На СТО Никулина приехала злая как собака. С утра никак не могла нормально вставить линзы. Глаза наотрез отказывались принимать инородный предмет. С трудом, но я справилась с этой задачей, однако теперь сверкала красными, раздраженными глазами. Вот дернуло же меня связаться с линзами. Могла ведь и с родным цветом глаз изменить внешность до неузнаваемости.

На входе дежурил вчерашний охранник. Пристально осмотрел меня с ног до головы и сказал:

— Решили все-таки к нам устроиться на работу?

— Да, — кивнула я. — Сегодня начинается испытательный срок.

— Удачи, — хмыкнул он и представился: — Я Кирилл, если что, обращайтесь, — подмигнул он.

Я вопросительно уставилась на него.

Кирилл замялся и пояснил:

— Я Катьке помогаю мусор тяжелый выносить, а она меня пирожками домашними угощает.

Я кивнула и потупилась.

— Сегодня я без пирожков, но в другой раз обязательно испеку.

Охранник довольно прищурился, словно мартовский кот, и пропустил меня внутрь. Быстро переодевшись, я приступила к своим обязанностям. Набрала воду в ведро, схватила швабру и поплелась в цех. Сегодня на работе присутствовали только Глеб и Рома. К обеду я почувствовала себя Золушкой. С трудом передвигая ноги, я добралась до комнаты уборщиц и вытянулась на диване. Не хотелось ничего: ни есть, ни пить, даже залить в себя любимый кофе. Я прикрыла глаза, чтобы вздремнуть и восстановить силы. На обед отводился целый час, и времени у меня было предостаточно. Кажется, я действительно уснула, потому что проснулась от звенящего шепота под дверью.

— Я сегодня все сделаю, — прошелестел голос.

Секундная заминка — и я снова услышала:

— Сломать несложно. Вряд ли смогут потом отремонтировать.

Я лежала тихо, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть говорившего. Интересно, о чем идет речь? Зачем что-то ломать, чтобы потом нельзя было восстановить?

— Тут не о чем переживать, никто даже не догадается. Все, мне пора.

За дверью раздались удаляющиеся шаги. Мне стало любопытно, кто это говорил, и я стремглав соскочила с дивана. Тихонько приоткрыла дверь и выглянула в коридор, в конце которого шел Глеб.

Я вернулась в комнату и присела на диван. Часы показали, что я успела вздремнуть всего пятнадцать минут. Спать больше не хотелось, и я все-таки решила выпить кофе. Щелкнула кнопкой чайника и задумалась. Интересно, о чем говорил Глеб по телефону? Если вспомнить, для чего я сюда устроилась, то этот разговор показался подозрительным. Надо, пожалуй, присмотреться к нему в первую очередь. На мой взгляд, он и Николай — самые подходящие кандидатуры на роль преступника. Шестеро детей — это вам не хухры-мухры. Их ведь не только прокормить нужно, но и обуть, одеть. Я с содроганием вспоминаю, сколько мы с Ксюшей потратили в прошлом месяце, чтобы собрать двух детей в школу. Вряд ли Глеб много зарабатывает здесь. Не удивлюсь, если именно он и согласился на «подработку» от Никулина.

Я с наслаждением выпила кофе и принялась за работу. Весь оставшийся день исподтишка наблюдала за Глебом, но не заметила ничего странного. Он с удовольствием ковырялся во внутренностях автомобиля, время от времени перекидываясь парой слов с Ромой.

В конце рабочего дня на станцию приехал Виктор Петрович. Поздоровавшись с ребятами, направился прямиком ко мне.

— Здравствуйте, Лена. Как прошел первый рабочий день?

— Добрый вечер, — вежливо отозвалась я. — С непривычки тяжело. Вы верно вчера заметили, что работать в магазине легче. Ничего, привыкну, — выдавила из себя подобие улыбки.

— Вот и ладненько, — хлопнул Никулин в ладоши. — Вы принесли паспорт? Мне нужно вас оформить.

Я округлила глаза и испуганно прижала ладошку к открывшемуся рту.

— Простите, пожалуйста, я забыла.

Виктор Петрович неодобрительно покачал головой и строго сказал:

— Елена, завтра жду от вас документы, иначе вы не сможете здесь работать.

Я напустила в глаза слез, благо, сделать это было легко. К вечеру линзы клещами впились в роговицу, и я готова была выть белугой. Глаза горели огнем.

— Вот только плакать не стоит, — поморщился Никулин. — Просто принесите завтра паспорт.

— Хорошо, — шмыгнула я носом.

Честно говоря, я так устала, что совершенно забыла, что сегодня нужно его забрать. Если бы не визит Виктора Петровича, бьюсь об заклад, я бы и не вспомнила. И даже деньги, которые вытащила из заначки и бережно спрятала в недрах сумочки, не помогли бы.

Наскоро переодевшись и попрощавшись с коллективом, я поймала попутку и добралась до метро. Несколько станций — и вот я уже стою у нужного лотка с мелочевкой и жду, когда освободится продавец.

Дождавшись своей очереди, я с опаской достала конверт с деньгами и протянула его парню.

— Паспорт готов?

— Да, — усмехнулся он. — Мне вот интересно, зачем вам столько липовых документов?

— Это имеет какое-то значение? — устало поморщилась я.

— Нет, — фыркнул парень. — По мне так хоть всем арсеналом обзаведитесь. Меня Марат зовут.

— Очень приятно, Александра.

— А паспорт-то на Елену Николаевну, — потряс он книжечкой.

— Да хоть на Аппупею Офигеевну, — рявкнула я. — Сам же сказал, что тебе безразлично.

Марат засмеялся и протянул мне липовый паспорт.

— До новых встреч, — хохотнул он.

— У меня уже денег не осталось на новые встречи, — хмыкнула я.

— Как знаете, — подмигнул мне.

Дома первым делом кинулась в ванную, не обращая внимания на восторженные вопли детей, и вытащила линзы.

— Мама, ты слышала? — ворвался ко мне Тимофей.

— Саша, это просто капец, — вторила ему Юлька.

Я сорвала с головы парик и вздохнула с облегчением. Оказалось, не так-то просто целый день провести в «волосатой шапке». Кожа головы зудела и требовала срочной помывки.

— Мама!

— Что? — устало вздохнула я.

— К Перпетуе Арнольдовне пришел друг, — заговорщицки прошептала Юлька.

— Она его позвала, чтобы он починил пылесос, — продолжил Тимка.

— У нас пылесос сломался? — вылупилась я на них. — Я только на днях его включала, все работало.

— Понимаешь, — замялись дети, — мы вчера играли в охотников за привидениями, и в трубе застряла простынь.

Я зверем уставилась на них.

— Что вы делали?

— Не об этом речь, — отмахнулась Юля.

— Он ей там стихи читает! — хихикнул Тимка.

— Кто? — глупо заморгала я.

— Васька, — зажала рот ладошкой девочка, чтобы не заржать в голос.

— Мастер, который должен был починить пылесос, — пояснил сын.

— Починил? — уточнила я. Этот вопрос меня волновал больше, чем неизвестный мужчина, который решил прочитать стихи Перпетуе Арнольдовне.

— Саша! — недовольно воскликнула Юлька. — Ты нас вообще слышишь? Он ей там стихи читает.

— Какие стихи? Про пылесос? — фыркнула я.

— Мама! При чем тут пылесос? — возбужденно замахал руками Тимофей.

Я присела на краешек ванны и потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Вы можете нормально объяснить?

С трудом, но я поняла, что, когда дети играли с Перпетуей Арнольдовной, у них внезапно сломался пылесос. Чтобы я не возмущалась, старушка вызвала своего приятеля, который занимается ремонтом техники. Мастер приехал, осмотрел агрегат, быстро справился с работой и напросился на чай. Гостеприимная Перпетуя Арнольдовна стала потчевать приятеля не только чаем, но и пирогом, который испекла на скорую руку. Видимо, Василий так был рад угощению, что теперь сидит на нашей кухне и с выражением читает стихи.

— О чем стихи хоть? — хмыкнула я, намыливая голову шампунем.

— О любви, — хихикнула Юлечка.

От неожиданности я выронила на дно ванны дождик, которым начала смывать шампунь с волос, и, отплевываясь от пены, переспросила:

— О любви?

— Да, — хором воскликнули дети и принялись помогать мне промыть волосы.

— Ты должна это услышать, — восторженным шепотом заявила Юлька, пока я закручивала волосы в полотенце.

— Давайте послушаем, — усмехнулась я.

Подойдя ближе к кухне, я услышала мужской голос, который с воодушевлением цитировал стихи:

Любовь моя как мятный пряник,

Горит в душе пожаром грез.

А я как новенький «Титаник»,

Плыву на илистое дно всерьез.

Дети зажимали рты руками и держались за животы от одолевшего их смеха. Я крепко сжала губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Второй час пошел, — с трудом выдавила из себя Юлька.

— Ничего себе, — округлила я глаза и заглянула на кухню.

Перпетуя Арнольдовна со скучающим видом сидела за столом и, подперев одной рукой щеку, помешивала чайной ложечкой содержимое кружки. Вот она прищуривает глаза, чтобы побороть зевоту, и замечает меня.

— Сашенька вернулась, — бодро вскочила она и втянула меня на кухню.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя, рассматривая Василия.

Мужчине можно было дать лет шестьдесят. Больше всего он напоминал заварной пончик, такой же пухленький и румяный. Вася выбрался из-за стола и отвесил мне поклон.

— Все, Васька, завязывай со стихами, мне пора кормить Сашеньку, — заявила Перпетуя.

Я хихикнула. Допустим, Сашенька и сама может покормиться, это совсем не обязательно делать в тишине. Я хотела было уже возразить, что сама прекрасно справлюсь с этой задачей, но наткнулась на умоляющий взгляд старушки.

— Перпетуечка, — возмутился Василий, — я только начал. Тебе совсем не интересно?

Ничего себе только начал. Насколько я поняла со слов детей, он тут уже два часа развлекает Перпетую Арнольдовну. Но, судя по ее лицу, старушке не только не интересно, но и крайне поднадоело творчество свалившегося на ее голову кавалера.

— А давайте вы ей эти стихи пришлете эсэмэской, — обворожительно улыбнулась я, спасая Перпетую Арнольдовну.

— Вы что? — возмущенно заголосил мужчина. — Разве можно письменно передать все те эмоции, которые я хочу донести до этой прекрасной женщины?

Прекрасная женщина покраснела и, кажется, готова была схватиться за сковородку.

— Тогда давайте в другой раз, — примирительно улыбнулась я, отодвигая опасный предмет подальше от Перпетуи Арнольдовны. — Если честно, я очень устала и хотела бы отдохнуть в тишине.

— Тишина для неодаренных. Вы только послушайте, — Василий прокашлялся и выдал:

Перпетуя Арнольдовна взвыла, дети заржали, я схватилась за голову, а Вася уставился на нас волком. Того и гляди проглотит, как козлят, и пойдет гулять по лесу.

— Вы бездарные люди, которые ничего не понимают в творчестве, — резко заявил он и развернулся, чтобы уйти.

— Спасибо, что починил пылесос бездарным, — оскалилась Перпетуя Арнольдовна.

Василий нахмурил брови и бросился в прихожую. Спустя минуту мы услышали, как хлопнула входная дверь.

Перпетуя Арнольдовна закатила глаза и выругалась.

— А нам можно так говорить? — восхитились дети.

— Нет, — рявкнула я и не без возмущения посмотрела на старушку.

— Пирог будешь? — широко улыбнулась она.

Я осуждающе покачала головой, но ответила:

— Буду.

Перпетуя Арнольдовна заметалась по кухне, ставя передо мной блюдо с пирогом, кружку, тарелку, кофейник и столовые приборы. Дети тоже не остались в стороне и заявили, что хотят еще пирога.

— Неплохой кавалер, — усмехнулась я, откусывая от теплой выпечки, и удивилась. — С чем он?

— С трухлявой пылью, — заявила старушка.

Я опешила и осмотрела пирог со всех сторон.

— Она про пирог, — шепнула Юлька.

— С курицей и сыром, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна.

— А до этого о чем речь шла? — подозрительно прищурилась я.

— О Ваське этом ненормальном, — взорвалась старушка. — Это ж надо было мне додуматься ему позвонить. Лучше бы я Кентавра позвала.

Я подавилась кофе и закашлялась. Тимофей заботливо постучал мне по спине и спросил, опередив:

— Кто такой Кентавр?

— Вам лучше не знать, — выдала она загробным голосом.

Я содрогнулась и перевела тему:

— Пирог — объедение!

— Обычный заливной пирог, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна.

— Он как облачко: пышный и мягкий, — похвалила я старушку. — У меня такой не получается.

— Это же так просто, — удивилась она. — Берешь пол-литра кефира, всыпаешь туда по чайной ложке соли, сахара, соды, перемешиваешь и оставляешь на пятнадцать минут. Потом добавляешь четыре яйца и перемешиваешь до однородности. Осталось всыпать пятьсот муки, взбить миксером — и все.

— И правда просто, — поразилась я. — А как быть с начинкой?

— А что любишь, то и добавляй, — легкомысленно махнула рукой Перпетуя Арнольдовна. — Вылила половину теста в форму, выложила начинку, оставшимся тестом накрыла — и отправляй в разогретую до ста девяноста градусов духовку до готовности. В твоей духовке пятьдесят минут выпекался, а в моей сорока хватает.

— Здорово, — восхитилась я.

— Раз Саше понравилось, то завтра она еще приготовит, — хитро намекнула Юлька.

— Завтра мне опять на работу, — вздохнула я.