Все-таки мысли материальны. Не успела я выйти на улицу, коря себя на все лады за то, что столь бесцеремонно залезла в душу к хорошему человеку ради своей выгоды, как на меня хлынул поток жидкости. Опешив от неожиданности, я стояла с выпученными глазами, не зная, что мне делать. Ко мне тут же подбежала молодая женщина с собачкой породы чихуахуа и запричитала:

— Господи, что за люди! Двадцать первый век на дворе, живут в многоквартирном доме с центральной канализацией, а ведут себя, как деревенские жители, привыкшие выплескивать помои на грядки с кабачками.

— Что? — ошарашенно переспросила я.

— Да, Люська с третьего этажа совсем охамела, каждый день выливает все отходы за окно, но при этом орет как ненормальная, если кто-нибудь выгуливает под ее окнами свою собаку, — взвилась хозяйка пса.

Я потихоньку приходила в себя после неожиданного холодного душа. Медленно опустила голову и посмотрела на свою одежду. Как назло, сегодня я решила надеть любимые джинсы и легкую блузочку мятного цвета с коротким рукавом. Теперь весь мой наряд покрылся грязными пятнами с элементами овощей.

— Что это? — взвизгнула я, тыча пальцем на свою одежду.

— Я ж тебе объясняю, — закатила глаза женщина, — Люська, зараза такая, вылила из своего окна очередную порцию отходов.

Твою ж за ногу! Как мне теперь в таком виде ехать к Арнольду?

— Который час? — выпалила я.

— Странная реакция, — опешила женщина и взглянула на запястье. — Начало второго.

— Черт, — выругалась я вслух. — Мне на работу надо.

Я чуть не заплакала от безысходности. Так тебе, Саша, и надо. Тебя настигла карма.

— Вот что, не ной, а пошли ко мне. Попробуем привести тебя в порядок. Меня зовут Марина, — строго сказала она.

Я всхлипнула и поплелась за женщиной, тянувшей меня обратно в недра вонючего подъезда. Я машинально скривилась от тяжелого запаха.

— От тебя сейчас тоже не розами пахнет, — ухмыльнулась она. — Потерпи.

Благо жила женщина на первом этаже и долго наслаждаться ароматами подъезда мне не пришлось.

— Ами, бегом в ванную, — приказала она собачке, и та бодро затрусила в нужном направлении. — Тебя как зовут? — спросила Марина.

— Саша, — обескураженно промямлила я.

— Тебе туда же, — хмыкнула она. — Снимай шмотки и лезь в душ.

Я не стала спорить и побежала вслед за собачкой. Не теряя времени, влезла в ванну и принялась тщательно натираться гелем для душа. Волосы помыла дважды, но запах так и не исчез. Я завернулась в полотенце и отправилась на поиски Марины. Женщина была на кухне и кормила Ами.

— Спасибо, — поблагодарила я ее.

— Не за что, — хмыкнула она.

— Все равно спасибо. Вот только если я обратно надену свою одежду, то толку с моего мытья мало будет, — вздохнула я, думая, что же делать.

— Не беда, наденешь мои шмотки. Мы примерно одного телосложения, — улыбнулась Марина.

— Ты так спокойно дашь мне свои вещи? — удивилась я.

— Надеюсь, что ты их вернешь, — подмигнула она. — Мама учила, что людям надо помогать.

— Хорошая у тебя мама. Только это не всегда безопасно, — покачала я головой.

— Безопасно, — хохотнула Марина. — У меня черный пояс по тхэквондо. Если кто и решит подгадить, то мало ему не покажется.

— Ты серьезно? — вылупилась я, разглядывая ее во все глаза.

Фигура у Марины была самая что ни на есть простая: в меру стройная, но без литых мышц.

— Серьезно, — кивнула она, ухмыляясь, и напрягла руку, отчего все мышцы под кожей резко забугрились.

— Обалдеть, — прошептала я, глядя на эту метаморфозу.

Марина поставила передо мной горячую кружку с кофе. Когда только успела заварить?

— Пей, а я пойду подыщу что-нибудь для тебя.

Марина выбежала из кухни, и я услышала звук включающейся стиральной машины. Спустя несколько минут женщина вернулась, держа в руках легкое платье цвета морской волны.

— Примерь, — кинула она его мне. — Должно подойти, а твои вещи я закинула в стиралку, иначе у меня вся ванная провоняет. Я бы на твоем месте сходила к Люське и устроила той головомойку.

Я кинула взгляд на висящие на стене часы и встрепенулась.

— Времени на это нет, — отмахнулась я, натягивая платье.

Оно село как влитое. Легкая струящаяся ткань в меру обтягивала фигуру в талии и расширялась к низу, доходя практически до колен.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я. — Завтра верну.

— Окей, — легкомысленно отмахнулась Марина.

— Мне пора бежать, — сообщила я извиняющимся тоном.

— Удачи, — подмигнула женщина, а собачка коротко тявкнула, выглянув из-под стола.

Словив такси, я молилась не попасть во все пробки по дороге, потому что очередную истерику Арнольда я выдержу с трудом. Если бы не мысль о том, что сегодня в моем кармане появится сумма, нужная для покупки велосипедов Юльке и Тимке, я вряд ли бы поддалась на уговоры Ксюты. Я устало откинула голову на заднем сиденье такси. Скорей бы этот безумный день закончился.

У здания телецентра я сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и смело шагнула внутрь. На входе дежурил уже знакомый секьюрити, но в этот раз я оказалась в списках, и он молча пропустил меня, лишь окинув оценивающим взглядом.

— Не бойтесь, гранаты в трусах нет, — ухмыльнулась я.

У охранника отвисла челюсть, а я проскользнула сквозь турникет и пошла в уже известном мне направлении. В гримерку зашла, как к себе домой. Все-таки человек — создание неприхотливое и быстро подстраивается даже под самые безумные обстоятельства. В комнате находилась только Лена в обществе шаурмы. Чуть не подавившись, она приветливо улыбнулась:

— Ты вовремя.

Я облегченно выдохнула.

— Мне повезло, на дороге не было пробок, иначе неизвестно, когда бы я явилась, — доверительно поделилась я.

— Арнольд бы тогда тебя на месте придушил, — хохотнула Лена, засовывая в рот остатки обеда.

— Тогда бы ему пришлось искать другую модель, — ухмыльнулась я.

— Он бы этого не пережил. Не знаю, чем ты ему приглянулась, но он сегодня в относительно хорошем расположении духа, — подмигнула она мне.

Дверь распахнулась и явила взору того, кого мы с Леной только что обсуждали.

— Явилась, — взвизгнул Арнольд. — Ты время видела?

— Я ведь вовремя приехала, — возмутилась я.

— Пока твою морду приведут в порядок, часы полночь пробьют, — схамил он.

— Тогда будешь сам себя снимать, — обиделась я на его слова.

Кажется, Лена говорила, что фотограф сегодня в относительно хорошем настроении. Боюсь тогда представить, какие комплименты он отвешивает в плохом. Я плюхнулась на стул и сложила руки на груди.

— Чего расселась?! — заверещал Арнольд.

— А что толку суетиться, если у меня такое лицо, что ему уже ничем не поможешь? — спросила я с вызовом.

Арнольд явно опешил от моей наглости.

— Ты в своем уме? У нас сроки горят, — разразился он.

— Вот и думай, как выкручиваться, раз мое лицо тебя не устраивает, — съязвила я. — Раз я не гожусь на роль модели, пойду варганить борщи и котлеты.

— Ладно, — буркнул фотограф. — Я был не прав. У тебя нормальное лицо. Поторопись, — выдавил он из себя и вылетел из гримерки.

— Обалдеть, — разинув рот, констатировала Лена.

Я облегченно выдохнула, словно разгрузила вагон с цементом. Слишком много стресса для одного дня.

— Можно мне кофе? — жалобно попросила я.

— Сейчас сделаю, — засветилась Лена. — Как ты его отбрила, — ее глаза загорелись. — С Арнольдом еще никто так не разговаривал в стенах этого здания.

— Поэтому он и ведет себя, как павлин, — буркнула я.

— Может, мне тоже попробовать в следующий раз дать ему отпор, — задумчиво протянула Лена.

— Ты только аккуратнее, — предостерегла я. — Не хватало, чтобы ты лишилась работы. Мне-то терять нечего. Но кто знает, как он поведет себя, если все вокруг последуют моему примеру.

Лена углубилась в свои мысли, молча поставила передо мной кружку с ароматным напитком и принялась колдовать над моей внешностью.

— Пожалуй, ты права, — вздохнула она.

— Что? — не поняла я.

— Не стоит перечить Арнольду, — пояснила Лена. — Повизжит и успокоится, а мне эта работа нужна.

— Но ты не давай переходить ему рамки дозволенного, — посоветовала я.

— Готово! — воскликнула Лена неожиданно.

Я посмотрела в зеркало и непроизвольно ахнула. На меня смотрело существо с явными проблемами со здоровьем. Желтого цвета лицо покрывали блеклые пятна, под глазами залегли синяки, а нос заострился.

— Здорово? — восхищенно спросила Лена.

— Это кто? — икнула я, тыча пальцем в отражение.

— Ты, — обиделась гримерша.

— Это же ужас какой-то, — ляпнула я.

— Какая концепция, такой и макияж, — возмутилась она.

— А какая у нас концепция? — осторожно уточнила я.

— Человек, страдающий проблемами с желудком из-за неправильного питания, — пояснила она, бодро перебирая вешалки с бесчисленными нарядами.

— Чего? — опешила я.

Замечательно. Я еще раз посмотрела на свое отражение. Гримерша поработала на славу. Если раньше Арнольду не нравилось мое лицо, то теперь оно не устраивало меня. В таком виде надо не в рекламе сниматься, а в огороде ворон распугивать.

— Натягивай, — кинула мне Лена грязно-серую тряпку.

— Это? — возмутилась я.

— Что тебя опять не устраивает? — разозлилась она.

— Я это не надену, — продолжила брыкаться я.

— Почему? — женщина устало опустилась на стул.

— Я таким даже пол не рискну помыть, а ты хочешь, чтобы я это на себя натянула, — скривилась я.

— Не хотела тебе этого говорить, но пахнет от тебя сегодня хуже, чем от грязного пола, — выдала Лена. — Ты случаем по дороге в мусорных контейнерах не рылась?

— Нет, — помрачнела я. Видимо, мой нос уже привык к этому запаху и я совершенно его не ощущала.

— Тогда почему от тебя так несет? — приподняла она бровь.

— Долгая история, — отмахнулась я.

— Тогда одевайся, — приказала она, — или позову Арнольда. Пусть он с тобой воюет.

Связываться с Арнольдом лишний раз не хотелось. Сдавшись, я принялась переодеваться.

— Так-то лучше, — обрадовалась Лена моему послушанию.

— Действительно, — буркнула я.

Облачившись в наряд, я покрутилась перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя. В зеркале отражалась больная тетка лет за пятьдесят, которая не знает, что такое ванна и стиральная машина. Наряд, в который помогла мне залезть Лена, больше всего напоминал тряпку, которой отмывали здание после пожара, а мое лицо, судя по всему, ей в этом помогало.

— Вы скоро? — всунувшись в гримерку, спросил какой-то паренек и, увидев мое скептическое выражение лица, добавил: — Прекрасно выглядите.

Я поперхнулась воздухом и уставилась на него во все глаза. Или парень пытался показаться вежливым, или у него явные проблемы со зрением.

— Сейчас переобуется и придет, — ответила ему Лена, пока я находилась в состоянии шока.

Паренек кивнул и захлопнул дверь с обратной стороны.

— Обувай, — всунула Лена мне в руки порванные кроссовки.

Я даже спорить не стала. Молча нацепила их на ноги и направилась в сторону двери.

— Удачи, — шепнула мне напоследок гримерша.

Я закатила глаза и поспешила покинуть ее обитель.

В студии, как и в прошлый раз, было достаточно много людей. Вот только обстановка была другой: в центре помещения стоял большой стол, на котором красовалось огромное количество разнообразных блюд. Напротив и по бокам фотозоны выстроились световые лампы, между которыми стоял Арнольд и крутил в руках увесистый фотоаппарат.

Я осмотрела всех людей в студии и не увидела среди них сестру.

— А где Ксения Соколова? — спросила я, подойдя к фотографу.

— На выездной съемке, — машинально ответил он, не поднимая головы от фотокамеры.

— Понятно, — буркнула я.

Арнольд, наконец, оторвал глаза от фотоаппарата и уставился на меня.

— Класс, — выдохнул он. — Тебя сейчас мать родная не узнает.

Я ухмыльнулась: она меня сейчас в любом виде не узнает, потому что видела только в младенческом возрасте.

— Ты шикарно выглядишь, — добавил Арнольд.

— Издеваешься? — взорвалась я.

— Ты чего? — опешил фотограф.

— Пошел бы сейчас со мной в кафе или на прогулку? — рыкнула я.

— Нет, — отчаянно замотал он головой.

— Так зачем ты говоришь, что я шикарно выгляжу, когда это не так?! — заорала я.

— Так я же говорю про образ, — возмутился Арнольд и принюхался. — У нас появились новые духи в арсенале?

Я испуганно отпрыгнула в сторону.

— Воняешь, как канализация, — радостно оповестил он.

Я еле сдержалась, чтобы не зарычать.

— Давай работать, — буркнула я.

— Окей, — довольно прищурился Арнольд. — Концепция съемки такая: сиди и жри.

— Что, прости? — нахмурилась я, переводя взгляд, полный ужаса, на заполненный едой стол.

— Садись, — приказал он, указывая на единственный стул перед столом. — Есть будешь то, что я скажу, чтобы не портить общий вид.

Я уселась и осмотрела пространство вокруг себя. В центре стола стояло огромное блюдо с запеченной курицей, которая на вид весила не меньше трех килограммов. Вокруг птички сверкал аппетитной корочкой картофель одинакового размера, щедро усыпанный укропом. Тут и там виднелись большие миски с разнообразными салатами. Штук двадцать красивых тарелочек радовало взгляд аппетитной нарезкой из сыров, колбас и мяса. Я насчитала двенадцать видов бутербродов, тут и там пестрела разнообразная закуска. И это все разбавляли тарелки с нарезанными овощами и фруктами, оливками, маслинами, красной и черной икрой. От такого изобилия разбегались глаза. Завершив рассматривать стол, я уставилась на Арнольда в ожидании дальнейших указаний.

— Бери ложку и начинай запихивать в себя салат, — не заставил он себя ждать.

Я вздохнула и схватила столовый прибор. Почерпнув ложкой немного оливье, отправила его в рот.

— Нет! — завизжал Арнольд.

Я проглотила салат и нахмурилась.

— Что не так?

— Ты не в ресторане, — рявкнул он. — Там будешь выпендриваться. Ты должна жрать. Зачерпывай ложку с горкой и запихивай себе в рот.

Не успела я донести новую ложку салата до рта, как Арнольд вновь заорал:

— Не так!

— А как? — разозлилась я.

Фотограф зарычал и бросился ко мне. Выхватил из моих рук ложку и зачерпнул чуть ли не полмиски салата.

— Я не впихну это в себя, — возмутилась я. — У меня рот так не откроется.

— И не надо, — так спокойно ответил Арнольд, что я недоверчиво покосилась на него. — Ты должна не есть, а заглатывать еду, как свинья. Жадно набрасываешься на овощное месиво и запихиваешь его себе в рот, размазывая по лицу.

Я открыла рот и тупо заморгала. Арнольд, увидев мое замешательство, поспешно запихнул в меня ложку. При этом все, что не влезло в мой рот, осело на щеках, подбородке, шее и одежде.

— Отлично, — азартно крикнул он и бросился фотографировать. — Продолжай хомячить, — рявкнул он, выводя меня из ступора.

Я активно заработала челюстью и с трудом проглотила салат.

— Еще зачерпывай, — приказал Арнольд.

Поняв, что никуда мне не деться, я принялась поглощать огромными ложками содержимое салатника, надеясь, что меня не стошнит. Словно прочитав мои мысли, фотограф оторвался от фотоаппарата и невозмутимо заявил:

— Если решишь извергнуть харчи, ведро у твоих ног.

Я недоуменно заглянула под стол и увидела десятилитровое оцинкованное ведро. Вполне возможно, оно мне сегодня понадобится.

— Теперь хватай курицу и руками разрывай ее пополам, — заявил Арнольд.

Я схватила несчастную птицу и попыталась выполнить приказ. Но не тут-то было: жирная тушка скользила в руках.

— Не тормози, — взвизгнул Арнольд.

— Она не поддается, — выдавила я.

— О небеса, — закатил он глаза. — Брось несчастную курицу и хватай в обе руки по жареной колбасе.

Я нашла на столе необходимую тарелку и схватила колбаски.

— Жри, — рявкнул Арнольд.

Через десять минут таких приказов меня замутило, и еда начала проситься на выход. Я сползла под стол и простонала:

— Все. Больше не могу.

Желудок кричал от боли. Я попыталась отдышаться и почувствовала, что еда больше не просится обратно.

— На сегодня хватит, — заявил фотограф, и я облегченно вздохнула. — Ты как? — склонился он надо мной.

Я приоткрыла глаза и выдавила:

— Нормально.

Арнольд кивнул и принялся раздавать приказы своей команде. Спустя несколько минут до меня начал доходить смысл ранее сказанных им слов. Я подскочила на месте и, ударившись головой о столешницу, поднялась.

— Что значит «на сегодня хватит»? — уточнила я.

— На днях ты опять снимаешься у меня в рекламе, — нагло заявил Арнольд.

Я опешила.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Посмотрим, — довольно ухмыльнулся он. — Иди переодевайся.

Я вылетела из студии и бросилась к гримерке. Лена сидела на диване и поглощала пиццу. Меня сразу же затошнило.

— Как ты можешь столько есть?

— Спокойно, — прошамкала с полным ртом гримерша. — Будешь?

— Нет! — взвизгнула я не хуже самого Арнольда.

Лена рассмеялась.

— Сочувствую. Возьми в нижнем ящике таблетки. Легче станет, — заботливо добавила она.

Я последовала совету Лены. Через пятнадцать минут и правда стало легче. Я повеселела и принялась смывать макияж.

— Подожди, я помогу, — засуетилась гримерша.

— Ешь, — отмахнулась я.

Дверь распахнулась, явив взору уже знакомого паренька.

— Ленка, — заговорщицки начал он, — там съедобный реквизит остался. Погнали брать, пока дают.

Лена обеспокоенно взглянула на меня.

— Беги, я справлюсь, — заверила я.

— Спасибо, — обрадовалась гримерша и бросилась вместе с пареньком в студию.

Не успели они убежать, как заявился Арнольд.

— Твой гонорар, — бросил он конверт передо мной.

Я кивнула, не отрываясь от зеркала.

— Это тоже тебе, — фотограф поставил передо мной пакет.

— Что это? — нахмурилась я.

— Еда.

— Убери, — отодвинула я пакет в сторону.

— Я понимаю, что тебе еще не скоро захочется перекусить, — ухмыльнулся он. — Домой забери, детей покормишь. Здесь все качественно, я сам собирал.

— С чего это ты такой заботливый? — настороженно покосилась я на Арнольда.

— Сам не знаю, — недоуменно почесал он голову.

Я продолжила смывать отвратительный макияж, но он никак не хотел оттираться.

— Знаешь, — неожиданно заговорил Арнольд, — не каждый осмелится мне перечить.

— У меня сложилось ощущение, что здесь никто на это не способен, — фыркнула я.

— Ты права, — согласился он. — Возможно, поэтому ты мне и приглянулась. Есть в этом своя прелесть.

— Философ, блин, — буркнула я.

— Ладно, я пошел. Время и день съемки скину сообщением, — оповестил он.

— Перебьешься, — огрызнулась я.

— Вряд ли, — оскалился Арнольд. — Не забудь пакет, я действительно собрал тебе самое лучшее: красную рыбу, баночку икры, буженину и всего остального по мелочи.

Я вспомнила аппетитные тарталетки с черной икрой и лососем. Съесть это я и правда вряд ли смогу, но пусть хоть дети полакомятся.

— Спасибо, — кивнула я.

Арнольд ушел, и буквально через несколько минут появилась Лена с огромным пакетом.

— Я тут и для тебя взяла, — радостно заявила она.

— Спасибо, не надо, — отказалась я.

— Почему? — изумленно моргнула гримерша.

— Арнольд об этом позаботился, — фыркнула я, кивнув на принесенный им пакет.

— Ого, — округлила Лена глаза. — Неожиданно.

— Угу, — буркнула я и взмолилась: — Помоги оттереть косметику.

Гримерша кивнула, схватила нужные флакончики и уже через несколько минут привела мое лицо в порядок. Я принялась быстро переодеваться.

— Ты бы замутила с Арнольдом, из вас получилась бы интересная пара, — заявила она.

От такого заявления я запуталась в одежде и кулем рухнула на пол, больно ударившись локтем.

— Сдурела? — гневно выпалила я, потирая ушибленную руку.

— А что такого? — наивно изумилась женщина.

— Ничего, — буркнула я.

— Ты подумай над этим, — нагло заявила она мне.

— Даже думать не стану, — покачала я головой.

— Почему? — опешила Лена. — Он симпатичный, хорошо зарабатывает и к тебе относится не так, как к другим.

— А еще он эксцентричный, неуравновешенный и с огромным самомнением, — фыркнула я.

— Как знаешь, — пожала она плечами и, видя, что я уже собралась, добавила: — До встречи.

— Вряд ли, — покачала я головой.

— Арнольд свое не упустит, — добавила Лена на прощание.

— Удачи ему, — хмыкнула я. — Все, я убежала.

Только в электричке я поняла, насколько устала. Измученно откинула голову на спинку сиденья и погрузилась в мысли. Чем больше я узнавала про жизнь Светланы и Дмитрия, тем меньше ее понимала. Складывалось ощущение, что эти люди все ото всех скрывали. Если с Дмитрием еще все было понятно, то скрытность Светы для меня оставалась загадкой. Хотя, возможно, женщина не привыкла никому доверять из-за того, кем являлся ее избранник. Но неужели на нее так повлияло то, что Дмитрий не раз нарушал закон? Хотя если учесть, за что арестовали Диму в третий раз, то, возможно, Света опасалась мести со стороны тех, кто пострадал от рук преступников. Но как это связано со мной и моей историей? Хотелось взвыть в голос, и меня останавливало лишь то, что я нахожусь в общественном месте.

Завтра попробую встретиться с другом Дмитрия, Денисом, и, возможно, что-нибудь выяснится. Будет прекрасно, если он знает, где сейчас находится его друг. Хорошо, что Ольга ничего не заподозрила и легко поделилась его адресом. Надеюсь, за эти годы Денис его не сменил. Но я буду не я, если не найду его.

Объявили мою остановку, и я, приоткрыв глаза, сладко потянулась. Мне всегда хорошо думается в транспорте. Мысли разбегаются по полочкам, освобождая место следующим, и голова становится предельно ясной.

Оглядевшись, я заметила, что места рядом со мной свободны. Мало того, передо мной и позади меня они также пустовали, а люди странно на меня косились. Я так погрузилась в мысли, что совершенно забыла, что от меня несет, словно от помойной ямы. Ощутила себя на мгновение хуже некуда, но сразу же махнула рукой. Главное, что теперь я знаю, в каком направлении мне двигаться дальше.

Воодушевленная собственной решимостью, я выскочила на своей станции и бодро зашагала в сторону дома. Хорошо, что хоть ужин готовить не надо: Арнольд собрал для меня довольно увесистый пакет с едой.

Переступив порог дома, я услышала смех и гул голосов, доносившиеся из кухни. Перпетуя Арнольдовна опять приволокла к нам какую-нибудь веселую компанию?

Скинув обувь, я направилась на звуки смеха, но, зайдя на кухню, слегка опешила: все мои домашние были в сборе и поглощали еду.

— Что за праздник? — удивилась я, рассматривая щедро уставленный тарелками с едой стол.

Я принялась перебирать в голове даты рождения детей, Ксюты, Макса, но все они приходились не на этот день. Может, праздник у Перпетуи Арнольдовны или Феодулии Марковны? Тогда мне будет крайне неудобно, что я явилась без подарка. Я выжидательно уставилась на Макса.

— Мой бизнес вышел на новый уровень, — довольно мурлыкнул он.

Вспомнив, что последние дни Макс ходил мрачнее тучи и был уставший, как тысяча чертей, я искренне обрадовалась его хорошему настроению. Максим и его лучший друг детства владеют несколькими магазинами автозапчастей и небольшой станцией технического обслуживания. И пусть они не бизнесмены-миллиардеры, но доход имеют приличный, что позволяет маме и бабушке не думать о хлебе насущном: их полностью содержит Макс. Он пытался и нам с Ксюшей всучить деньги за проживание, но я решительно отказалась. Максим попробовал сопротивляться, но я заявила, что если он не хочет поссориться, то пусть этот разговор больше не поднимает.

— Поздравляю тебя, — искренне сказала я.

Макс поднялся из-за стола, подскочил ко мне, схватил в охапку, поднял на руки и закружился по кухне. Я завизжала от неожиданности и легкого страха, что он меня сейчас раздавит.

— Отпусти! — крикнула я прямо ему в ухо.

— Нет! — жизнерадостно воскликнул он.

— Поставь меня на ноги, — жалобно попросила я, ощутив головокружение.

В этот раз Максим послушался, аккуратно опустил меня на пол и стиснул в объятиях.

— Макс, хватит, — потребовала Феодулия Марковна.

Я обернулась на женщину. Она сидела, поджав губы, и угрюмо взирала на нас.

— Отстань от мальчика, — одернула ее Перпетуя Арнольдовна. — Видишь же, что его сейчас порвет от чувств.

— Мама, я так счастлив, что готов обнять весь мир, — отмахнулся от матери Максим.

— Это неприлично, — раздула ноздри Феодулия Марковна.

— Чудесные духи, — шепнул мне Макс, не обращая внимания на мать.

Я с подозрением покосилась на друга: издевается? Но, вроде бы, нет, просто он настолько счастлив, что все вокруг кажется прекрасным.

— А и правда, чем это так несет? — поморщилась Юлька.

Я вспыхнула и покраснела.

— Дааа, — протянула Перпетуя Арнольдовна. — Такое ощущение, что где-то прорвало канализационную трубу.

— Или крысы сдохли, — добавила Юлька.

Все принялись принюхиваться и кидать на меня многоговорящие взгляды.

— Неудачный эксперимент, — буркнула я, чтобы не рассказывать правду. Представляю, как бы принялась потешаться надо мной Феодулия Марковна, если бы узнала, что на самом деле произошло. Не хочу, чтобы меня подкалывали и напоминали об этом досадном недоразумении.

— Что за эксперимент? — неожиданно заинтересовалась мать Максима.

— Сашка, садись за стол и попробуй тортик. В кондитерской сказали, что сочетание сливочного крема и лаванды сейчас в моде, — подтолкнул меня Макс, переводя тему, за что я была безумно благодарна ему.

Ксюша и дети смотрели на нас во все глаза, ухмыляясь.

— Любовь-морковь? — захлопала глазами Юлька.

— Нет, — покраснела я.

Стоит признать, что все дни, пока Макс был занят своими проблемами, мне его не хватало. Мы не так давно знакомы, но этот человек занял определенное место в моей жизни. Мы иногда выбирались в кафе или просто погулять, делились событиями, произошедшими за день, или просто болтали о всякой ерунде. С Максимом я чувствовала себя легко и непринужденно, да и он со мной, кажется, тоже. Поэтому Юлькин вопрос застал меня врасплох. Я сама еще не разобралась, что чувствую к Максу, и не хотела торопить события. Все-таки, если мы начнем с ним встречаться, наша жизнь изменится. У меня есть сын, Ксюта и Юлька, у него — мама, с которой мы никак не можем найти общий язык, поэтому торопиться я не хочу.

— А жаль, — улыбнулась Перпетуя Арнольдовна, смотря на нас горящими глазами.

— Не стоит об этом, — отрезала Феодулия Марковна.

— Правда, — мягко попросила я, в кои-то веки сойдясь с ней во мнении.

— Что тебе положить? — заботливо спросил Макс.

— Ничего, — скривилась я, вспоминая фотосессию. — Я не голодна.

— Саш, а что в пакете? — с любопытством покосилась на него Ксюша.

— Совсем забыла, — хлопнула я себя по лбу и бросилась к пакету.

На столе начали появляться одноразовые контейнеры с едой. Надо же, Арнольд даже упаковал все, а не просто покидал в пакетики. Как мило с его стороны. Надо признать, фотограф действительно выбрал все самое лучшее. Что ж, спасибо ему за это.

— Не хило, — окинула взглядом выложенные мной продукты Перпетуя Арнольдовна. — Откуда такой подгон?

Я закатила глаза. Боюсь, я не скоро привыкну к ее манере речи.

— Помогла с одним проектом, вот и отблагодарили, — пояснила я, не желая вдаваться в подробности.

— Неплохая такая благодарность, — кивнула Перпетуя Арнольдовна.

— Лучше бы деньгами дали, — фыркнула Феодулия Марковна.

— Не без этого, — улыбнулась я, доставая из сумки конверт. — Тимка, Юлька, вы, кажется, хотели новые велосипеды?

— Да, — недоуменно подтвердили они хором.

— Значит, купим, — обрадовала я их.

— Правда?! — заорала Юлька.

— Мам, ты серьезно? — бросился обнимать меня Тимка.

— Серьезно, — ласково потрепала я его по голове.

— Спасибо, — чмокнул он меня в щеку.

— Предлагаю завтра утром их и купить, — улыбнулась я. — Вы ведь определились с моделью?

— Да, — ответил Тимка. — Их как раз недавно завезли в магазин недалеко от нашей школы.

— О, даже не придется тащиться в Москву, — обрадовалась я. — Ксюша, ты с нами?

— Нет, мне на работу надо, — вздохнула она и неожиданно заявила: — Саш, мне Арнольд звонил.

— Даже слышать ничего не желаю, — подняла я руки вверх.

— Саша, ты послушай, прежде чем отказываться, — взмолилась сестрица.

— Кто такой Арнольд? — запыхтел Макс.

— Неважно, — отмахнулась я.

— Важно! — рявкнул он, и я недоуменно перевела на него взгляд.

Лицо Максима полыхало злостью, покрывшись бело-красными пятнами.

— Максик, отстань от Сашеньки, — пропела Феодулия Марковна таким слащавым голосом, что я поперхнулась.

— Мама, не вмешивайся, — зло бросил Макс.

— Максим, что ты себе позволяешь? — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Дети, кто со мной во двор искать призрачных белок? — весело воскликнула Перпетуя Арнольдовна.

Я покосилась на детей, с любопытством разглядывающих меня и Макса. Они нехотя перевели взгляд на старушку и уточнили:

— А кто такие призрачные белки?

— А вот это секрет, о котором никому нельзя рассказывать. Вам я его раскрою, но только не при всех. Вы со мной? — подмигнула она детям.

— Да! — воскликнули они хором, вскакивая со стульев и бросаясь во двор.

— Разбирайтесь, детки, — заговорщицки шепнула нам Перпетуя Арнольдовна и удалилась вслед за детьми.

Когда за ней закрылась дверь, Макс уставился на меня и требовательно повторил свой вопрос:

— Так кто такой Арнольд?

— Да, Сашенька, поведайте нам про свои шуры-муры, — ехидно сказала Феодулия Марковна.

— Не говорите ерунды, — отрезала я.

— Арнольд — это фотограф с моей работы, — попыталась прояснить ситуацию Ксюша.

— И в каком стиле он фотографирует? — растянула губы в улыбке мать Макса.

— В рекламном, — скривилась я.

— У меня слетела модель на одну съемку, и я попросила Сашку ее заменить, — продолжила моя сестрица.

— Не хочу никого обидеть, но из Саши модель, как из меня клоун, — фыркнула Феодулия Марковна.

— Мама! — гаркнул Макс.

— Согласна, модель из меня не очень, поэтому я никак не пойму, зачем Арнольд все время предлагает мне проекты, — повернулась я к Ксюте.

— Ты хорошо смотришься в кадре, — вздохнула Ксюша. — Для фотографа это самое главное. К тому же ты до этого нигде не снималась, твое лицо свежее и не замыленное.

— А мне кажется, дело совершенно в другом, — пропела Феодулия Марковна.

— В чем? — недоуменно посмотрела я на нее.

— Вашему Арнольду понравилась Саша, вот он и пробивает для нее дорожку, а потом охмурит, — хихикнула женщина.

— Не говорите ерунды, — разозлилась я.

— Тогда зачем тебе это? — мрачно спросил Максим.

— Хотела заработать, — честно ответила я, пожав плечами.

— Ты могла попросить денег у меня, — скривился Макс.

— С какой стати? — нахмурилась я.

— Вот именно, — поддержала меня Феодулия Марковна. — Сын, если тебе некуда девать деньги, можешь отдать их мне. Я как раз вчера видела одни замечательные сережки.

— Я же тебе дал буквально несколько дней назад довольно крупную сумму, — удивился Макс.

— Ты жалеешь для меня денег?! — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Мама, — устало потер лицо Максим, — я не жалею, но и выше головы прыгнуть не могу.

— Но ее ты готов содержать, — ткнула она пальцем в меня и вылетела из кухни.

Максим ошарашенно посмотрел на нас и кинулся следом за ней. На лестнице, ведущей на второй этаж, раздался его топот.

— Как же с ней трудно. Твой Макс — молодец: и обидеть не хочет, но и на шею не дает садиться, — заметила Ксюша.

— «Повезло» ему с мамой, — хмыкнула я.

— Иногда действительно радуешься, что у тебя нет родителей, — усмехнулась моя сестра.

Я задумчиво посмотрела на нее. В детстве мы часто мечтали, что нас удочерит одна семья и мы будем жить в любви и заботе. Повзрослев, мы редко говорим о времени, проведенном в детдоме. Конечно, вспоминаем какие-то детские истории, но это происходит нечасто. Ксюша всегда хотела большую семью. Что будет, если она узнает, что мы можем оказаться не родными? Раньше я никогда не обращала внимания на то, что мы мало чем похожи. У нас разные черты внешности и характера, интересы у нас тоже не сильно сходятся. Откажется ли Ксюша от меня, если мы не родные? Горечь затопила душу, и я помотала головой, отгоняя грустные мысли. Нет, мы всегда держались друг за дружку, и ничто не может это изменить.

— Саш, — тихо сказала Ксюта, — ты можешь принять участие еще в одном проекте Арнольда?

— Зачем? — помрачнела я.

— Нам нужны деньги. Ты же помнишь, что мы решили ближайшую мою зарплату пустить на закупку недостающей мебели?

— Да, — кивнула я.

— У меня с машиной неполадки. Ремонт вылетит в копеечку, — отвела глаза сестра.

Да за что ж мне это все!

— Ладно, — буркнула я.

— Спасибо, — бросилась обнимать меня Ксюша. — Ты лучшая сестра на планете!

— Когда съемка? — спросила я.

— Сообщат накануне, — деловито кивнула она.

— Хорошо, — тяжело вздохнула я.

— Иди отдохни. Я сама все уберу и поговорю с Максимом.

— Спасибо, — устало ответила я и поплелась к себе.

Из комнаты, которую мы выделили для Перпетуи Арнольдовны и Феодулии Марковны, доносилась беседа на повышенных тонах. Думать ни о чем не хотелось, поэтому я уютно устроилась в кровати, накрывшись мягким тонким пледом, и взяла детектив, который так и не дочитала.

Стоило мне прочитать несколько глав, как в дверь аккуратно поскреблись, и на пороге появился Макс.

— Прости меня, — виновато произнес он.

— За что? — не поняла я.

— За маму. С ней тяжело порой, но она хороший человек, — принялся оправдываться Макс.

— Все хорошо, — отмахнулась я, не желая спорить.

— И за допрос прости, — еще больше поник Макс и присел на край моей кровати. — Я не должен был задавать вопросы в таком тоне. Твоя сестра мне все объяснила, но почему ты не обратилась ко мне, если вам нужны были деньги?

— С какой стати ты должен содержать меня и мою семью? — приподняла я бровь. — Мне кажется, у тебя и так хватает своих проблем.

— Ты же мне не чужая, — возмутился Максим.

— Возможно, — согласно кивнула я. — Но финансовые проблемы я как-нибудь решу сама. Руки, ноги есть, значит, работать можно.

— Да, но ты нас приютила, а так я бы смог отплатить взаимностью, — возразил он.

— Ты и так делаешь достаточно, — пожала я плечами. — Про покупку продуктов не забываешь. Перпетуя Арнольдовна играет с детьми. Так что ты мне ничего не должен.

— Саш, а где ты пропадаешь последнее время? — неожиданно спросил Макс. — Даже я заметил, что ты практически не бываешь дома. У тебя какие-то проблемы?

— Проблемы? — фальшиво рассмеялась я. — Нет. Просто пока отпуск и есть возможность, встречаюсь с подругами и гуляю. Еще раз спасибо за эту возможность Перпетуе Арнольдовне, иначе мой отпуск превратился бы в детский летний лагерь.

— Ты уверена? — подозрительно прищурился он.

— Конечно. Ты мне не веришь? — удивилась я вполне искренне.

— Саш, пообещай одну вещь, — Макс выжидательно посмотрел на меня.

— Какую? — насторожилась я.

— Если у тебя будут проблемы или тебе потребуется помощь, то я буду первым, к кому ты обратишься, — проникновенно сказал Макс.

— Хорошо, — пообещала я, скрестив пол пледом пальцы.

— Давай завтра вечером, часов в пять, куда-нибудь сходим, — спонтанно предложил он.

— Почему бы и нет, — улыбнулась я, мысленно прикидывая, успею ли я освободиться к этому времени.

— Тогда я заеду за тобой, и поедем в Москву, — подмигнул Максим.

— Завтра я и так буду там, — нехотя ответила я ему.

— Зачем? — нахмурился он.

— С подругой хочу увидеться, — непринужденно пожала я плечами.

— Хорошо, я заберу тебя от нее, — улыбнулся Макс.

— Договорились, — улыбнулась я в ответ.

— Отдыхай, — он взял мою руку и поцеловал в кончики пальцев.

Когда за ним закрылась дверь, я вновь взяла книгу, но погрузиться в историю героев было тяжело. Все-таки мне не хватало Макса последние дни. Я привыкла, что мы практически каждый день общаемся и делимся всем, а сейчас ни у него, ни у меня не было времени на душевные разговоры. К тому же я не уверена, что смогла бы посвятить его во всю эту историю. Почему-то мне было неловко от того, что ему пришлось бы ковыряться в прошлом не только моей жизни, но и Ксюшиной. Я не успела додумать мысль до конца, как погрузилась в сон, не удосужившись даже расстелить постель.