Школа встретила меня звенящей тишиной. Впрочем, не удивительно: лето в самом разгаре, а дети на каникулах. Осмотревшись, я увидела охранника, который мирно дремал, удобно пристроившись на стуле. Перед ним лежала газета с кроссвордами и стояла кружка с недопитым кофе. Я осторожно покашляла, чтобы привлечь внимание, но мужчина продолжал спать как ни в чем не бывало.

— Здравствуйте, — постучала я по столу.

Охранник вскочил и сонно пробормотал:

— Татьяна Эдуардовна, я не сплю.

Несколько раз моргнув, он увидел меня и нахмурился.

— Доброе утро, Василий, — прочитала я на бейджике и ослепительно улыбнулась.

— Вы к кому? — строго спросил мужчина, растеряв последние остатки сна.

— Я ищу Ольгу Левину, она работает здесь учительницей начальных классов, — пояснила я свое присутствие.

Он облегченно вздохнул и сел на стул.

— Что же вы так пугаете, — укоризненно посмотрел он на меня. — Я было подумал, что проверка приехала.

— Простите, — смутилась я. — Так вы мне поможете?

— Ступайте в учительскую. Все сейчас там, составляют учебный план. Это на втором этаже, — указал охранник в сторону лестницы.

— Может, вы меня проводите? — попросила я.

— Я не могу покидать пост.

Поднявшись этажом выше, я сразу поняла, куда мне следует двигаться. С левого крыла доносился гомон голосов, одна из дверей была открыта нараспашку. Я заглянула внутрь и увидела человек двадцать, склонившихся над листом ватмана. Они, перебивая друг друга, что-то помечали на бумаге и в своих ежедневниках. На мое появление никто не обратил внимания, поэтому я негромко постучала по дверному косяку. Женщины резко оторвали головы от ватмана и недовольно уставились на меня. Мне стало неуютно, но я быстро взяла себя в руки и задала интересующий меня вопрос:

— А можно поговорить с Ольгой Левиной? — спросила я и только сейчас сообразила, что, возможно, женщина вышла замуж и давно сменила фамилию.

— Дома ваша Левина ненаглядная, — вызверилась на меня одна из женщин.

Я опешила от столь бурных эмоций.

— Притворяется больной, лишь бы ничего не делать, — скривилась другая женщина в огромных очках в черной оправе.

— Может, она действительно заболела, — робко проблеяла я.

— Держи карман шире, — усмехнулась дама в строгом костюме.

Я тяжело вздохнула. Вот уж точно: нет ничего хуже женского коллектива.

— И все же, как мне ее найти? Можете подсказать ее адрес? — сухо спросила я.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась женщина в очках.

— Мама одного из ее учеников, — ляпнула я.

— Понятно, — обрадовалась непонятно чему она.

— Спросите адрес у Татьяны Эдуардовны, — посоветовала доселе молчавшая женщина в строгом бордовом платье.

— Как мне ее найти? — вздохнула я.

— По коридору вторая дверь после учительской.

Директор школы, Татьяна Эдуардовна, оказалась молодой женщиной лет тридцати. Она сидела с закрытыми глазами и массировала виски. На столе перед ней лежало в хаотичном порядке огромное количество документов. На мой робкий стук она открыла глаза и устало сказала:

— Здравствуйте. Проходите, — она потерла затекшую шею.

— Здравствуйте, Татьяна Эдуардовна.

Она указала жестом на кресло и предложила:

— Присаживайтесь.

В ее взгляде было столько усталости, что я не выдержала:

— Вы меня извините, но вам следовало бы отдохнуть.

— Знаю, — печально улыбнулась женщина. — Только возможности такой нет.

— Не удивительно, — хмыкнула я. — Если честно, я не понимаю, как вы с таким коллективом справляетесь.

— Первое время трудно было, — разоткровенничалась Татьяна, — но потом я поняла, что метод пряника с ними не работает. Пришлось добиваться уважения кнутом.

Я принялась рыться в телефонной книжке.

— Можно лист и ручку?

Директриса протянула мне то, что я просила.

— Вот, — положила я перед ней лист бумаги. — Это контакты массажиста. Поверьте на слово, несколько сеансов — и вы забудете про усталость и боли в шее.

— Спасибо, — удивленно пробормотала она, рассматривая номер телефона. — Но вы ведь не для этого сюда пришли?

— Мне нужна ваша помощь. Я ищу адрес Ольги Левиной.

— Зачем? — нахмурилась директриса.

— Хотела попросить ее позаниматься с моим сыном на каникулах.

— Раз такое дело, то, конечно, я дам вам адрес Левиной, только вот не проще ли позвонить ей?

— Предпочитаю договариваться о таких вещах лично, — пожала я плечами.

— Ваша правда, — согласно кивнула Татьяна Эдуардовна, доставая папки с личными делами сотрудников.

Полистав документы, она нашла необходимые данные и переписала их.

— Возьмите, — протянула она мне лист бумаги.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

На улице я развернула лист и посмотрела на вожделенный адрес. Живет Ольга недалеко от школы, поэтому, мысленно прикинув время на дорогу и разговор, я решила выпить кофе в кафе, которое видела по дороге в школу. В три мне следует быть на съемке, но я решила приехать заранее. Времени у меня еще много, поэтому я уютно устроилась за столиком в тени деревьев. Раздумывая над тем, под каким предлогом заявиться к Левиной, я выпила две порции кофе и решила действовать по обстоятельствам.

Серая многоэтажка встретила меня веселыми криками. На площадке резвились дети, наслаждаясь летними каникулами. В подъезд я попала без проблем: дверь была раскрыта нараспашку. Зайдя в подъезд, я поняла почему: на лестничной клетке первого этажа до одури воняло кошачьей мочой. Я зажала нос рукой и бросилась вверх по лестнице. Нужная квартира была на четвертом этаже, но это расстояние я преодолела в считанные секунды.

Стоило двери распахнуться, как я ввалилась внутрь и поспешно ее закрыла. С трудом отдышавшись, я увидела смеющиеся глаза женщины и смутилась:

— Простите за такое вторжение.

Открывшая дверь женщина выглядела максимум на тридцать пять. Моложавое лицо было аккуратно покрыто легким макияжем, который красиво оттенял голубые глаза и выделял пухлые губы.

— Что вас привело ко мне? — спросила она голосом, в котором улавливались нотки смеха. — Не думаю, что вы бежали на четвертый этаж, только чтобы спастись от подъездной вони.

Я снова густо покраснела, вспоминая, как ввалилась к ней в квартиру.

— Мне нужна Ольга Левина, но кажется, я ошиблась адресом, — пробормотала я.

— Почему вы так решили? — удивилась женщина. — Это я.

— Вы? — округлила я глаза от удивления.

— Что здесь странного? — приподняла она бровь.

— Вы должны быть старше, — ошарашенно пробормотала я.

— Милочка, лицо — это не показатель. Зачастую люди выглядят на столько, на сколько они себя чувствуют. Я молода и жизнерадостна, отсюда и цветущий вид, — звонко рассмеялась женщина.

— Прекрасно выглядите, — сделала я запоздалый комплимент.

Теперь мне стало понятно, почему к ней так относятся другие учителя. Они просто завидуют тому, что, несмотря на школьную нагрузку, женщина не запустила себя. Невооруженным взглядом видно, что Ольга тщательно следит за своим внешним видом, чего не скажешь о ее коллегах. Левина выглядела безукоризненно, и лишь слегка покрасневшие глаза выдавали то, что женщина неважно себя чувствует.

— Спасибо, — лукаво улыбнулась Левина. — Если честно, то спасибо маме за гены. По нашей линии все женщины выглядят намного моложе своего возраста.

— Удивительно, — покачала я головой.

— Что вас привело ко мне? Не думаю, что желание сделать мне комплимент, — подмигнула мне Ольга. — Проходите.

Мы оказались в огромном зале, который одновременно служил гостиной и библиотекой. Три стены занимали стеллажи с книгами от детских сказок до научной литературы. У четвертой стены, где было окно, стояли бежевый кожаный диван, два таких же кресла и журнальный столик. Посреди комнаты лежал толстый пушистый ковер, в углах помещения пристроились статуи, а на полках среди книг мелькали статуэтки. Даже моего непрофессионального взгляда хватило, чтобы оценить их немалую стоимость. Но при этом комната не выглядела вычурно. Сочетание цветов делало ее светлой и уютной.

— Так много книг, — поразилась я.

— Мой папа был академиком, мама работала с ним, была кем-то вроде секретаря. Дедушка по папиной линии тоже был академиком, а бабушка научным руководителем. Они и начали собирать это, — обвела она рукой комнату, — а родители продолжили.

— Впечатляющая коллекция, — заметила я, обнаружив взглядом несколько ценных экземпляров, которые были раньше запрещены. За их обладание можно было получить вполне приличный срок.

— Да, — согласно кивнула Ольга. — Я в свое время изучила ее вдоль и поперек. Уже в детские годы знала, что стану в будущем учителем.

— Вы уже столько лет работаете в школе, не устали от детей?

— Я люблю детей, — улыбнулась женщина. — У меня две дочери и сын. Все уже взрослые, имеют свои семьи. Родила я их поздно и все жду, когда они, наконец, осчастливят меня внуками.

— Почему они живут не с вами? — поинтересовалась я, чтобы поддержать беседу.

— Пошли характерами в покойного мужа: хотят всего в жизни добиться сами. Вероятно, это предназначение нашей фамилии. Я Левина по отцу и встретила на своем жизненном пути мужчину с такой же фамилией. Помню, как радовалась в молодости, что не придется менять все документы, — по-доброму рассмеялась Ольга. — Но вы ведь пришли ко мне не для того, чтобы поговорить о моей семье, — мягко заметила она.

Я мысленно хмыкнула: как раз для этого я сюда и пришла, но вслух озвучила другую версию:

— Я бы хотела, чтобы вы позанимались с моим сыном на каникулах.

— Что-то я вас не припомню, — нахмурилась Ольга.

— Мне вас порекомендовала подруга, ее дочь учится у вас.

Женщина задумалась.

— Вы знаете, я могу взять еще одного ученика, — деловито сказала она, а я облегченно выдохнула.

— Прекрасно, — обрадовалась я.

— Сколько занятий вы можете финансово потянуть? — поинтересовалась она.

План созрел моментально. Я пустила в глаза слезы и затеребила край майки.

— Вы знаете, у меня сейчас не лучшие времена. Все зависит от стоимости одного занятия. С финансами сейчас не очень, но я не хочу, чтобы от этого страдал сын. Он и так в подавленном состоянии. Его отца, моего мужа, посадили, и все деньги уходят на его содержание. Конечно, вы из интеллигентной семьи, и вам этого не понять, — отчаянно махнула я рукой, вытирая несуществующие слезы.

Ольга встала и прошлась по комнате.

— Как ни странно, но я вас прекрасно понимаю, — вздохнула она, устало проводя рукой по лицу.

— Не может быть, — ахнула я.

— Может, — криво усмехнулась она.

— А кто у вас… — замялась я, прекрасно зная ответ.

— Брат, — зло бросила она. — Вы не представляете, сколько он крови выпил у отца и матери. Интеллигентная семья — и нате вам, сын-уголовник.

— Как же вы это пережили? — тихо спросила я.

— Когда брата посадили первый раз, у отца случился инсульт. Хвала небесам, он быстро встал на ноги, но все могло кончиться плачевно. Мать месяц рыдала, а мне пришлось пережить семь кругов ада, ухаживая за отцом, успокаивая мать и собирая передачи в тюрьму. Я никогда не чувствовала себя такой униженной, как в стенах этого учреждения, — женщину передернуло от нахлынувших воспоминаний.

— Согласна, — тяжело вздохнула я. — Ужасное место.

— Ужасное? — вскинула брови женщина. — Это филиал ада на земле. Складывается такое ощущение, что наказывают не преступников, а их близких. Только вот за что? В чем виноваты родители, братья, сестры, жены, что человек пошел по наклонной?

— Может, за то, что довели человека до такого, — скептически хмыкнула я.

— Да кто его доводил? — всплеснула Ольга руками. — Разве я заставляла его употреблять наркотики, воровать? Или отец? А может, мать, которая всегда поддерживала его и защищала от гнева отца?

— В семье всякое бывает.

— Он ведь не только себе жизнь сломал, но и мне, и отцу, и матери, — устало пробормотала она. — Я даже поговорить об этом ни с кем не могла. Окружение такое, что стоит сделать неверный шаг, и все от тебя отвернутся.

— Как я вас понимаю, — прошептала я.

— За долгие годы я впервые об этом заговорила, и то лишь потому, что вы не осудите. Вы не представляете, как тяжело молчать о том, что на душе, — Ольга прикрыла глаза и замерла.

— А почему вы не могли поговорить с матерью или отцом? — поинтересовалась я у нее. — Они бы выслушали.

— Мама считала, что пока мы об этом молчим, то есть ощущение, что все происходит не с нами, и запретила говорить на эту тему, — пояснила она.

— Как же вы справились? — сочувственно посмотрела я на нее.

Ольга махнула рукой и погрузилась в собственные мысли.

— Выскажитесь, и вам станет легче, — тихо предложила я.

Женщина смотрела в одну точку и о чем-то размышляла. Я не знала, как продолжить этот тяжелый разговор. Стоило уйти и оставить Ольгу в покое. Любые мои цели не стоят людской боли. Только я собралась встать, как Левина заговорила.

…Марина Анатольевна и Владимир Павлович с нетерпением ждали появления на свет второго ребенка. Несмотря на работу, которая отнимала большое количество их времени, они оба очень любили детей. Они с нетерпением ждали появления на свет своего первенца, которого назвали Дмитрием, в честь дедушки Марины, и с таким же замиранием сердца ждали появление второго ребенка.

Роды прошли в срок, но не так гладко, как хотелось бы. Несмотря на хорошие прогнозы врачей, у женщины было сильное кровотечение, и то, что она осталась жива, стало чудом для всех. Естественно, после такого врачи строго-настрого запретили ей перенапрягаться и, хотя кризис миновал, настаивали задержаться в больнице.

Марина не согласилась и, пообещав, что будет выполнять все рекомендации врачей, попросила ее выписать. Месяц, проведенный в больнице без любимого мужа и сына, дался женщине тяжело. Домой она возвращалась, лучась счастьем. Она хотела, чтобы муж и сын разделили ее радость.

Владимир уложил жену в постель и запретил вставать, мотивируя это заботой о ее здоровье. Ему дали на работе несколько дней отгула и он собирался посвятить их детям, чтобы Марина могла отдохнуть. Маленькая Оля часто просыпалась и плакала, и Владимиру приходилось укачивать ее на руках. Марина несколько дней провела в кровати, отдыхая и набираясь сил. Маленький Дима просил папу поиграть с ним, но слышал в ответ мягкий отказ и просьбу не тревожить маму. Мальчик очень любил своих родителей и старался слушаться.

Потекли дни, Владимир вышел на работу, а Марина окунулась в материнские будни. К тому моменту, когда муж возвращался домой, женщина едва стояла на ногах, она быстро утомлялась и все время хотела спать. Владимир сразу же отправлял жену в постель и занимался детьми. Вскоре родители решили отправить старшего сына в детский сад, и от такой резкой перемены мальчик замкнулся в себе. Он решил, что мама и папа отдают его на попечение других людей, потому что он стал лишним в доме. Дима перестал улыбаться, все чаще сидел в своей детской и рисовал, выходя из комнаты только тогда, когда его звали к столу.

Пролетали дни. Оля росла, Дима ходил в детский сад. Владимир работал, а Марина практически восстановила свое здоровье.

Однажды друзья пригласили их к себе на дачу на выходные. Место славилось своими красотами: хвойные леса, озеро, луга. Недолго думая, Левины согласились. Собралась большая компания, многие приехали с детьми, поэтому Диме не было скучно. Он попросил у отца пойти с другими мальчиками поиграть у озера. Старшему из ребят было двенадцать, и он заверил Владимира, что присмотрит за его сыном. Озеро находилось буквально в двухстах метрах от дома, поэтому никто из взрослых не стал возражать. Женщины сидели в беседке и болтали о хозяйстве, быте и детях. Груднички мирно спали на свежем воздухе в тени деревьев. Мужчины развели костер, чтобы поджарить к ужину мясо, и общались на рабочие темы: практически все из них относились к миру науки, и тем для разговора было предостаточно.

Спустя час со стороны озера донесся душераздирающий крик. Испуганные взрослые кинулись к месту происшествия. Оказалось, что ребята нарушили свое обещание не притрагиваться к еще холодной майской воде. Они достали из сарая лодку и решили покататься в ней. В какой-то момент Дима остался в лодке один. Мальчик хотел попасть на берег, но не понимал, что, выбравшись из лодки, попадет в воду, а плавать Дима еще не умел. Он с головой ушел под воду и стал барахтаться, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь. Старшие ребята увидели это и стали кричать.

Мужчины бросились в воду и выволокли обессиленного Диму на берег. К нему тот же час бросились родители. Все засуетились вокруг продрогшего мальчика, напрочь забыв о других детях. Диму раздели, обтерли, переодели и принялись согревать горячим чаем с медом и лимоном. Мать и отец ни на секунду не отпускали сына от себя. Никто из детей не смог внятно объяснить, почему так получилось.

Весь оставшийся день родители не отпускали Диму от себя ни на шаг, и мальчик вновь ощутил любовь родителей. Еще несколько дней отец и мать тряслись над сыном, но вскоре их жизнь вошла в привычное русло. Днем Дима был в детском саду, а мать сидела с маленькой Олей, а вечером ее сменял отец. Дима вновь был предоставлен самому себе. Мальчику же хотелось, чтобы родители обратили на него внимание. Дима вспомнил, как они не отходили от него ни на шаг, когда он чуть не утонул. И тогда мальчик решил, что сможет завоевать внимание родителей, только если с ним что-то случится.

В выходной день, когда Марина отправилась с детьми на дневную прогулку, Дима спрятался за мусорными баками и наблюдал, как хаотично бегает мать в его поисках. Вскоре подключился и отец, увидевший в окно мечущуюся жену. Пока родители носились по площадке, мальчик решил перепрятаться в соседнем дворе. Он залез в детский домик и пристроился на лавочке в ожидании, когда его обнаружат. Он и сам не заметил, как задремал на деревянной скамье, и проснулся лишь тогда, когда его оттуда достал мужчина в полицейской форме. Не понимая, что произошло, Дима стал плакать навзрыд, зовя папу и маму. Мальчик успокоился, только оказавшись в их объятиях. История повторилась. Дима на несколько дней вновь завладел вниманием родителей. Мальчик быстро осознал эту связь, и с ним часто стали «происходить» различные случаи: поранился стеклом от разбитой на улице бутылки, упал с велосипеда, заблудился на соседней улице.

К тому времени, когда мальчик пошел в первый класс, он научился качественно манипулировать не только родителями, но и окружающими. С каждым разом его ложь становилась все более изощренной, а ревность крепла. Он ненавидел сестру за то, что ей тоже требовалось внимание отца и матери. Дима ревностно следил за тем, чтобы ему всего доставалось не меньше, чем сестре. Он мог устроить истерику из-за того, что Оле дали яблоко чуть крупнее, чем ему, и даже объяснение матери, что она просто взяла из корзинки два первых попавшихся фрукта, не могло успокоить мальчика.

В первом классе, когда Дмитрия ударил сосед по парте, он поднял такой крик, словно ему отрубили руку. На вопли ребенка сбежались учителя, директор школы, вызвали скорую помощь, испугавшись, что у мальчика что-то сломано, вызвали родителей Димы и провинившегося одноклассника. Закончилась эта история исключением из школы обидчика.

Манипулируя всеми вокруг, Дима стал добиваться того, чего хотел. Если у него это не получалось, то от безысходности в дело шли кулаки. В седьмом классе он собрал свою первую компанию из отпетых школьных хулиганов и стал ее предводителем. Теперь Дмитрий достигал своих целей с помощью чужих рук. Что самое удивительное, у него все получалось. Единственное, что он не мог сделать, это причинить хоть какую-то боль сестре. В их семье категорически запрещалось рукоприкладство. Поэтому Дмитрий занимался тем, что устраивал сестре различные неприятности: поссорил ее с подругой, сделал так, чтобы с ней не общался мальчик, который ей нравился, девочке не дали роль в школьном спектакле. Все эти мелочи грели ему душу, тем более что его даже не подозревали в причастности.

Отец и мать знали, что сын водится с хулиганами, но считали это просто мальчишеской дружбой, ведь дома Дима прилежно себя вел, всегда безропотно садился делать уроки, помогал по дому, хорошо учился.

Дмитрий и в самом деле был отличником. Ему достались отцовские гены, и все предметы давались легко. Он окончил школу с золотой медалью и поступил на экономическую специальность. Устроился на вечернюю работу и стал приносить родителям деньги. Отец и мать отказывались, но Дима настоял на своем, сказав, что для него помогать своим родителям — это честь. Финансовых проблем в доме никогда не было, но они приняли его помощь, чтобы не обидеть сына.

Отец и мать жили словно в розовых очках. Они считали, что Дмитрий, несмотря на все слухи, порядочный, честный и открытый человек. Владимир и Марина любили своих детей всем сердцем и слепо верили в то, что они самые лучшие.

Сын — целеустремленный и ответственный парень, дочь — тихая, нежная и бесконфликтная девочка. И если насчет сына они ошибались, то Оля действительно росла спокойным и добрым человеком. Она с радостью помогала маме по хозяйству и спокойно отправлялась в свою комнату, когда родители хотели отдохнуть. Девочка не любила шумные компании. Ее любимым времяпровождением стала отцовская библиотека. Все свободное время Оля посвящала книгам. Неудивительно, что ее выбор пал на пединститут. Отец и мать одобрили решение дочери. Они гордились детьми, расхваливая их перед знакомыми и друзьями. Те, в свою очередь, часто ставили Дмитрия и Ольгу в пример своим детям.

Когда позвонили из полиции и сообщили, что Дмитрий задержан, ни отец, ни мать не поверили в это. Они бросились в отделение полиции, чтобы разобраться в случившемся и наказать тех, кто оговорил их сына. Олю родители попросили остаться дома и не волноваться, заверив, что они во всем разберутся и вечером посмеются вместе за кружкой чая. Девушка спокойно устроилась в кресле с книгой в руках. Когда Оля оторвала взгляд от захватывающих страниц, за окном уже темнело, а отец и мать так и не вернулись домой.

Девушка в панике заметалась по квартире, не зная, что предпринять. В то время не было мобильных телефонов, и Оля принялась названивать в отделение полиции. Телефон то и дело был занят, и когда девушка наконец дозвонилась, она была на грани истерики. Только ничего путного Оле не сказали, и она решила сама поехать в полицию.

На вопросы девушки хмурый лейтенант вызвал своего коллегу майора, и ее провели в нужный кабинет.

— Где мои родители и брат? — накинулась Оля на мужчину.

— Ольга Владимировна, вашему брату предъявлено обвинение в незаконном обороте наркотических средств, — хмуро сообщил он.

— Что? — ошарашенно переспросила она.

— Дмитрия задержали за распространение наркотиков, — устало пояснил мужчина.

— Это какая-то ошибка, — прошептала девушка, оседая на стул.

— Это не ошибка. Дмитрий был задержан при продаже наркотических веществ. У него при себе было несколько пакетиков с наркотиками, — развеял ее сомнения майор.

— Зачем? — побледнела Ольга.

— Пожалуй, этот вопрос вам лучше задать брату.

— Я ничего не понимаю, — прижала она руки к щекам. — Мы ведь не нуждаемся. Зачем ему это? Это не может быть правдой, — замотала головой девушка. — Это какой-то сон. Я проснусь, и все окажется просто сном.

Майор посмотрел на Ольгу, которая находилась на грани обморока, вздохнув, поднялся и налил в стакан воду из графина.

— Выпейте.

— Спасибо, — кивнула она и залпом осушила стакан. — Я могу с ним увидеться?

— Сегодня уже нет. Приходите завтра утром.

— А мои родители? Они с ним? — забеспокоилась девушка.

— Вам не сообщили? — удивился мужчина.

— Что не сообщили? — выкрикнула в отчаянии Ольга.

Майор нахмурился и присел на стул, сцепив руки в замок.

— Вашему отцу стало плохо. Мы вызвали скорую помощь, и они увезли его в больницу.

— Что? — обессиленно уставилась Ольга на мужчину. — А где мама?

— Она отправилась с ним, — посмотрел он на нее с жалостью.

— В какую больницу его забрали? — вскочила девушка.

— В Склиф.

Ольга вскочила и, бросив впопыхах «до свидания», кинулась ловить такси. Когда она наконец ворвалась в корпус больницы, увидела маму. Сжавшись, та сидела на стуле со стаканом кофе из автомата. Увидев дочь, мама бросилась к ней и разрыдалась.

— Это правда.

— Я знаю, — прошептала девушка, едва сдерживая рыдания и поглаживая мать по волосам.

— Зачем он так поступил? — посмотрела на нее мать глазами, полными боли.

— Я не знаю. Что с папой? — задала девушка вопрос, от которого щемило сердце.

— Он уже в палате. Доктор сказал, что все обойдется. Только ему нужен отдых, — всхлипнула Марина.

— Инфаркт? — еле промолвила Ольга.

— Инсульт.

— Бедный папа, — выдохнула девушка.

Марина обняла дочь.

— Что же теперь будет? — заплакала Ольга.

— Ему нельзя волноваться. Я буду с ним, пока его не выпишут.

— А как же Дима?

— Он уже натворил все, что смог, — отрезала женщина.

— Но мы не можем его бросить, — округлила глаза Ольга.

— Он сам пошел на это. Тут только его вина. Ты представляешь, что с нами будет, если все узнают, что у нас сын-уголовник? Отца уволят, я тоже лишусь работы. Тебя отчислят из института, — гневно выпалила Марина.

— Но он ведь твой сын и мой брат. Мы не можем оставить все как есть, — удивленно посмотрела девушка на мать.

— Все, что мы можем, это найти адвоката и не болтать о случившемся направо и налево. Я скажу всем, что Дмитрий уехал учиться в Беларусь. Заберу его документы из института, прежде чем там узнают о ситуации. Благо сегодня суббота и туда не успела просочиться эта информация, — заверила дочь Марина.

Девушка во все глаза смотрела на всегда мягкую, добрую и любящую мать. Она твердо была уверена, что они с братом — самое главное в ее жизни. Сейчас же выходило, что ради положения в обществе мама готова на все, лишь бы никто не узнал о том, что ее сына осудили.

— Мы не можем его бросить, — покачала головой Ольга.

— Никто и не бросит его. Адвокату я уже позвонила. Передачи раз в месяц. Только завтра надо принести все необходимое на первое время. Сможешь собрать и отнести?

— Ты не хочешь его увидеть? — поразилась Оля.

— Он чуть не убил своего отца, — сузила глаза женщина. — Да, я буду с отцом, пока он не поправится.

Ольга опешила от такого ответа.

— Дима оступился, но он не хотел навредить отцу, — возразила девушка.

— Все, что он натворил, привело к таким последствиям, и пока отец не поправится, я от него не отойду.

Владимира выписали из больницы через три недели. Все эти дни Ольга сама занималась всеми проблемами. Девушка готовила правильную пищу для отца, встречалась с адвокатом, привозила передачи брату и выбила свидание с ним.

Встреча прошла не так, как хотела Ольга. Она рассказала брату об отце и последствиях его проступка. На что Дмитрий окрысился:

— Я не виноват ни в чем. Почему мне никто не верит? Почему вместо того, чтобы прийти ко мне и поддержать, отец лежит в больнице, а мать сидит возле него?

Ольга опешила от такого заявления. Она, конечно, знала, что ее брат — эгоистичный человек, но ведь не до такой степени.

— Дима, отцу сейчас требуется отдых. Если он начнет бегать по тюрьмам, это может привести к рецидиву, — твердо сказала девушка.

— Если он ничего не сделает, то мне дадут срок! — взвизгнул парень.

— Папа ничего не сможет сделать. Слишком много доказательств твоей вины, — покачала головой Оля.

— Я ни в чем не виноват! — заорал Дима.

— Есть свидетели, — возразила девушка.

— Это подставные люди. Неужели ты никогда про такое не читала? — свел брови к переносице парень.

— Слышала о таком, — кивнула она. — Но этот случай не про тебя.

— Ты настолько уверена в моей виновности? — зло ухмыльнулся Дима.

Оля тяжело вздохнула.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — еле выговорила она. — Но у полиции тоже нет причин обвинять невиновного человека. Адвокат считает, что тебе следует покаяться, и тогда срок будет меньше.

— Пошли своего адвоката знаешь куда?! — взорвался парень.

Он разразился такой нецензурной бранью, что Оля от удивления раскрыла рот и захлопала глазами.

— Сделай так, чтобы я отсюда вышел, — приказал Дима.

— Что я могу сделать? — спросила шокированная девушка.

— Что хочешь, но я должен оказаться на свободе, — твердо сказал парень.

— Боюсь, что это не в моих силах, — возразила Оля.

— Тогда ты об этом пожалеешь, — рявкнул Дмитрий.

— Что? — ошарашенно моргнула девушка.

— Если ты ничего не предпримешь, то пожалеешь об этом. Я найду способ отомстить, — членораздельно повторил ее брат.

Оля знала, что брат не питает к ней нежных чувств. Он не раз говорил ей об этом в открытую, когда родители не слышали. Но сейчас от него исходила самая настоящая ненависть. За что? Не она ведь толкнула его на преступление. Почему брат ей угрожает? Оля не успела ничего ответить, как в камеру зашел молодой лейтенант и сказал, что свидание окончено.

Девушка вскочила на ноги и бросилась вон из душного помещения. Только на улице она смогла прийти в себя и кое-как отдышаться. Оля не стала ничего рассказывать матери и отцу, но на свидания отказалась ходить наотрез. Она, как и прежде, участвовала в сборе передач, общалась с адвокатом, но решиться на очередную встречу не могла. Отец и мать тоже единожды встретились с сыном и сказали, что больше туда не вернутся. Они отказались рассказывать дочери, как прошла их встреча, и во время ужина сообщили, что больше в семье эта тема не должна подниматься.

Дмитрия осудили на два года. Отец и мать неделю ходили как во сне. Оля понимала их состояние, то же самое было и с ней. Чтобы хоть немного отвлечься, девушка с головой погрузилась в учебу и заметила, что родители тоже стали все дольше задерживаться на работе. Они смогли сделать так, что информация о сыне-уголовнике не просочилась туда, куда не следует. Левины говорили всем, что Дмитрий решил обучаться в другой стране, и им поверили.

При помощи связей Дима получал посылки из дома намного больше тех, что дозволены. Девушка читала письма, которые он писал родителям, с требованиями прислать как можно больше, и каждый раз видела, как мать старательно прячет глаза после прочтения очередного послания. Ни разу Оля не увидела слов любви в письмах брата.

Девушка с тревогой ждала его возвращения. Чем ближе был этот день, тем хуже она спала. Олю начинало колотить от одной мысли о брате. Она очень отчетливо помнила его угрозу и горящие злостью глаза.

Когда Диму выпустили на свободу, он сразу же заявил, что не будет жить с семьей, и девушка вздохнула с облегчением. Ольга полагала, что, находясь вдали от нее, брат не сможет воплотить в жизнь свою угрозу.

Дмитрий действительно не стал жить с ними, но никогда не брезговал забежать на ужин или попросить отца о финансовой помощи, словно не было тех лет, что он провел в тюрьме. Дима делал вид, что ничего не произошло, и вел себя, как и раньше. Родители стали прохладнее относиться к сыну, но все равно продолжали его любить. Отец не отказывал Диме в помощи, а мать радушно открывала двери, когда тот приходил в гости.

Постепенно все возвращалось в прежнее русло. Дмитрий устроился на работу, хотя отец намекал ему, что не мешало бы закончить аспирантуру, но сын лишь отмахивался от его наставлений. Он заявил, что собирается жениться и для этого хочет заработать, чтобы все организовать самому, а продолжением образования займется после. Мать попыталась образумить сына, сказав, что вначале следует подумать о будущей профессии, а только потом о женитьбе, тем более что сын отказался знакомить их со своей избранницей. Отец поддержал мать и заверил сына, что как только он получит диплом, то они с матерью помогут ему с финансовой частью свадьбы. Но Дмитрий остался непреклонен.

Когда спустя время им сообщили, что Дима вновь арестован, Ольга бросилась за лекарствами отца, боясь, что того опять разобьет инсульт. Но Владимир лишь отмахнулся. Он как ни в чем не бывало пошел работать к себе в кабинет. Девушка удивленно взглянула на мать, но та лишь развела руками.

— А что ты хотела? Мы это предвидели. Человек, ставший на кривую дорожку, вряд ли исправится, — горько усмехнулась она. — Не удивлюсь, если он и про свадьбу соврал лишь для того, чтобы заниматься своими делами и не тратить время на получение диплома.

— И вы не собираетесь ничего делать? — поразилась Оля.

— Конечно, мы его не бросим, окажем помощь, передачи будем передавать, но на этом все. Отец и я разочаровались в нем, — отрезала женщина…

— Когда Диму посадили в третий раз, родители не выдержали. Они заявили ему, что больше не станут покрывать его проделки перед друзьями и знакомыми. Отец и мать официально отказались от сына и перестали всячески ему помогать, — вздохнула Ольга.

— А вы? — поинтересовалась я.

— Отец поставил меня перед выбором: или они, или Дмитрий. С братом у нас никогда не было близких отношений, поэтому в тот момент я недолго раздумывала и, конечно, выбрала отца и мать. Потом, уже позже, я начала сомневаться, правильно ли я поступила, отрекшись от брата, но отец сказал, если я признаюсь всем, что у меня родственник-уголовник, то меня могут легко уволить. Кому нужен педагог, в семье которого вырастили преступника? — вздохнула женщина.

— А потом вы пожалели о своем выборе? — поинтересовалась я.

— Я больше испугалась, чем пожалела, — огорошила меня своим ответом Левина.

— Чего вы испугались? — нахмурилась я.

— После того, как вся семья отвернулась от Димы, я решила сходить к нему на свидание. Я до сих пор не знаю, что мною двигало, — закрыла глаза Ольга. — Но лучше бы я этого не делала.

— Почему? — недоуменно поинтересовалась я, покрутив в руках пустую кружку.

— Как сестре мне легко дали встретиться с братом. Отец тогда еще не успел официально отречься от Димы, и вопросов не возникло, — устало потерла она лицо. — Его привели в помещение, но, как вы могли уже догадаться, он не бросился ко мне с объятиями.

Женщина уставилась в одну точку, вспоминая события того дня…

— Зачем явилась? — грубо спросил Дима, увидев сестру.

— Хотела узнать, как у тебя дела, — промямлила обескураженная Ольга.

— Нормально. Можешь убираться, — кивнул Дима в сторону двери.

— Зачем ты так? — тихо спросила она у брата.

— А ты думала, я брошусь к тебе в объятия со слезами на глазах? — зло усмехнулся он.

— Нет, но…

— Я получил письмо от отца. Скоро я перестану быть твоим братом и их с матерью сыном. Так что нечего сюда шляться, — грубо выплюнул ей в лицо слова Дмитрий.

— Дима, послушай, я…

— Заткнись! — перебил он сестру. — Отец не хочет, чтобы его что-то связывало с сыном-уголовником, и ни ты, ни мать не пошли против него. Испугались потерять друзей и работу? — истерично хохотнул Дмитрий. — Решили отречься от меня ради положения в гнилом обществе? Так вот, вы пожалеете еще об этом.

Ольга смотрела в потемневшие глаза брата и понимала, что тот не шутит.

— Рано или поздно я выйду отсюда, и тогда вы все пожалеете, что не были на моей стороне, — скривил он губы. — Я сделаю так, чтобы и вы лишились тех, кто вам дорог.

— Как? — прошептала Оля.

— Убью, — оскалился Дмитрий.

— Что? — ошарашенно переспросила она, думая, что ослышалась.

— Жди расплаты! — расхохотался он каркающим смехом. — Пошла вон.

Оля на негнущихся ногах вышла из помещения для свиданий. В голове у нее шумело, а в глазах рябили размывчатые черные пятна. Ольга решила, что больше никогда сюда не вернется. Ей стало страшно. Она поверила в сказанные Дмитрием слова о мести…

— Я еще около года просыпалась от ужасных кошмаров, — поделилась со мной женщина.

— Жуть, — призналась я.

— Не то слово, — устало вздохнула Ольга.

— Он и правда отомстил? — посмотрела я на нее.

— Нет, — женщина отрицательно покачала головой. — Мы больше никогда не виделись. Оправившись, я зажила своей жизнью. Отец и мать делали вид, что у них никогда и не было сына, но я видела, что они оба стали более угрюмыми, злыми и нелюдимыми. Больше мы не ходили в гости и не звали приятелей к себе. Складывалось ощущение, что родители просто перестали жить, а лишь существовали. Больше всего я боялась, что Дмитрий исполнит свою угрозу. Чем ближе подходила дата его освобождения, тем страшнее мне становилось. К этому времени родителей не стало, я вышла замуж, родила детей, и мне действительно было что терять. Я осталась единственная, на ком мог отыграться брат. Но шло время, и ничего не происходило. Дмитрий просто исчез из моей жизни в тот роковой день.

— Вы больше никогда не встречались? — уточнила я.

— Нет. Я не знаю, где он и как живет, — грустно ответила Ольга.

— Дмитрий хотел жениться, — напомнила я. — Наверняка он это сделал, и у него своя семья и заботы, в которых нет места для мести.

— Надо быть очень смелым человеком, чтобы связать свою жизнь с трижды осужденным. Но если оно так и есть, то я рада за брата, — искренне сказала она. — Несмотря на все, я желаю ему счастья.

— А вы знаете ту, на ком он хотел жениться? — осведомилась я, зная ответ.

— Видела дважды, — кивнула она.

— Дважды? — удивилась я и прикусила язык, испугавшись, что ляпнула лишнее, но, кажется, женщина не придала значения моему вопросу.

— Да, первый раз на суде. Если честно, я очень удивилась, увидев там незнакомую девушку. Учитывая то, что они не были с Димой расписаны, она не могла присутствовать на заседании суда, но она была там. Обычная девушка с приятной внешностью. Такой не составило бы труда найти себе нормального спутника жизни, но она выбрала моего брата. Я видела, какими глазами она смотрела на Диму и как плакала после решения судьи, но родители лишь скривились, а я не рискнула подходить к девушке при них.

— А второй раз? — невольно поторопила я собеседницу.

Левина тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Второй раз был в тот день, когда я пришла последний раз к брату в тюрьму. После тяжелого разговора мне требовалось время, чтобы отдышаться. Я выбежала на улицу и пристроилась на лавочке, хватая воздух, словно рыба, выпущенная на берег, — усмехнулась она собственному сравнению. — Когда уже собиралась направиться домой, бросила последний взгляд на окна здания и увидела знакомое лицо. Это была та девушка, что присутствовала на суде. С трудом, но я вспомнила ее имя: Светлана. Не знаю, что мною двигало, но я бросилась обратно, мне захотелось предупредить несчастную девушку о том, что мой брат не такой, каким она его видит. Я хотела рассказать Свете, какой Дима на самом деле, чтобы она не строила иллюзий. Девушка выглядела очень наивной, и у меня внутри, — Ольга приложила руку к сердцу, — билась мысль: «Оля, предупреди ее».

— И вы ее предупредили? — спросила я, зная ответ.

— Да, но нарвалась на пару «добрых» слов в свой адрес и адрес родителей, — вздохнула Ольга.

— Вы поступили так, как считали нужным, — пожала я плечами.

— Да, но от этого стало так гадко на душе, особенно после брошенных слов Светланы.

— Каких? — нахмурилась я.

— Света сказала, что не собирается поступать так, как сделала моя семья. Она не бросит Диму в трудный момент из-за чужого мнения. Впрочем, она права. Это сейчас неважно, есть ли в семье уголовник, а раньше можно было поплатиться многим. Тогда я сделала свой выбор, но с каждым годом все чаще думаю: правильно ли я поступила? Да, у меня есть своя семья, дети, которых я люблю, надеюсь, скоро и внуки появятся, но хотелось, чтобы и брат был рядом. Увы, с того самого дня я не знаю, где он и как живет, — развела Левина руками.

— Всегда можно узнать у друзей Дмитрия, — пожала я плечами, — и попробовать восстановить общение.

— Возможно, вы и правы, но с тех пор много времени прошло, я не смогу посмотреть брату в глаза. Да и спрашивать не у кого. Дмитрий ни с кем близко не дружил. У него была своя компания, но все разъехались кто куда, — грустно сказала Ольга, не отводя взгляда от окна.

— Совсем все? — разочарованно спросила я.

— У Димы был только один по-настоящему близкий друг. Они дружили со школьных времен. Денис никогда не был в компании брата, здраво избегая такого общества, но, несмотря на это, он один из немногих, кого Дима уважал. Хотя Денис старше брата всего на два года, была между ними какая-то особенная связь. Я бы даже сказала, братская, — тепло улыбнулась женщина. — Денис жил в соседнем доме, и Дима мог к нему забежать даже посреди ночи.

— Может, они до сих пор общаются, — предположила я.

— Все возможно, — согласилась Левина. — Раньше мы часто пересекались, пока Денис не переехал в другой район. После переезда я его ни разу не видела, хоть он и оставил свои контакты на всякий случай.

— Ольга, возможно, мой вопрос покажется странным, но, может, вы знаете его теперешний адрес? — подумав, спросила я.

— Зачем он вам? — опешила женщина.

— Если они общаются до сих пор, значит, он нашел способ, как поддержать Дмитрия. Хотела с ним поговорить. Возможно, он даст совет, как мне вести себя по отношению к мужу, — солгала я, понимая, что глупее причины не придумать.

Но Левина понятливо кивнула и продиктовала адрес.

— Ольга, а за что посадили Дмитрия в третий раз? — полюбопытствовала я.

— Ох, — обреченно махнула она, — там была не одна статья. Как я поняла, он состоял в какой-то группировке, за которой водилось немало грехов. Эти люди, — скривилась женщина, — занимались незаконной транспортировкой и продажей органов по городам нашей необъятной страны.

— Ничего себе, — присвистнула я.

— Да. В руках у полиции оказались материалы с камер видеонаблюдения, где Дмитрий забирает «товар» и уходит с ним. К тому же, как оказалось, «товар» не был доставлен по месту назначения. Если бы брата взяли там с поличным, то получил бы он не десять лет, а пожизненное, — тихо закончила Ольга.

— Спасибо вам за рассказ, — искренне поблагодарила я ее, поднимаясь с дивана.

— Мне это было нужнее, — вымученно улыбнулась она. — Столько лет держать все в себе невыносимо трудно.

На прощание Левина оставила мне свой телефон и сказала еще раз хорошенько подумать о необходимости репетитора. Я пообещала, что взвешу все «за» и «против» и определюсь. Мне было неловко обманывать женщину после столь откровенного разговора, но признаться, что лгала, я уже не могла. На душе было настолько противно, словно на меня выплеснули ведро помоев.