От Петра Михайловича я вышла в смешанных чувствах. Мои подозрения, что Макс и Ваня не могли самостоятельно принять керматизим, подтвердились. И пусть мужчина не уверен на сто процентов, что в этом замешан рыжий парень, я почему-то в этом не сомневалась. Только совершенно не знала, что делать дальше. Где и как искать его. Не могу же я кидаться на каждого встречного с таким цветом волос. Единственное, что показалось мне странным в описании, это количество волос на его лице. А если это был грим? Тогда я даже не знаю, как он на самом деле выглядит.

За этими мыслями я не заметила, как дошла до супермаркета, где охранник Семен должен был любезно припасти для меня тортики в честь завтрашнего дня. Ничто не может скрасить начало учебы как килограмм бисквита с кремом.

— Товарищ капитан, товарищ капитан, — заголосил он, стоило мне переступить порог магазина.

— Тише ты, — шикнула я на него, видя, как покупатели косятся с немым любопытством в нашу сторону.

— Идите за мной, — шепотом позвал Семен.

Я двинулась вдоль отделов следом за довольным охранником. Дойдя до кондитерского отдела, где продавец выставляла товар на полки, Семен скрылся в подсобном помещении. Я еще не решила, стоит мне идти следом за ним или нет, как он вновь появился в торговом зале, держа в руках две коробки с тортами.

— Выбрал самые лучшие, — гордо заявил он. — Любуйтесь.

Я подошла поближе и замерла.

— Это что? — ошарашенно спросила у него.

— Тортики, — радостно воскликнул Семен.

А вот я в этом начала сомневаться. Да, передо мной действительно были бисквитные изделия. Только оформлены они были в виде гранаты. И выглядели максимально реалистично. Но больше всего поражала белая полоска посередине изделия, на которой алыми буквами была выведена надпись: «Хорошего дня».

Представляю реакцию детей на это произведение искусства. Да они мне потом еще не один год будут припоминать этот торт. И ладно дети, но как я буду отдавать это Василию Петровичу? Бедного соседа кондратий хватит.

— Правда, они шикарные? — с придыханием спросил Семен.

— А других нет? — робко поинтересовалась я.

— Вам не нравится? Вы же служите в полиции. Вот я и выбрал, чтобы вам пришлись по душе. Жаль, не было в виде пулемета, — вздохнул охранник.

Я нервно икнула и слегка попятилась. Ко мне подошла продавщица и сочувственно похлопала по спине.

— Сема у нас малость того, — выразительно покрутила она пальцем у виска.

— Люська, не лезь, — возмутился Семен. — Выкладываешь плюшки, вот и выкладывай.

— Тебя спросить забыла, — фыркнула женщина.

— Вы ведь их купите? — с надеждой уставился на меня охранник.

«А у меня выбор есть? — мысленно фыркнула я. — Хотя, может, стоит зайти в другой магазин и выбрать что-то более подходящее?»

— Все равно ничего другого не найдете, — словно прочитав мои мысли, влезла продавщица. — У нас торты уже пару часов как закончились. Покупатели возмущаются, что нигде не могут ничего приобрести. Такое чувство, что завтра вся страна будет тортами лакомиться.

— Первое сентября, — пожала я плечами.

— Тоже мне праздник, — усмехнулась Люська. — Я своего оболтуса в школу еле собрала. Все деньги потратила. Так еще и торт покупать?

— Ребенок-то при чем, что ты его обеспечить не можешь? Не надо было рожать, — съязвил Семен.

— Много ты знаешь, — завелась продавщица. — Я его одна тяну. Никто копейкой не помог.

— А остальным всем поголовно помогают? — возмутился охранник.

— Да что ты понимаешь? — рявкнула женщина.

Чтобы предотвратить назревающий скандал, я выхватила у Семена из рук торты и потребовала:

— Проводите на кассу.

— Берете? — обрадовался он.

— А у нее выхода нет. Других все равно не найдет, — хохотнула Люська.

Я печально вздохнула и посеменила за охранником. По дороге схватила две упаковки с яблочным соком. Семен помог все сложить в пакет на кассе. Как мне показалось, он до последнего не верил, что я куплю выбранные им торты. Я бы и не купила, да куда ж деваться. Осталось только пережить приступ гомерического хохота у детей и недовольство соседа. Боюсь, после такой подставы он даже здороваться со мной перестанет.

До Александровки я добралась, когда часы показывали начало девятого. Робко постучалась к Василию Петровичу. Сосед открыл дверь и обрадовался:

— Сашенька, а я уже подумал, что вы про меня забыли.

— Боюсь, когда вы увидите торт, решите, что лучше бы я про вас забыла, — вздохнула я.

На наши голоса прибежали два мальчика лет десяти и четырнадцати. Они поздоровались и с любопытством уставились на меня.

— Мальчишки переживали, что завтрашний день будет без сладкого, — улыбнулся Василий Петрович.

Я нерешительно достала из пакета один из тортов и протянула мужчине.

— Даже так? — вскинул он брови.

— Простите, — смутилась я.

— Что там? — бросились к нам мальчишки.

— Ух ты! — воскликнул младший. — Это самый крутой торт, который я видел.

— Лёнька обзавидуется, — воскликнул старший. — Я видел сегодня его торт. Сплошные розовые цветочки. Девчачий, одним словом, — махнул он рукой.

Я достала из пакета упаковку с соком и всучила ее слегка обалдевшему соседу.

— Это тоже вам, — заискивающе улыбнулась я, заглядывая ему в глаза. Чувствовала я себя при этом максимально неловко.

Василий Петрович помотал головой, отгоняя какие-то свои мысли, и улыбнулся.

— Дети в восторге, а это самое главное. Спасибо вам, Сашенька, — сказал он, забирая у меня упаковку с соком.

— Вы не обижаетесь на меня? — робко спросила я.

— За что? — искренне удивился сосед.

— За это, — ткнула я пальцем в торт, который дети с восторгом вертели в руках, рассматривая со всех сторон. — Понимаете, это единственное, что оставалось. Все разобрали, и я решила, что пусть лучше будут такие, чем никакие.

— Что вы, Саша, все прекрасно. А дизайн ведь не важен, — подмигнул мужчина. — Он ведь шоколадный?

— Самый шоколадный из всех шоколадных, — воскликнула я.

Мы посмотрели на довольных детей и рассмеялись. От соседа я выходила со спокойной душой. В конце концов, Василий Петрович прав. Не важен дизайн — важен вкус.

Тем не менее домой я заходила с опаской. Из зала доносились звуки какого-то боевика. Я тихо сняла обувь и прошмыгнула в кухню.

— Вернулась? — обрадовалась мне Перпетуя Арнольдовна.

Бабушка Макса стояла у окна и пила чай.

— Да, — шепотом ответила я. — Перпетуя Арнольдовна, у нас проблема.

— Какая? — удивилась она.

— Вот, — протянула я ей пакет со злополучным тортом.

Старушка заглянула внутрь, и по кухне разнесся оглушительный смех.

— Тише, — взмолилась я, но было уже поздно.

На хохот Перпетуи Арнольдовны прибежали дети.

— Чего вы ржете? Даже стрельбу в фильме заглушили, — возмутилась племянница.

— Юля, некрасиво так говорить, — шикнула я на нее.

Старушка, отсмеявшись, вытерла выступившие слезы и пробормотала:

— А на кой ты вообще этот шедевр приобрела?

— Так завтра ведь первое сентября! — резонно заметила я.

— Тоже мне праздник, — фыркнула Юлька.

— Если б я знала, что ты купишь это, то предупредила бы, — вздохнула старушка.

— О чем? — настороженно уточнила я, не ожидая ничего хорошего.

— А что купила мама? — подал голос Тимофей.

— Ничего, — быстро ответила я, но Перпетуя Арнольдовна умудрилась меня опередить, ткнув пальцев в сторону пакета.

Юлька сразу бросилась к нему и заглянула внутрь.

— Саша, ты адекватная? — подняла она на меня удивленные глаза.

— Более чем, — рявкнула я обиженно. — Целый день пытаюсь найти хоть какой-то торт, чтобы их порадовать, а они тут носами крутят.

Тимофей заглянул вслед за двоюродной сестрой в пакет и осуждающе посмотрел на меня.

— Что? — не выдержала я.

— Не ожидала от тебя, — скривилась племянница.

— Вам не угодишь, — надулась я.

— Чем? Этим безобразием? — округлила Юлька глаза. — Саша, честное слово, лучше бы ты ничего не покупала. Подумаешь, праздник без торта. Только ты могла притащить в дом бисквитную гранату. О чем ты думала? О том, что мы мечтаем взорвать собственную школу?

— Чего? — опешила я от ее логики.

— А как это еще понимать? — ткнула она пальцем в торт. — Вот вам, дети дорогие, граната, и делайте с ней, что хотите. Еще и надпись такая воодушевляющая: «Хорошего дня».

— Да ну вас, — окончательно обиделась я и хотела уже выйти из кухни, но меня остановил голос Перпетуи Арнольдовны.

— Сашенька, не переживай, я все предусмотрела, — радостно заявила она.

Я непонимающе обернулась и с любопытством посмотрела на старушку. Она молча открыла холодильник, и моему взору предстал великолепный двухъярусный торт, выполненный в мультяшном стиле.

— Учись, — фыркнула Юлька.

Я подошла ближе и осмотрела это великолепие. Торт был сделан в мятном оттенке. Рифленые бока, выполненные в виде волны, украшены мелкими бусинами белого цвета. На верхушке расположились мультяшные фигурки осьминогов, русалок, рыбок, дельфинов. Складывалось впечатление, что их омывает морской пеной.

— Это все съедобно? — затаив дыхание, уточнила у Перпетуи Арнольдовны.

— А то, — подмигнула мне старушка.

— Видела, какие торты нужно покупать детям! А ты приволокла гранату, — скривилась Юлька.

— Вы ведь любите всякие боевики и ужастики, — придумала я вялую отмазку.

— Ты неподражаема, — хлопнула она себя по лбу рукой и выбежала из кухни.

Тимка подошел ко мне и обнял.

— Не расстраивайся, ты ведь хотела как лучше, — погладил он меня по руке.

— А получилось, как всегда, — раздался из коридора голос Юльки.

— Подслушивать не хорошо, — осадила ее Перпетуя Арнольдовна.

— Прошу прощения, — буркнула девочка, высунувшись из-за двери, и вновь скрылась в коридоре.

Не знаю как, но Перпетуя Арнольдовна, несмотря на свой экстравагантный характер, с первого дня умудрилась заслужить у детей авторитет. Даже не представляю, как им будет, когда она переедет к себе. Я вздохнула и спросила у сына:

— Вы все подготовили к завтрашнему дню?

— Там и готовить нечего. Одежду погладила Перпетуя, а учебники нам не нужны. Завтра только вводный урок, — улыбнулся он.

«Даже одежду подготовила Перпетуя Арнольдовна. Хорошая я мать, — меня поглотило чувство вины. — А еще больше тревожило то, что я ничего не сказала старушке, что случилось с Максом. Уверена, он не хотел бы, чтобы бабушка и мать были в курсе, но все же. Кстати, о матери».

— Перпетуя Арнольдовна, а где Феодулия Марковна? — нахмурилась я.

— А фиг знает, — беспечно пожала она плечами. — Федька — девочка взрослая. Может, гуляет, а может, еще что.

— А вдруг что-то случилось? — встревожилась я.

— Не-е, — протянула старушка, — она кинула мне эсэмэс, что сама занимается ремонтом квартиры, раз Максу не до этого. Беспокоиться нечего.

— Вы так считаете? — уточнила я.

— Естественно. Даже если и набедокурит, то Максюша все исправит. А где он? — уставилась она на меня.

— Уехал по работе. Со связью там плохо, но он дает о себе знать. Не переживайте, — соврала я.

— Хорошо, — легко согласилась она и рявкнула: — А теперь марш все по койкам. Подъем в семь часов.

Утро началось с воплей Юльки:

— Где моя косметика?

Я приподняла голову с подушки и сонно уставилась на девочку.

— Какая косметика? Тебе десять лет, — возмутилась я, пытаясь окончательно проснуться.

— И что? — уперла она руки в бока. — Если мне десять, то я должна выглядеть как кикимора?

— Какая кикимора? — вяло отозвалась я, накидывая халат. — Ты красивая девочка. Зачем тебе краситься?

— Чтобы не выглядеть как ты, — огрызнулась она.

— А что не так? — решила я не обижаться на откровенное хамство с ее стороны. Понятно ведь, дети возбуждены перед началом учебного года.

— Что не так? — прищурилась она. — На голове словно ежики яблоки искали, лицо отекшее и помятое. Я еще молчу, что ты бледная словно поганка.

— Я, вообще-то, только проснулась, — возмутилась я.

— А должна была встать раньше нас. Мы сами себе должны завтрак готовить? — запыхтела Юлька.

С одной стороны, она, конечно, права, но с другой — это наглость, о чем я и не преминула ей сказать:

— Значит, как краситься, ты уже взрослая, а как бутерброд с чаем приготовить, нет?

— Сама вечно бурчишь, что бутерброды — это не еда, — съязвила девочка.

Я вздохнула и поплелась в ванную комнату. Какой смысл с ней спорить? Юлька с рождения дала понять нам с Ксюшей, что у нее на все есть свое мнение и позиция. Даже в трехмесячном возрасте ее было не переспорить. Хорошо, хоть Тимофей отличается покладистым характером. Двух таких Юлек моя психика бы не выдержала. Я наскоро умылась и спустилась на первый этаж. С кухни доносился запах омлета и свежезаваренного кофе.

— Доброе утро, — поприветствовала я Перпетую Арнольдовну. — Почему вы меня не разбудили?

— Зачем? — удивилась она. — Завтрак я уже приготовила. Дети в состоянии одеться сами. Цветы в прихожей.

— Какие цветы? — опешила я.

— Пионы. А ты хотела другие? — беззаботно спросила старушка.

Я помотала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Зачем они? — иначе сформулировала вопрос.

— Еще в моем детстве положено было приходить на линейку с цветами. Правда, чаще всего это были астры, срезанные с огорода, но ты ведь ничего не выращиваешь, поэтому я просто сходила на рынок и выбрала два вполне приличных букета, — ответила она, ставя передо мной тарелку с омлетом и кружку с кофе.

— Простите, совершенно не подумала об этом, — смутилась я.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна. — Лучше ешь и беги одеваться. Нам через двадцать минут выходить. Дети уже поели, — подмигнула она мне.

Хорошо, что старушка, в отличие от меня, подумала о цветах. У школы собрались разновозрастные дети и все как один были с букетами. Юлька нервно теребила подол юбки одной рукой, а второй крепко прижимала к себе букет розовых пионов. Тимка высматривал в толпе приятелей и нетерпеливо подпрыгивал на месте. Классные руководители пытались построить своих подопечных. Родители стояли в сторонке и наблюдали за этим бедламом. Мы с Перпетуей Арнольдовной пожелали детям хорошего настроения и отошли к другим сопровождающим.

— Как это волнительно, — сказала одна из родительниц, когда мы приблизились к их толпе. — Первое сентября — замечательный праздник.

— И не говорите, — хитро улыбнулась Перпетуя Арнольдовна.

Я знаю эту улыбку. На душе стало тревожно. Точно так же старушка улыбается, когда придумывает очередную авантюру. Я настороженно посмотрела по сторонам, пытаясь определить, что она задумала. Школьная линейка уже началась. Дети слушали речь директора, после которой должен прозвучать гимн, затем они разойдутся по классам. В кармане зазвонил мобильный. Я взглянула на дисплей: высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — гаркнула я в трубку, перекрикивая общий шум.

— Александра Владимировна, здравствуйте. Вас беспокоит Борис Федорович, — представился собеседник.

— Борис Федорович? — переспросила я, пытаясь понять, кто мне звонит.

В этот момент во двор школы въехал танк. Я, выпучив глаза, уставилась на военную технику. В первую секунду меня охватила паника. У ворот спецмашина замерла. Наступила оглушительная тишина, прерываемая звуками гимна. Люк танка открылся, и наружу высунулся по пояс мужчина. Он принялся разворачивать флаг. Неожиданно раздался залп. Все в ужасе попадали на землю, а небо осветил красочный фейерверк. Лежа на земле, я пыталась найти взглядом Тимку и Юльку.

— Круто? — раздался рядом радостный визг Перпетуи Арнольдовны.

Во мне поднялась волна негодования.

— Ваших рук дело? — прошипела я.

— А то, — гордо возвестила она.

— Вы из ума выжили? — рявкнула я, пытаясь справиться с паникой.

Я попыталась встать. Ноги и руки дрожали от страха. Я сама не поняла, чего испугалась больше, но первой мыслью было: найти детей. Помогла подняться Перпетуе Арнольдовне.

— Смотри, — кивнула она в сторону танка.

На флаге, который развевался над военной машиной, рябила алая надпись: «Поздравляем с началом учебного года».

Я повернулась к старушке. Во мне клокотала такая злость, что я готова была придушить Перпетую Арнольдовну прямо здесь.

— Круто же, — оскалилась она.

— Мама, ты видела? — раздался позади меня восторженный голос Тимки.

— Капец как круто, — вторила ему Юлька.

Я обернулась и посмотрела на счастливые лица детей.

— Это самое крутое первое сентября, — возбужденно кричали они.

— Я же говорила, скучно не будет, — подмигнула им Перпетуя Арнольдовна. — А вы в школу идти не хотели.

Дети многозначительно переглянулись и бросились обнимать старушку.

— Молитесь, чтобы директор школы не узнал, откуда ноги растут, — прошипела я.

— Фу, какая ты скучная, — скривилась Юлька.

Я не стала ничего ей отвечать, а посмотрела на окружающих. Родители прижимали к себе ничуть не испугавшихся детей и всхлипывали. Директор вытирал платком лысину. Несколько учителей крестились, а остальные пытались собрать детей на классный час.

— Нам пора, — чмокнул меня в щеку Тимка и убежал вместе с Юлей к одноклассникам.

— Я вас убью, — покосилась я на Перпетую Арнольдовну.

— Пофиг, — отмахнулась она. — Зато дети счастливы. Они мне вчера все уши прожужжали своим нытьем, что не хотят идти в школу. Надо же было пообещать им что-то интересное. А тут как раз Пашка позвонил, вот звезды и сошлись.

— Кто такой Пашка?

— Владелец танка. Его сынуля работает врачом в больнице. Я как-то навещала подругу, там мы и познакомились. Весьма занятный мужчина. Представляешь, однажды он захотел…

— В больнице, — задумчиво повторила я себе под нос и подскочила: — Блин, Борис Федорович.

— А это кто? — удивилась Перпетуя Арнольдовна.

— Мне срочно нужно позвонить, — отмахнулась я от нее.

Я похлопала себя по карманам в поисках телефона.

— Ты это ищешь? — протянула старушка мобильный.

— Спасибо, — кивнула я и набрала последний входящий номер, отойдя подальше от Перпетуи Арнольдовны. Не хватало еще, чтобы услышала, с кем я разговариваю, и завалила ненужными вопросами. С ее целеустремленностью я вряд ли смогу сохранить все в тайне.

— Заведующий кардиологическим отделением больницы имени Склифосовского. Слушаю вас.

— Борис Федорович, это Саша Соколова. Вы мне звонили недавно, — заорала я в трубку.

— Здравствуйте, Александра. Да, звонил, но связь прервалась, — хмыкнул он.

— Простите. Я на линейке у детей, а тут свои приключения, — вздохнула я, неодобрительно покосившись на Перпетую Арнольдовну, и спросила с надеждой: — Есть новости?

— Да. Иван Георгиевич пришел в себя, — обрадовал меня заведующий.

— А Макс? — заволновалась я. — Макс тоже пришел в себя?

— Еще нет, но со дня на день тоже должен очнуться, — уверенно заявил он.

— Я могу увидеть Ваню? — спросила я.

— Да, но имейте в виду, не стоит ничего тащить с собой. Еще пару дней ему нельзя ничего лишнего. Больничного питания достаточно. Единственное, что можете привезти: морсы, соки.

— Еду, — крикнула я в трубку и подбежала к Перпетуе Арнольдовне.

— Мне срочно нужно уехать в Москву. Вы сможете встретить детей?

— Конечно, — вскинула она бровь. — Все будет по высшему разряду.

— Надеюсь, без танков? — раздраженно уточнила я.

— Нам и гранаты хватит, — показала она мне язык.

Я не стала обижаться. Махнула на прощание рукой и понеслась в сторону вокзала.