Найти многоэтажку, в которой проживает Петр Михайлович, не составило труда. Напротив запасного выхода из ресторана располагался только один дом. Проблема состояла в том, что я не знала, в каком подъезде, а тем более квартире, проживает военный.

У первого подъезда, расположившись на двух лавочках, общались четыре бабульки. Наверняка местные «журналисты» знают все об обитателях своего дома. Я обрадовалась. Подойдя ближе, скромно улыбнулась и спросила:

— Можно присесть?

— Отчего же нет, — доброжелательно отозвалась одна из бабушек в красной панаме. — Садись, внучка. В ногах правды нет.

Остальные с любопытством уставились на меня.

— А к кому пожаловала такая красавица? — хитро спросила одна из них, облаченная в модный спортивный костюм.

— Брат попросил забрать посылку у его коллеги, а я, растяпа такая, потеряла адрес. Только улицу и расположение дома запомнила, — расстроенно развела я руками. — Теперь ума не приложу, что мне делать. Вот решила присесть, а вдруг удастся вспомнить.

— Ох, горе ты луковое, — запричитала бабулька в панаме. — Номер квартиры не помнишь?

— Только имя мужчины, — замотав головой, громко вздохнула я.

— Это уже не мало. Как его зовут?

— Петр Михайлович, — еще громче вздохнула я.

— Так, девоньки, давайте соображать, в какой квартире живет мужчина с таким именем, — обратилась она к приятельницам.

— А сколько ему годков-то будет? — важно уточнила другая, одетая в пестрое платье.

Я смущенно развела руками.

— Может, из третьего подъезда? — предположила модница.

— Тот, что лысый?

— А что? Лысые посылки не передают? — фыркнула в ответ подруга.

— А может, из второго, что на мерседесе ездит? — внесла предложение дама в платье.

— Больно уж молодой. Ему еще и тридцати нет, — отмахнулась старушка.

Я с любопытством рассматривала их. Кажется, не только я люблю криминальные сериалы, вон как у бабулек глаза сверкают.

— А тот из четвертого?

— Который вечно лающую таксу выгуливает у меня под окнами? — возмутилась модница, вспомнив нарушителя спокойствия.

— Простите, — ошарашенно вставила я пять копеек, — а их всех зовут Петрами Михайловичами?

— Михайлович, не Михайлович, а то, что Петьками кличут, так это точно, — уверенно кивнула бабушка в панаме.

— А ты о нем совсем ничего не знаешь?

— Нет, — расстроенно ответила я. — И как теперь узнать, какой из мужчин мне нужен?

— Может, братец твой говорил про возраст или место работы? — продолжили допытываться они.

Я чуть было не хлопнула себя по лбу. Это ж надо быть такой глупой и не сообщить им главного.

— Военный он, военный, — радостно воскликнула я.

— Так это ж меняет дело, — обрадовалась бабушка в платье.

— Это тот, что в пятом подъезде живет? — уставилась на нее модница.

— Он, родимый, — довольно кивнула старушка.

— А в какой квартире? — спросила я, затаив дыхание.

— В девяносто седьмой, — гордо заявила она, словно раскрыла преступление века.

Обрадовавшись, я обняла ее от всей души и, поблагодарив бабушек за помощь, припустила к пятому подъезду.

Дверь открыл мужчина в самом расцвете лет. Говорят ведь, что после сорока жизнь только начинается. На первый взгляд мужчине было не больше сорока пяти. Стройное, подтянутое тело и прямая осанка свидетельствовали о том, что человек следит за своим здоровьем.

Поднимаясь по лестнице, я твердо решила вновь воспользоваться удостоверением сотрудника правоохранительных органов. Как оказалось, с помощью подобных документов получается быстрее получить нужную информацию. Поэтому на немой вопрос мужчины я выпалила:

— Добрый день. Капитан полиции Соколова Александра Владимировна. Мне нужен Петр Михайлович.

— Добрый день, — хмыкнул мужчина. — Допустим, это я. И зачем понадобился нашим достопочтенным органам?

— Мы будем разговаривать здесь? — приподняла я бровь.

— Почему же? Проходите, пожалуйста, — усмехнувшись, пропустил он меня в квартиру.

Наглый тон мужчины слегка удивил, но я не стала заострять на этом внимания. Быстро прошмыгнула в прихожую и, скинув обувь, двинулась вслед за Петром Михайловичем.

Он провел меня на кухню и включил электрический чайник.

— Присаживайтесь, — указал мужчина на стул.

Я села и осмотрелась. Квадратное помещение, наверняка совмещенное с комнатой, было оформлено в светлых тонах. Модный, явно новый кухонный гарнитур бежевого цвета, круглый стеклянный обеденный стол, стильные стулья в цвет кухни и надраенная до блеска техника указывали на то, что мужчина не нуждается.

— Чай или кофе? — с любопытством склонил голову к плечу Петр Михайлович.

— Кофе, пожалуйста, — попросила я, ощущая неловкость.

Почему-то у меня сложилось впечатление, что мужчина не воспринимает меня всерьез. Может, я погорячилась, решив представиться капитаном полиции?

— Сахар, молоко? — не замечая моего состояния, спросил мужчина.

— Да, спасибо, — неуверенно ответила я.

— Предупреждаю сразу, кофе у меня только растворимый. Я давно перешел на вкусные сорта чая, а кофе держу исключительно на всякий случай.

Передо мной материализовалась полулитровая кружка с кофе. Я удивленно подняла глаза на Петра Михайловича.

— Что-то не так?

Не считая того что мне впервые подают кофе в гостях в таком количестве, то ничего.

— Все отлично, — бодро воскликнула я.

— А теперь перейдем к сути вашего визита, — взглянул на меня мужчина поверх своей кружки с чаем. — Что вас привело ко мне?

— К нам обратилась женщина, чтобы мы разобрались в случившемся с ее мужем, — уверенно начала я. — На днях его отравили, и вы были свидетелем.

— Неужели? — скептически сморщился он. — Простите, но я не помню, чтобы подобное случалось на моих глазах.

— Вы знаете ресторан, который расположен рядом с вашим домом?

— Естественно, — фыркнул Петр Михайлович.

— Так вот именно там все и произошло. В этот момент вы находились внутри. На ваших глазах двум посетителям стало плохо. Вы можете рассказать, что конкретно произошло? — отрапортовала я.

Мужчина вздохнул и откинулся на спинку стула. Прикрыв глаза, он о чем-то размышлял несколько минут, затем, неожиданно подавшись вперед, выдал:

— Александра Владимировна, как давно вы служите в органах?

Вопрос выбил меня из колеи. Я, приоткрыв рот, уставилась на Петра, судорожно соображая, сколько требуется времени, чтобы получить звание капитана.

— Десять лет, — брякнула я.

Мужчина усмехнулся и покачал головой.

— Врать вы не умеете.

— Что, простите? — опешила я.

— Говорю, что из вас полицейский, как из меня балерина в пачке, — неожиданно рявкнул Петр Михайлович.

Я подскочила на стуле и затравленно уставилась на собеседника.

— Значит, вы хорошая балерина, — с трудом выдавила я из себя, не желая признаваться во вранье.

— Естественно, — хмыкнул он. — По ночам разучиваю новые па, а по вечерам выступаю в Большом театре, — заржал мужчина.

Да он издевается надо мной. Я хлопнула рукой по столешнице и грозно заявила:

— Что вы себе позволяете в присутствии представителя власти?

Мужчина заржал еще оглушительнее. От обиды я запыхтела словно паровоз. Отсмеявшись, Петр смахнул рукой выступившие на глазах слезы.

— Я выйду на минутку? — усмехнулся он.

Я коротко кивнула, гадая, что же он задумал.

Мужчина вышел из кухни, чтобы вернуться буквально через несколько минут, направляя на меня дуло пистолета. Я испуганно вжалась в стул, затаив дыхание.

— Удостоверение предъяви, — заявил он без тени усмешки. — Медленно!

Я запустила дрожащую руку в сумочку и нащупала необходимый документ. Осторожно положила на стол, не сводя глаз с Петра Михайловича. Сердце колотилось словно безумное. Неужели он все это серьезно? Мужчина, не сводя с меня пистолета, схватил поддельные документы и, раскрыв, прочитал. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. Сейчас он поймет, что они ненастоящие.

— К чему весь этот цирк? — гаркнул он. — Что ты задумала?

— Ничего, — тихо пробормотала я, закусив губу.

— Не лги!

На лице у Петра Михайловича заиграли желваки. Кажется, совершенно того не замышляя, я умудрилась вывести мужчину из себя. Страх оказался сильнее чувства самосохранения. Не выдержав повисшего напряжения, я взвизгнула:

— Уберите пистолет!

— Разбежался! Наслышан о таких, как ты, — зло выплюнул он.

— Что вы имеете в виду? — искренне удивилась я, посмотрев на мужчину.

— Представляетесь полицейскими, втираетесь в доверие к гражданам и вынюхиваете, чем можно поживиться. Где твои подельники? — спросил он, грозно смотря на меня из-под бровей.

Я недоуменно захлопала ресницами и устало заявила:

— Нет никаких подельников. Да, я не сотрудница правоохранительных органов, но и не преступница.

— И я должен тебе поверить? — скептически приподнял бровь Петр Михайлович.

— Можете верить, можете не верить, — устало пожала я плечами.

Почему-то страха больше не было. Хотел бы выстрелить, давно бы уже это сделал. А он меня даже пальцем не тронул. Испуг прошел, и я, взяв в руки кружку, отпила кофе.

— Кстати, вкусный, — заметила я.

У Петра Михайловича брови поползли вверх от моих действий. Он нахмурился и оценивающе посмотрел на меня.

— Кто же вы на самом деле? — уже спокойнее поинтересовался он.

— Александра Владимировна Соколова. Работаю переводчиком, не замужем, есть сын.

Мужчина задумчиво всмотрелся в мое лицо. Не знаю, какие эмоции он там прочитал, но я не испытывала ничего, кроме дикой усталости. Подумав еще минуту, Петр Михайлович опустил пистолет и сел напротив меня.

— Тогда зачем все это? — потряс он моим липовым удостоверением.

— А вы стали бы откровенно разговаривать с незнакомой женщиной? — хмыкнула я.

— Все зависит от того, что этой женщине от меня нужно, — резонно заметила мужчина.

— Вы женаты? — поинтересовалась я.

— А вы претендуете? — улыбнулся Петр Михайлович.

Да что ж сегодня все меня превратно понимают? Такое ощущение, что я с табличкой хожу: ищу мужчину.

— Нет, — ответила я резче, чем хотела.

— Я вдовец. Моя жена умерла два года назад. Ехала в такси на работу и попала в аварию. От полученных травм скончалась. В крови таксиста был обнаружен алкоголь, — поделился мужчина своим горем.

— Простите.

— Я ее очень любил и люблю до сих пор. Наверное, если бы не сын, то…

Петр Михайлович не договорил, но я и так все поняла.

— Я тогда начал сильно пить. С работы попросили. Я военный, всегда был на хорошем счету, и начальство меня уважало. Спасибо, что не стали портить трудовую книжку и оформили все по соглашению сторон. Сын тогда взялся за меня. Устроил в больницу, где меня привели в чувство. С тех пор я спиртное не переношу. Предпочитаю чай, — отсалютовал он мне кружкой.

— Вы вернулись на работу? — полюбопытствовала я.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — У сына свой бизнес. Небольшая сеть мебельных салонов. Я помогаю ему. По долгу службы с первого взгляда научился распознавать, что замышляет человек. Вот и присутствую на переговорах в качестве консультанта, — улыбнулся Петр Михайлович.

— Так вы сразу поняли, что я не имею отношения к полиции? — вскинула я бровь.

— Естественно, — кивнул мужчина.

— Почему же ничего не сказали? — нахмурилась я.

— Мне было интересно, к чему все это, — пожал он плечами.

— Ну и как? Поняли? — хмыкнула я.

— Частично, — неопределенно повел головой Петр Михайлович.

— А как вы поняли, что я не та, за кого себя выдаю? — меня мучило любопытство.

— Во-первых, вы разулись, — поднял указательный палец вверх мужчина. — Представители таких профессий, как полицейские, врачи не обременяют себя этим. Вы хоть раз видели, чтобы врач, которого вы вызвали на дом, скидывал тапки в прихожей? — улыбнулся мужчина.

Я задумалась. Никогда не обращала на это внимание. Вызывать врачей на дом доводилось нечасто. Дети болели в основном в раннем возрасте. И в те моменты меня меньше всего интересовало, снял обувь врач или нет.

— Помню только один случай. Я вызвала скорую помощь. У моей племянницы была высокая температура, которую мы с трудом сбивали. Тогда врачи надели бахилы.

— Это не одно и то же. Врачи всегда должны надевать бахилы, но, поверьте мне на слово, вам действительно повезло столкнуться с врачом, который этим не пренебрегает, — скривился Петр Михайлович.

— И вы только поэтому поняли, что я притворяюсь? — недоверчиво осведомилась я.

— Вы слишком неуверенно себя чувствовали в незнакомом месте. Настоящий полицейский не станет топтаться в замешательстве. Он уверенно пройдет в помещение, займет свободный стул, достанет бумаги и приступит к делу. Вы же, простите, вели себя как на первом свидании, когда еще не определились, стоит встречаться с мужчиной или он не в вашем вкусе, — оскалился мой собеседник.

— M-да уж, — недовольно крякнула я.

Пожалуй, когда покупаешь липовые удостоверения, стоит просить к ним инструкцию.

— А теперь пора переходить к тому, что вас привело ко мне, — подмигнул мужчина.

Я вздохнула, решая с чего начать.

— Один мой близкий друг попал в больницу. Ему чудом удалось выжить. Думаю, вы понимаете, что я ощутила, узнав, что чуть не потеряла его. Вместе с ним в больнице оказался и его партнер по бизнесу, — к горлу подступил комок.

— Нервы у вас не для работы в отделе, это очевидно, — вздохнул Петр Михайлович, наливая воду в стакан.

— Когда на кону жизнь дорогих людей, никаких нервов не хватит, — криво усмехнулась я, забирая протянутый стакан.

В мгновение ока осушила тару и вернула ее владельцу.

— Согласен, но при чем тут я? — озадаченно вздохнул мужчина, ополаскивая стакан.

— Вы присутствовали при этом, — воскликнула я.

— Неужели? — повернулся он ко мне. — Что вы имеете в виду?

— Я же чуть ли не в самом начале сказала, что вы были свидетелем, как отравили двух мужчин в ресторане, — возмутилась я, сжимая кулаки от бессилия.

— Насколько мне известно, им стало плохо с сердцем. При чем тут отравление? Еще кофе будете? — спросил он, доставая из шкафчика металлическую банку.

— Да, — на автомате ответила я и разозлилась. — Блин, да какое кофе? Я пытаюсь разобраться, а вы меня совершенно не слушаете!

— Два сахара и молоко? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Петр Михайлович.

Я зверем уставилась на его спину.

— Не смотрите на меня как на чудовище, — попросил он, не оборачиваясь.

— Как вы поняли? — нахмурилась я, пытаясь высмотреть, где он мог увидеть мое отражение.

— К гадалке не ходи, это очевидно, — хмыкнул мужчина, ставя передо мной кружку с кофе.

— Издеваетесь? — мрачно спросила я.

— Нет.

— А мне кажется, что да!

— Александра, давайте начнем по порядку, — предложил Петр Михайлович, доставая из пачки сигарету. Зажав ее между губ, он поднес ко рту пистолет и нажал на курок. Из отверстия вырвался огонек.

Я осуждающе закатила глаза. Бессовестный человек, пугавший меня зажигалкой, обворожительно улыбнулся.

— Ладно, — сдалась я.

— С чего вы взяли, что вашего друга отравили? Не доверяете врачам? Насколько мне известно, именно они, приехав на вызов, установили, что у мужчин проблемы с сердцем.

— Да, но эти проблемы спровоцировал препарат, который они приняли, — возразила я. — Только ни Макс, ни Иван ничего не пили. У них не было проблем с сердцем!

Петр Михайлович озадаченно посмотрел на меня.

— Вы считаете, что кто-то помог им его принять? — недоверчиво осведомился он.

— Да! — воскликнула я. — При этом у препарата практически мгновенное действие, если переборщить с дозировкой. Что, собственно, и случилось. Они выпили кофе, и им стало плохо.

— Препарат был в кофе?

— Скорее всего, что да, — вздохнула я. — Поэтому я и пришла к вам. Вы часто бываете в этом ресторане. Знаете большинство обслуживающего персонала. Мог кто-нибудь из них… — замялась я.

— Подмешать им его в кофе? — уточнил собеседник.

Я кивнула.

— В тот день посетителей было мало. Я помню ваших друзей. Они сидели через столик от меня. Всех обслуживал один официант.

— Алексей? — перебила я.

— Да. Парень не стал бы делать ничего противозаконного, — неожиданно заявил Петр Михайлович.

— Почему вы так в этом уверены? — скривилась я. — Может, ему кто-то заплатил за эту услугу. В нашем мире деньги решают многое. Он простой официант. Если ему предложили достойную сумму, мог и согласиться.

— Во-первых, Алексей не нуждается в деньгах. Его отец — известный актер, в семье нет проблем с деньгами. Парень, наоборот, хочет доказать себе и окружающим, что он и без денег отца способен добиться всего. Самостоятельно поступил в институт, подрабатывает официантом и грезит о большом будущем в сфере программирования. Он довольно талантливый айтишник, но пока не хватает опыта для крупных заказов, вот и зарабатывает себе на всякие мелочи в ресторане. Поверьте, если бы ему нужны были деньги, он скорее пошел бы на поклон к отцу, чем ввязался в криминальную историю, — заверил меня мужчина, отпивая горячий травяной чай.

— Откуда вы это знаете? — недоверчиво поджала я губы.

— Обедал как-то в их заведении. Кроме меня, посетителей не было. В тот день была годовщина смерти моей жены. На душе было паршиво. Алексей это как-то понял. Предложил принести что-нибудь покрепче чая. Сам не знаю почему, но я попросил его составить мне компанию, но только без горячительных напитков. Я тогда уже завязал со спиртным. Мы разговорились. Я рассказал о своей печали, он поделился со мной своей участью. С того дня мы часто общались по-приятельски, когда я заглядывал к ним пообедать, — признался Петр Михайлович, крутя в руках кружку.

Я задумчиво уставилась в окно, допивая кофе.

— А во-вторых, мне кажется, я знаю, кто мог это сделать, — неожиданно заявил мой собеседник.

Кружка выскользнула из моих рук. В последний момент я успела ее подхватить, чтобы она не разбилась вдребезги. Остатки кофе вылились на стеклянную поверхность стола. Я как завороженная уставилась на причудливый рисунок: расправившая крылья птица.

— С вами все в порядке? — учтиво спросил Петр Михайлович, вытирая лужу кухонным полотенцем.

— Да, простите мою неловкость. Вы так неожиданно это сказали, что я опешила.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — Только я не совсем правильно выразился.

Я нахмурилась.

— Когда я пришел в ресторан, ваши друзья уже были там. Алексей принес меню, но я не стал его брать и сразу сказал ему, что желаю. В ожидании своего заказа, я рассматривал посетителей. Ваши друзья не привлекли моего внимания. Они спокойно обедали и о чем-то мирно беседовали, иногда принимались спорить. Между нами сидел еще один посетитель. Вот он меня заинтересовал. Вернее, не совсем он, а его внешность.

— Внешность?

— Да. Мне еще не доводилось видеть мужчин с огненно-рыжей шевелюрой, настолько пышной, что я сравнил ее с гривой льва. Помимо такой копны волос у него была буйная рыжая борода до середины шеи, закрученные усы и широкие брови такого же цвета. Согласитесь, не каждый день такое увидишь. Складывалось ощущение, что на лице мужчины нет ничего, кроме черных, словно омут, глаз и переносицы. Даже кончик носа утопал в растительности. Я поинтересовался у Алексея, знает ли он этого мужчину. Но он сказал, что впервые его видит. Мы даже слегка поглумились над его внешностью, настолько она отличалась от общепринятых канонов.

— Если честно, я пока не улавливаю связь, — призналась я.

— В какой-то момент ваши друзья вышли покурить.

— Макс не курит, — возмутилась я.

— А его приятель? — вскинул бровь Петр Михайлович.

Я припомнила слова Маши.

— Кажется, время от времени грешит этим, — призналась я.

— Когда они вышли на улицу, рыжий парень принялся что-то искать. Сначала ощупал карманы, затем внимательно заскользил взглядом по столу. Когда это не принесло пользы, он нырнул под стол. Но, видимо, и это не помогло найти искомое, потому что он переместился под соседний стол. Досконально обшарил все под ним и рядом. И, когда вы предположили, что кто-то мог что-то подлить вашим друзьям в кофе, я подумал о нем. Больше никто в их отсутствие не приближался к столу. А тот парень вынырнул из-под стола с мобильным телефоном. Я еще подумал: «Гляди ж ты, нашел-таки потерянную вещь». Он выглядел очень довольным собой, бросил деньги за обед на стол и покинул ресторан.

— А что было потом? — во мне все клокотало.

— Потом вернулись ваши друзья, что-то бурно обсуждая. Начали пить кофе, и спустя пару минут им стало плохо. Сначала одному, а затем второму. Все засуетились. Персонал вызвал скорую помощь. Компания неуравновешенных теток принялась кричать какую-то несуразицу. Их культурно попросили покинуть ресторан. Скорая приехала оперативно, определили проблемы с сердцем и забрали их в больницу. В общем-то, все, — развел руками мужчина, внимательно следя за моей реакцией.

Я задумчиво начала грызть ноготь.

— Но вы точно не видели, чтобы этот странный парень что-то им подливал? — уточнила я.

— Нет, я ведь не смотрел на него впритык. Но около их стола он провел прилично времени.

— Интересно, его можно как-то найти? — пробормотала я.

— Вряд ли, — услышал мое бормотание мужчина, — в ресторане он появился впервые, иначе бы Алексей его запомнил, о нем никто ничего не знает.