. Исправляться уже поздно, да и надо ли? Скучно быть правильной. Но, если ты скажешь больше не заниматься детьми, я тебя покусаю, — нарочито грозно бросила она мне.

— И в мыслях не было, — искренне улыбнулась я.

— Тогда считаю, что конфликт исчерпан. Кстати, духовка работает. Мы ее еле отмыли от сладкой перестрелки, но, поверь, можешь ей пользоваться, как и раньше, — подмигнула мне Перпетуя Арнольдовна.

Я обрадовалась и вспомнила, что меня поразило.

— А откуда в доме огнетушитель?

Старушка оскалилась и хохотнула.

— Максимка привез, зная мою натуру.

«В который раз Максим приходит мне на выручку. А я даже не могу пока сказать ему спасибо. Скорей бы он очнулся, и все было бы хорошо». Словно прочитав мысли, Перпетуя Арнольдовна поинтересовалась:

— Кстати, а когда он вернется?

— Очень скоро, — уверенно заявила я.

— Хоть бы позвонил, — фыркнула она.

— А как поживает Феодулия Марковна? — перевела я разговор.

— Громит квартиру, — хохотнула старушка. — Правда, она называет это ремонтом, но я вчера решила ее навестить и, честно говоря, была в шоке. Сложилось такое впечатление, что она не заканчивает ремонт, а начинает его.

— Все настолько плохо? — обеспокоенно уточнила я.

— Чем бы дитя ни тешилось, — легкомысленно отмахнулась Перпетуя Арнольдовна и хитро прищурилась. — Мне жить пока есть где, если не выгонят.

— Не говорите ерунды, — возмутилась я, поняв ее намек.

Помню, когда Максим привез всех ко мне и попросил пожить, пока у них идет ремонт, я, честно говоря, не была рада этому. Но прошло несколько месяцев, и я настолько привыкла к обществу Макса, Перпетуи Арнольдовны и даже Феодулии Марковны, что не представляю, как мы будем жить, когда они съедут. Правда, стоит сказать, что в отсутствие мамы Макса жить стало спокойнее. Нет постоянного недовольства, выяснения отношений и ссор. Дети так привязались к Перпетуе Арнольдовне. Я тяжело вздохнула, что не укрылось от старушки.

— Я тоже не хочу переезжать, — понуро призналась она, поняв меня без слов.

— Вас никто и не гонит, — пылко сказала я.

— Тогда почему вы с Максом все еще не поженились? Вы явно неравнодушны друг к другу, — прищурилась сваха.

— Все сложно, — отмахнулась я. Не объяснять же, что дело не в Максе, а во мне. Сложно решиться на такие перемены в жизни после предательства. Где-то в глубине души понимала, что Максим никогда так со мной не поступит, но все равно старалась не торопить события.

— Утро вечера мудренее, — сказала она и встала. — Пойду-ка я спать.

Я была благодарна Перпетуе Арнольдовне, что не стала лезть в душу и чуть ли не первый раз поступила мудро.

— Приятных снов, — отозвалась я.

— Тебе тоже, — зевнула она.

— Спасибо, — пробормотала я.

Вот только спать я не собиралась. К удивлению, выспалась, и теперь не оставалось ничего другого, как пойти в свою спальню и погрузиться в работу. Раньше начну — раньше закончу. В этот раз мне достался весьма интересный перевод. Книга была посвящена живописи эпохи Ренессанса. И хоть перевод был не так-то прост за счет различных определений и замысловатых фраз, работа затянула. От нее я отрывалась с сожалением, но сегодня самостоятельно хотела поднять детей в школу и порадовать их вкусным завтраком. Недавно увидела на просторах интернета весьма интересный рецепт персиковых панкейков. Всегда считала, что готовить их сложно, но описание автора убеждало в обратном, и я решила рискнуть.

Приняв контрастный душ, я спустилась на кухню и достала из холодильника и шкафов необходимые ингредиенты. Для воспроизведения рецепта требовалось: одно яйцо, тридцать грамм сахара, две баночки персикового густого йогурта по сто миллилитров, сто грамм муки, чайная ложка разрыхлителя и две столовые ложки подсолнечного масла. Да и само приготовление не заняло много времени. Всего лишь требовалось взбить венчиком яйцо с сахаром и маслом. Затем добавить теплый йогурт, который я подогрела минуту в микроволновке, и перемешать. Осталось только постепенно добавить муку, смешанную с разрыхлителем, и хорошенько перемешать, чтобы не было комочков. Как советовал автор, я разогрела сковороду, уменьшила огонь и выложила тесто на сухую поверхность. Буквально через десять минут нежнейшие оладушки на американский лад были готовы. Уверена, детям понравится. Они не раз просили приготовить что-то подобное, но я опасалась связываться с этим рецептом. На деле оказалось все проще простого. Я включила чайник и отправилась будить детей.

— Доброе утро, — громогласно оповестила я их, распахивая шторы. В комнату ворвались утренние лучи солнца, и с кроватей раздался возмущенный стон.

— Вставайте, — бодро потребовала я.

— Еще минуточку, — застонал Тимофей.

— Не хочу в школу, — заныла Юлька.

— Ничего не хочу слышать, — фыркнула я. — Бегом умываться и завтракать.

К моему удивлению, дети послушались и, зевая во весь рот, сели.

— Сашка, ты садистка, — буркнула девочка.

— Помните, вы просили приготовить панкейки? — хитро улыбнулась я.

— И? — подозрительно покосилась на меня Юлька.

— Они ждут вас на кухне, — гордо заявила я, довольная результатом своих стараний.

— Не прошло и три года, — тихо сказала племяшка себе под нос, но я все равно услышала.

— Если вы передумали, я сама их съем, — фыркнула я.

— Да идем мы, идем, — отозвалась девочка, вставая с кровати.

Тимка последовал ее примеру, и оба поплелись в ванную комнату, а я отправилась заваривать чай. На кухню дети спустились уже умытые и переодетые в школьную форму. К этому моменту на столе их уже ждал свежезаваренный чай, панкейки и ягоды. Они с аппетитом принялись уплетать завтрак.

— Мамуль, это очень вкусно, — похвалил меня Тимка.

— Согласна, — с полным ртом пробормотала Юлька.

— А в школу тоже ты нас отведешь? — поинтересовался сын.

— Нет, в школу отведу вас я, — донесся голос Перпетуи Арнольдовны.

— Отдыхайте, я сама могу их проводить, — возразила я.

— Не парься, — отмахнулась старушка. — У меня все равно дела в той стороне.

Я не стала уточнять, какие у нее дела в такую рань, учитывая, что одета она была в узкие джинсы, топ и туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке. И как она только в своем возрасте на них так уверенно держится? Ладно, это ее дело. К тому же я сегодня планировала навестить Ваню в больнице, а то в ближайшие два дня будет не до этого. Предстоит каким-то чудом отработать на СТО и выжить. Я так и не привыкла к такой нагрузке и с ужасом думала о предстоящих днях. Единственное, что радовало: у меня будет шанс узнать адреса других подозреваемых.

Проводив детей и Перпетую Арнольдовну, я поднялась в спальню, чтобы позвонить Ивану. Телефон все это время стоял на зарядке, и я обомлела, когда увидела шестнадцать пропущенных. Мельком взглянула на часы: половина восьмого. Кому я могла понадобиться в столь раннее время? Когда открыла список пропущенных, брови взметнулись вверх. Меня разом искали трое: Никулин, Владик и Ваня. Слегка помявшись, решила перезвонить в первую очередь Владу. Наверняка что-то случилось на станции. Не стал бы он так рано тревожить меня без причины. Дождавшись ответа, быстро выпалила:

— Владик, что случилось?

— Доброе утро, Александра Владимировна. У нас проблемы. Как я могу поговорить с Максимом Витальевичем или Иваном Георгиевичем? — обеспокоенно спросил он.

С Максом я и сама не против поговорить, а Ивану я в прошлый раз объяснила, что на СТО не знают о произошедшем. И выдала версию о том, что они отсутствуют по рабочим вопросам. Ваня, недовольно кряхтя, возмущался, но согласился, что так будет правильнее.

— Пока проблема со связью не решилась, поэтому, к сожалению, никак, — соврала я Владу. — Объясни, что случилось, передам. Они совсем скоро вернутся, — покривила я душой.

— Из Барбатух пригнали на ремонт грузовик, — не стал перечить мужчина. — Мы закончили работу, а сегодня обнаружили, что кто-то испортил проводку. Сделал это настолько филигранно, что придется менять чуть ли не половину внутренностей у машины. Когда завели мотор, под капотом полыхнуло. Хорошо, что не случился пожар. Успели вовремя устранить возгорание, — вздохнул Влад.

Как же мне это надоело! Надо поскорее разбираться со всей этой историей, пока не случилось беды.

— Никто не пострадал? — уточнила я, кипя от негодования.

— К счастью, нет.

— Что-то еще нужно передать? — спросила, нервно теребя плед на кровати.

— Я провел проверку, — вздохнул мужчина. — Обнаружилось, что еще в нескольких автомобилях слили топливо и пропал один чемодан с ключами.

— Вот как это возможно? — возмутилась я. — Днем там куча народа. Ночью тоже есть дежурные. Может, это кто-то из них?

— Вряд ли. Началось все до того, как они появились. Да и Иван Георгиевич за них ручался, — опроверг мои предположения Владик и добавил: — Я бы полицию вызвал.

— Не спеши. Пусть это решают Макс и Ваня. Я им все передам.

— Хорошо.

Влад отсоединился. Я же негодовала и никак не могла успокоиться. Поэтому, когда телефон вновь ожил, не глядя, кто звонит, рявкнула:

— Слушаю.

— Елена Николаевна? — спросил собеседник.

Я хотела сказать, что он ошибся номером, но вовремя спохватилась, ведь этим именем я представилась на станции Никулина.

— Да, — ответила уже спокойнее.

— Виктор Петрович беспокоит, — отозвался Никулин.

— Доброе утро. Слушаю вас, — произнесла тихо и спокойно.

— Доброе? — хохотнул он. — А сразу так и не скажешь.

Действительно. Я бы на тебя посмотрела, если бы кто-то пытался устроить пожар у тебя на станции. Внутри все кипело от злости, но я постаралась, чтобы голос звучал ровно и непринужденно:

— Простите. Споткнулась и неудачно ударилась коленом, а тут телефон зазвонил, — попыталась я оправдаться.

— Бывает, — вздохнул Никулин. — Леночка, у меня к вам просьба.

— Какая? — насторожилась я.

— Вы не могли бы передать документы Николаю? Сегодня все ребята на работе. Я тоже не могу отъехать, жду важного клиента, — немного смущаясь, попросил Виктор Петрович.

— А Николай сам не может приехать за ними? — удивилась я.

— Сегодня, к сожалению, нет. У Коли больная мама, а у сиделки выходной. Он не может оставить ее одну, — пояснил Никулин.

После этих слов я призадумалась. Больного человека тяжело содержать. Лекарства сейчас недешевые, а еще и услуги сиделки нужно оплачивать. Интересно, откуда у Коли столько денег? Только если он не…

— Так вы можете нас выручить? — не дал мне додумать Виктор Петрович.

— Конечно, — бодро отозвалась я, прикидывая, сколько времени мне нужно на сборы и дорогу до работы. — Получится подъехать часа через три. Не поздно будет?

— В самый раз, — согласился Никулин.

А я обрадовалась, что день не пройдет даром. Мало того что, не напрягаясь, получила адрес Николая, так еще и узнаю, есть ли повод подозревать его. Пока больная мама — аргумент не в его пользу, как бы жестоко это ни звучало. Ведь где-то надо брать деньги на лечение. Возможно, именно ему Никулин и предложил подзаработать, устраивая беспорядки на станции конкурентов. Тем более эти дни он не появлялся на работе.

Телефон снова зазвонил: Ваня.

— Привет, — обрадовалась я приятелю.

— До тебя вообще реально дозвониться? — возмущенно буркнул тот.

— Как видишь, — пожала я плечами.

— Вижу, что не спешишь со мной разговаривать, — вызверился Иван.

Если быть откровенной, то раньше мы вообще не созванивались, поэтому его претензии необоснованные. А судя по тому, что Ваня уже с ума сходит в больнице от безделья, неудивительно, что брюзжит похлеще старика. Поэтому я не стала обращать внимания на его возмущение и бодро поинтересовалась:

— Как ты себя чувствуешь?

— Вспомнила наконец-то, — воскликнул мужчина. — Сделай так, чтобы меня выписали.

— А что врач говорит?

— Еще несколько дней я должен пробыть под наблюдением. А я не могу уже видеть эти стены, — рявкнул он.

— Раз врач говорит, что еще нужно наблюдаться, значит, нужно, — не пошла я на поводу у Вани.

— Вы с Машей сговорились? — возмутился он.

— Нет, просто это называется здраво мыслить, — фыркнула я, перебирая одежду в шкафу, чтобы выбрать, в чем ехать на СТО, а затем к Николаю.

— Ты можешь приехать? — неожиданно выдал приятель.

Я замешкалась с ответом, раздумывая, успею ли попасть сегодня к Ване.

— Все понятно, — буркнул он. — Никому я не нужен.

— Приеду я, приеду, — поспешно заверила Ивана. — Только после обеда, возможно, даже ближе к вечеру.

— Почему?

— На работу сегодня нужно, — сказала я правду. Ване ведь не обязательно знать, что речь идет не про основную мою деятельность.

— Ладно, — не стал он больше возмущаться.

— Что тебе привезти? — спросила, натягивая на себя узкие черные джинсы.

— Коньяк, — выдал приятель.

— Хорошо, — отозвалась, запутавшись в рукавах толстовки, я, и, только когда нашла выход, до меня дошло, о чем попросил Ваня. — Какой коньяк? Ты же в больнице!

— Напьюсь с горя, — развеселился тот.

— Я тебе напьюсь, — угрюмо буркнула в ответ. — Ладно, сама решу, что купить. Жди и не ссорься с медперсоналом.

Я отключилась и поспешила в ванную. Мне предстояло всунуть в глаза ненавистные линзы и сделать неброский макияж серой мышки, а еще собрать с собой все необходимое, чтобы перед посещением Вани избавиться от образа уборщицы.