Утро началось с неожиданного звонка. Пока я, матерясь, пыталась вставить в глаза злополучные линзы, мой телефон разрывался в комнате. Закончив с уже поднадоевшим занятием, я вернулась в спальню и обнаружила шесть пропущенных звонков от Влада. Слегка озадаченная его настойчивостью, я перезвонила и услышала:

— Александра Владимировна, доброе утро. Не могли бы приехать на станцию?

— Что-то срочное? — обеспокоенно спросила я, натягивая черные джинсы.

Влад замялся и выдавил:

— Камеры вышли из строя.

— Как? — заорала я в трубку.

— Опять произошло замыкание. Благо, больше ничего не пострадало. Мы поставили на ночь заряжаться оборудование, но оно в порядке, — облегченно выдохнул он.

— Хоть что-то приятное, — буркнула я, обшаривая взглядом комнату на наличие синего пуловера. — Камеры подлежат восстановлению?

— Не знаю, — вздохнул парень. — Я уже вызвал специалиста.

— Приехать сегодня не могу, но ты держи меня в курсе, — попросила я.

— Вы скажете о случившемся Максиму Витальевичу и Ивану Георгиевичу?

Как бы я хотела рассказать обо всем Максу, вот только при всем желании это пока невозможно. Надеюсь, он скоро придет в себя, и мы все обсудим. Я проглотила образовавшийся комок в горле и бодро воскликнула:

— Конечно.

Из-за внезапного звонка на электричку пришлось бежать. Задыхаясь от быстрого бега, я успела в последнюю секунду запрыгнуть в вагон, плюхнувшись на сиденье у окна, задумалась. Что же происходит? Макс и Ваня находятся в больнице, но кому-то все равно неймется. Приятель считает, что это дело рук Никулина. Неужели Виктор Петрович думает, что, избавившись от конкурентов, его СТО обретет большую популярность? Да, на его станции нет такого размаха, как у Максима и Ивана, но ведь есть клиенты, и работы у ребят хватает. Чего он добивается? Чтобы все автомобилисты с проблемами бросились к нему? Так это не стоит жизни двух людей. Да, заведующий отделением считает, что в случившемся нет преступного подтекста, и даже слова Ивана его в этом не переубедили. Но он не знает всего масштаба проблемы. Кому же Никулин доверил столь грязное дело?

Неожиданно всплыли слова: «Я сегодня все сделаю. Сломать несложно. Вряд ли смогут потом отремонтировать. Тут не о чем переживать, никто даже не догадается». Неужели это сделал Глеб? Внутри все похолодело. Только сейчас до меня дошло, что работаю бок о бок с человеком, который чуть не совершил убийство. Что же теперь делать? Может, стоит заявить в полицию? Хотя чего я этим добьюсь? У меня нет доказательств. Значит, я их добуду!

Посмотрела в окно и ахнула. Сама не заметила, как приехала в Москву, и поезд уже тормозит у перрона.

На СТО сегодня дежурил другой охранник. Я решительно подошла к нему.

— Здравствуйте. Я новая уборщица. Меня зовут Лена. Пирожок будете? — выпалила на одном дыхании.

Пирожки я предусмотрительно приобрела на вокзале. На домашние они не тянули, но чем богаты, тем и рады. Я хотела взять с собой пирог Перпетуи Арнольдовны, но не обнаружила ни крошки: дети все съели.

— Меня Миша зовут, — рассмеялся парень. — Пирожки я не ем: слежу за питанием и занимаюсь в спортзале.

— Но… — растерялась я.

— Знаю, — усмехнулся Михаил. — Кирюха мзду за помощь берет пирожками. Не беспокойтесь, я вам и так помогу, если будет необходимо.

— Спасибо, — проблеяла я и просочилась внутрь.

Охранников я ни в чем не подозревала. Екатерина обмолвилась, что они работают от какого-то агентства и к Никулину особого отношения не имеют.

Я вошла в цех, и первый, кого увидела, был Глеб. Непроизвольно содрогнулась, опустив глаза, тихо поздоровалась и прошмыгнула в каморку. Быстро переодевшись, приступила к работе, стараясь не попадаться на глаза подозреваемому. Сегодня он работал с Ромой. Тот копался в устройстве автомобиля и предпочитал помалкивать. До обеда в цеху стояла тишина, прерываемая только шумом оборудования.

Решив сделать перерыв, я укрылась в помещении для уборщиц и заварила кофе. За полдня я так и не определилась, что делать дальше. Да и на душе было как-то тревожно. Пожалуй, единственный способ выяснить, замешан ли в этой истории Глеб, узнать о нем хоть что-то. А кто лучше всего обычно осведомлен в таких вопросах? Любопытные соседи, которые так и норовят засунуть нос в твои дела. Наверняка у каждого, кто живет в многоквартирном доме, есть такие особы, которые любят между собой перемыть косточки другим обитателям дома. Хоть какой-то план. Осталось только узнать адрес Глеба и надеяться, что это не частный дом. И единственный способ это сделать — порыться в личных делах сотрудников СТО. Пойду-ка помою полы в кабинете Никулина.

В отличие от Макса и Вани, Виктор Петрович свой кабинет не запирал, и я без проблем попала в нужное помещение. В прошлый раз, озадаченная собеседованием, я толком не рассматривала кабинет. Вчера мне тоже не довелось сюда попасть. Начальство целый день было на рабочем месте и просило его не беспокоить. Поэтому сейчас я с интересом обводила пространство взглядом. Напротив двери, возле окна, расположился дубовый стол с удобным креслом и стулом для посетителей. По левую сторону стоял кожаный диван и небольшой кофейный столик. Всю правую сторону занимали шкафы и стеллажи. Заметив на одном из них папки для документов, я опасливо выглянула за дверь и посмотрела по сторонам. В коридоре было пусто, я прикрыла дверь и, схватив швабру как причину своего пребывания здесь, приблизилась к полкам. Синие папки были предназначены для отчетов, о чем свидетельствовали надписи на белых корешках. Они мне без надобности: вряд ли я разберусь в их содержимом. А вот красные папки меня заинтересовали. Я принялась читать корешки, чтобы найти нужную пометку. Ближе к концу длинной шеренги взгляд выхватил папку с надписью «Личное дело». Я с азартом вцепилась в нее, но не рассчитала силу. Несколько близстоящих папок упали на пол. Мне было не до этого: потом уберу. Я принялась пролистывать файлы с содержимым. На одном из них, как и ожидалось, была нужная мне информация. Проживал Глеб Лазовик в Люблино. Далековато, однако, ему добираться на работу. Неужели ничего поближе не нашлось? Завладев нужной информацией, я поспешно захлопнула папку, поставила ее на полку и принялась собирать те, что упали.

И именно в этот момент, как по закону подлости, дверь распахнулась, и в кабинет вошли Виктор Петрович и Роман.

— Елена? Что вы здесь делаете? — опешил Никулин.

Я схватила швабру и демонстративно потрясла ею в воздухе, пытаясь не уронить собранные папки.

— Решила помыть полы и протереть пыль в ваше отсутствие, чтобы не мешать, когда вы на рабочем месте, — залебезила я и чуть не уронила злополучные папки.

— А это что значит? — нахмурился мой начальник, кивая в сторону документов в моих руках.

Я виновато опустила голову и заныла:

— Я только пыль хотела протереть, а они упали. Вы не волнуйтесь, ничего не рассыпалось и все на месте.

— Бывает, — неожиданно миролюбиво произнес Никулин, забирая у меня из рук папки.

Роман с интересом наблюдал за нами, не проронив ни слова. Необычное качество для молодого человека.

— Вы паспорт не забыли? — поинтересовался Виктор Петрович.

— Сейчас принести?

— Через полчаса зайдите, — кивнул Никулин.

— Вы не сердитесь? — осторожно посмотрела я на него, кивая в сторону стеллажа. Не хватало еще, чтобы он что-то заподозрил. Тогда вся моя деятельность окажется бесполезна.

— Нет. С каждым может случиться. Просто впредь будьте осторожны. Эти документы мне еще нужны, — хмыкнул Виктор Петрович.

Я кивнула и вылетела из кабинета, припустив в комнату уборщиц. Сердце стучало как бешеное. Я была на волоске от «пропала». Что бы сделал со мной Никулин, если бы понял, что я специально рылась в документах? А если бы узнал, что имею пусть и косвенное, но отношение к его конкурентам? Страшно представить. Я опустилась на диван, пытаясь отдышаться. Постепенно страх ушел, и я задумалась. Нужную информацию я достала, но что мне с ней делать? Дельных мыслей не возникло, и я решила разведать обстановку. Завтра после планерки съезжу по нужному адресу. Мои мысли прервал тихий голос за дверью.

— Я все сделал, — отчитался кому-то Глеб.

Я тихонько подобралась к двери и навострила ушки. С кем это он там разговаривает? А главное, о чем?

— Сомневаюсь, что удастся починить, — заверил мужчина собеседника, и я поняла, что он разговаривает по телефону.

— Не за что. Всегда рад помочь, — Глеб попрощался с собеседником, и я услышала удаляющиеся шаги.

Прислонившись к стене, я поджала губы. Теперь не сомневалась, что в неполадках на станции Макса и Вани виноват Глеб. Только что мне делать с этой информацией? Подслушанный разговор к делу не пришьешь. Значит, нужно добыть вещественные доказательства. Только как это сделать? Ладно, завтра поеду в Люблино, и, возможно, мне повезет, что-нибудь узнаю.

Я услышала приближающиеся шаги и разговор Никулина и Романа. Чуть не забыла! Бросившись к сумочке, выудила из нее паспорт. Убедившись, что к настоящему он не имеет отношения, выскочила из помещения и чуть не сшибла дверью Виктора Петровича.

— Ой, — испугалась я, — вас не задело?

— Леночка, что ж вы так неожиданно? — усмехнулся Никулин.

— К вам торопилась, — потупила я глазки и помахала паспортом.

Виктор Петрович укоризненно покачал головой и, вздохнув, сказал:

— Пойдемте в кабинет.

Мы прошли в его владения. Никулин сел на свое место и указал в сторону стула для посетителей. Я примостилась на предложенном месте и протянула ему поддельный документ. Внутри все сжалось от страха. А вдруг Виктор Петрович поймет, что паспорт ненастоящий? Что он тогда предпримет?

Никулин тем временем полистал документ и поднял на меня глаза:

— Вы живете в центре Москвы?

Я растерянно уставилась на него. Вот же Марат. Удружил, называется. Хотя сама виновата, велела парню придумать все данные самостоятельно. Кто ж знал, что он решит поселить меня в сердце города. Спасибо, хоть в Кремле не прописал.

— Да, — тихо ответила я, придумывая на ходу легенду. — Квартира осталась от бабушки и дедушки. Она хоть и в центре, но небольшая, двухкомнатная. Честно говоря, там давно уже надо делать ремонт, настолько все плохо, но не хватает финансов.

— Такое жилье даже в плохом состоянии стоит прилично. Почему же вы его не продадите и не купите что-нибудь попроще, но в хорошем состоянии? — удивленно вскинул брови Никулин.

Я тяжело вздохнула и призналась:

— Это единственная память о близких. Там прошло мое счастливое детство в окружении любящих людей. Бабушки и дедушки не стало, когда мне исполнилось восемнадцать.

Виктор Петрович нахмурился и пристально посмотрел на меня.

— Вы ведь говорили, что выросли в многодетной семье, где были старшей.

Я чуть было не хлопнула себя по лбу от досады. Совершенно забыла, что говорила ему на собеседовании. Хорошая у Никулина память. Я заерзала на стуле, пытаясь придумать достоверный ответ:

— Понимаете, там все сложно. Бабушка и дедушка были против брака мамы и папы.

Они считали, что мама достойна большего, чем вчерашний студент без прописки в Москве. Однако мама, рассорившись со всеми, сбежала из дома и все равно вышла замуж за папу. Родители долго не могли простить ей это. Потом родилась я, и конфликт сошел на «нет», но потом мама стала рожать чуть ли не каждый год. Бабушка искренне не понимала, на что ее дочь и зять собираются содержать детей. Мама же решила, что родители обязательно помогут финансово. Первое время они действительно помогали, но, узнавая об очередной беременности, хватались за голову. У них не было средств содержать всю ораву. В конце концов они заявили: кто детей делает, тому их и содержать. Вспыхнул новый конфликт, который закончился тем, что бабушка и дедушка отказались помогать деньгами. Мама прекратила с ними общение, надеясь, что они одумаются и прибегут к любимой внучке. Во мне они души не чаяли. Остальных тоже любили, конечно, но я была их отдушиной. Наверное, потому что внешне очень была похожа на маму в детском возрасте. Их конфликт случился, когда мне было восемь. Мама была беременна пятым. Но бабушка и дедушка не поддались на провокацию. Они вычеркнули бессовестную дочь из своей жизни, а со мной виделись украдкой. Когда мне исполнилось восемнадцать, их не стало, и тогда я узнала, что все свое имущество они завещали мне. Мама была в ярости. Она приказала мне продать квартиру и отдать ей все деньги, но я не смогла. Я никогда не чувствовала родительской любви, только принеси-подай, сделай то, сделай это. И все в приказном тоне. А бабушка и дедушка любили меня по-настоящему. Я не хотела лишиться последней памяти про них и, собрав свои вещи, уехала из дома. Поступить не хватило знаний, и я пошла работать.

Я закончила вдохновенно врать, напустила в глаза немного слез для достоверности и осторожно взглянула на Никулина. Виктор Петрович был поражен моим рассказом. Он вздохнул и тихо сказал:

— Вы правы. Такое сокровище не стоит продавать.

— Вы так считаете? — удивилась я.

— Да, — грустно ответил мужчина. — Я в свое время продал отчий дом со всем содержимым.

— Зачем? — непонимающе уставилась я на него.

— Глупый был. Продажа дома тогда была необходимостью, а вещи… — Никулин задумчиво посмотрел в окно. — Решил, что мне они без надобности.

— А как же семейные фото? — во мне разыгралось любопытство.

— Об этом я жалею больше всего. Лица родных остались лишь в памяти, — удрученно ответил он.

Я сочувствующе вздохнула. Почему-то мне стало его жалко, и я неожиданно для себя выпалила:

— Еще не все потеряно.

Мужчина непонимающе воззрился на меня.

— Наверняка у ваших близких были друзья, коллеги. Не удивлюсь, если у них остались общие фото. Вы могли бы их выкупить или сделать копии. И им хорошо, и вам бы стало легче.

Никулин уставился на меня как на неведомую зверюшку, неожиданно вскочил со стула и бросился ко мне. Я со страха чуть не кинулась к дверям, настолько безумным выглядел мужчина, но не успела. Он схватил меня и стиснул в объятиях.

— Леночка, вы — гений, — радостно закружил он меня по кабинету.

— Да будет вам, — стушевалась я под волной эмоций.

Не таким я представляла Никулина, когда решила устроиться сюда работать. Со слов Вани, он мне представлялся мерзким человеком, который ради своей цели пойдет по головам. Неужели в нем живут две личности? Предприимчивый бизнесмен, идущий вперед вопреки всему, и любящий мужчина, который не может простить себе ошибку молодости. Чего же мне еще ожидать от него?

Неожиданно Никулин остановился, опустил меня на пол и звонко чмокнул в щеку.

— Как же мне самому не пришла в голову столь простая мысль? — укоризненно покачал он головой.

— Видимо, есть то, о чем вы переживаете еще сильнее, — пристально посмотрела я на него.

— О чем вы, Леночка?

Я пожала плечами и на свой страх и риск выдала:

— Бизнес — дело непростое, быть успешным на этом поприще стоит немалых трудов.

— Вы правы, — пристально всмотрелся он в мое лицо.

Я испуганно шарахнулась в сторону. Неужели так опрометчиво выдала себя? Но Никулин отвел взгляд и прошел к своему столу.

— Я переписал данные, — с улыбкой сказал он и протянул мне паспорт. — Спасибо за идею, — подмигнул мужчина.

— Не за что, — пожала я плечами и забрала поддельный документ. — Мне пора идти работать.

— Уже освоились? — поинтересовался Виктор Петрович.

— Вполне, — уклончиво ответила я. Не признаваться же мужчине, что такой труд мне в новинку, а чтобы привыкнуть, потребуется не один день, а то и месяц.

Никулин кивнул, и я решила, что на этом наш разговор окончен. Вышла из кабинета и только там смогла облегченно выдохнуть. Чувствую, этот мужчина еще удивит меня.