Выписали меня на шестой день. В палату вплыла Валентина Михайловна и торжественно заявила, что я полностью здорова и могу начинать собирать вещи, пока она готовит выписку. Собирать особо было нечего. Одежду, в которой я поступила в больницу, Макс велел выкинуть и привез только то, в чем мне предстояло отсюда выйти, два комплекта пижамы и халат. Они не заняли много места в пакете. Сверху я заботливо уложила детективы, которые успела не только прочитать, но и перечитать за время пребывания в стационаре. Остатки продуктов решила не забирать, а отнесла их на пост: пусть медсестры съедят в обед или отдадут другим больным. Поэтому сборы вышли короткими, и я маялась в ожидании больничного листа.

За воротами больницы меня встречал только Макс. Они с Арнольдом позаботились о том, чтобы мои домашние так и не узнали, где оказалась, как выразился Максим, «безголовая Александра». Нервотрепку от эксцентричного фотографа мне еще предстоит выдержать, несмотря на то, что он звонил мне каждый день и гнусавым голосом рассказывал, что со мной сделает, когда вернется из командировки, в которой я якобы нахожусь с ним.

Лето сбавило обороты с того самого дня, как я попала в больницу. На улице стояла замечательная погода: умеренная жара и легкий ветерок. Мне запрещено было выходить во двор больницы, и сейчас я ощущала себя заключенной, которой дали амнистию.

— Привет, — поприветствовала я Макса, который подпирал машину в ожидании, когда я, наконец, надышусь свежим воздухом.

— Привет, мое личное несчастье, — хмыкнул он.

— Почему это несчастье? — возмутилась я.

— Потому что если с тобой что-то случится, то мне будет очень плохо, а следить за тобой ежесекундно не получится при всем желании, — парировал Максим.

— Не надо за мной следить, — надулась я.

— Ошибаешься, — хохотнул он.

— Пфф…

— Поехали. Нас уже заждались, — потрепал Макс меня по голове.

— Кто? Куда? — забыла я про обиду.

— Я же обещал, что если будешь хорошо себя вести, то все узнаешь из первых уст, — снисходительно улыбнулся друг.

— Мы едем к Смирнову? — обрадовалась я.

— Да.

— В отделение?

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Решили с Мишей встретиться на нейтральной территории.

— А я смотрю, вы сдружились, — заметила я. — Когда только успели?

— Еще после того, как он нашел угонщика, — хмыкнул Максим.

— А почему ты мне не рассказывал? — удивилась я.

— Не думал, что тебе это интересно, — пожал он плечами. — Да и когда? Мы в последнее время с тобой практически и не виделись. То я в своих проблемах, то ты в своих делах.

Я потупила взгляд и решила промолчать.

— Поехали? — усмехнулся Макс.

Я кивнула и полезла в машину.

Добрались до места назначения довольно-таки быстро. Им оказался небольшой уютный ресторан.

— Как необычно, — воскликнула я, разглядывая интерьер.

Ресторан был оформлен в морском стиле. Две стены были заменены на огромные от пола и до потолка аквариумы, в которых плавали рыбы, крабы и даже медузы. На столах стояли подставки для соли и салфеток в виде небольших корабликов. Вместо стульев стояли мягкие кресла, на спинках которых висели пушистые пледы цвета морской волны. Впрочем, и весь интерьер был оформлен в подобном цвете, варьировался лишь оттенок.

— Я знал, что тебе понравится, — приобнял меня за талию Максим.

— У меня такое чувство, словно я готова съесть мамонта, — шепотом призналась я.

— Они давно вымерли, — также шепотом ответил мне Макс, — а этот ресторан, прости, специализируется в основном на рыбном меню.

— Рыба так рыба, — пожала я плечами и ослепительно улыбнулась сидящему за одним из столов Смирнову: — Здравствуйте.

— Александра, сколько лет, сколько зим, — язвительно поприветствовал меня он.

— Да и года не прошло, — в тон ему фыркнула я.

— Ваша неуемная энергия влезать туда, куда не надо, поражает даже меня, повидавшего немало в стенах управления. Не думали сменить род деятельности? — усмехнулся майор.

— Нет уж, спасибо. Нас и здесь неплохо кормят, — я обворожительно улыбнулась, беря в руки меню.

Макс был прав: меню было исключительно рыбным. В любом блюде в обязательном порядке присутствовал этот ингредиент. Интересно, а с десертами они как выкручиваются? Я выбрала горячее блюдо — запеченная дорадо с пряными травами и овощами, а на десерт — классический медовик и капучино. Сладкого мне не хотелось, но любопытство перевесило. Интересно ведь, что придумал ресторан, чтобы оправдать рыбную тематику. Мужчин любопытство не терзало, поэтому они взяли только горячее: морскую рыбу, запеченную на гриле, с гарниром из батата и листьев кресс-салата, а вместо десерта — черный кофе.

Пока мы ожидали заказ, Макс и Смирнов вели между собой непринужденную беседу про автомобили. Я в этом ничего не понимала и благоразумно молчала, рассматривая разнообразных рыбок. Мне до безумия хотелось спросить, что же узнал Смирнов, но я понимала, что голодных мужчин лучше ни о чем не просить.

Когда с обедом было покончено, официант принес кофе и мой десерт. Я в изумлении уставилась на торт. Да, пожалуй, с фантазией у местных поваров все в порядке: если в рецепте нет рыбы, то почему бы не сделать блюдо в форме рыбы? Я пораженно покачала головой собственным мыслям и отпила кофе.

— Теперь можно и поговорить, — насытившись, откинулся на стуле Смирнов.

— Наконец-то, — не выдержала я, а мужчины рассмеялись.

— Нет, — покачал головой майор, — вас, милая барышня, определенно надо зазывать к нам в отдел.

Ну уж нет. Работаю спокойно переводчиком и отлично. Хватит мне того, что я умудрилась связаться с Арнольдом, встреча с которым мне еще предстоит сегодня сразу же после ужина. Спасибо, что хоть Максим согласился меня сопровождать, дабы эмоциональный фотограф действительно не сделал со мной все то, что обещал по телефону за эти дни.

— Для начала давайте перейдем на «ты», — прервал мои размышления Михаил, — и ты расскажешь все то, что успела узнать.

— Хорошо, — покорно кивнула я, вызвав недоуменный взгляд мужчин, и принялась вываливать ту информацию, которую успела добыть.

Смирнов внимательно слушал, периодически кивая в такт моим словам и презрительно морщась. Максу я уже успела поведать о своих приключениях, хоть он об этом и не просил, поэтому сейчас мой друг сидел со скучающим видом и отвечал на рабочие вопросы в мессенджере.

— А теперь я расскажу вам, друзья, сказку, — сказал Смирнов, когда я закончила свой рассказ. — Что-то из этого вы уже знаете, а что-то будет вам в новинку, — хмыкнул он загадочно.

Мы с Максом переглянулись и обратились в слух.

— Одна пара очень мечтала о двух дочках, — начал свой рассказ Смирнов, — и их мечтам суждено было сбыться. Путь был непростым, но вселенная всегда одаривает тех, кто всеми силами стремится к своей мечте. Так было и у пары Марчук. Потерявшая всякую надежду, Анна забеременела и родила здоровую девочку Светлану. Спустя недолгое время появилась на свет и вторая долгожданная дочь: Мария. В детстве девочки были очень дружны. Они отличались характерами и увлечениями, но всегда были неразлучны, даже засыпали в одной кровати. Игорь занимал руководящую должность в одном из НИИ, неплохо зарабатывал, и это позволяло Анне посвящать всю себя дочерям.

Однако, несмотря на такую близость, Мария всегда больше тянулась к отцу, и когда он умер, это стало самым большим для нее горем. Девочка замкнулась в себе, могла по несколько дней не выходить из своей комнаты и рыдала сутками напролет. Анна металась вокруг младшей дочери, пытаясь ее успокоить, но у нее ничего путного не получалось. Отчаявшись, она пожаловалась подруге, жившей с ними по соседству, а та, в свою очередь, дала ей контакты психолога, хорошего по тем временам специалиста. Обратись Анна к нему сразу, возможно, судьба младшей дочери сложилась бы по-другому, но прошло уже несколько месяцев со смерти отца, и Мария, убитая горем, стала ощущать себя одинокой.

С максимализмом, присущим подросткам ее возраста, девочка рассудила, что если Света и мать не скорбят по отцу так же, как она, значит, они его никогда не любили. Это обозлило девочку, она стала обвинять мать в смерти отца, начала грубить, вести себя вызывающе, чтобы отомстить Анне за то, что, как казалось Марии, та никогда не любила своего мужа. Под раздачу попала и старшая сестра, продолжившая жить прежней жизнью. Когда Анна заговорила с младшей дочерью о посещении психолога, который поможет ей справиться с горем, Мария окончательно потеряла разум. Она кричала и брыкалась, что не даст засунуть себя в психушку, чтобы избавиться от себя. На все оправдания Анны, что специалист лишь поговорит с ней, девочка не реагировала, а когда мать и старшая сестра уснули, Мария взяла деньги из кошелька матери и сбежала из дома.

Она решила найти свою двоюродную тетку по линии отца, которая жила в Краснодаре. Вот насколько девочка хотела избавиться от общества матери. Мария полночи бродила по ночной Москве, заблудилась, продрогла, проголодалась, устала и впала в отчаяние.

Когда, проплутав еще больше часа, Маша, наконец, вышла к вокзалу, ее радости не было предела. Купив в круглосуточном буфете несколько пирожков и горячий чай, девочка успокоилась. Почему никто не обратил на хорошо одетую девочку внимание и не задался вопросом о том, где ее родители, не понятно.

Поезд до Краснодара отправлялся в семь утра, времени еще было достаточно, а после горячего чая Марию сморила усталость, и она пристроилась на скамейке в зале ожидания.

Когда Маша проснулась, она обнаружила, что все деньги, взятые у матери, исчезли: ее попросту обворовали. Девочка корила себя, что не купила билет на поезд сразу. Мария попробовала обратиться за помощью к людям, наивно полагая, что они не откажут ей и дадут нужную сумму, но все как один попытались привлечь внимание дежурных полицейских. Испугавшись, что те отведут ее домой к матери, девочка убежала с вокзала.

Мария долго плутала по незнакомым подворотням. Для ребенка, родившегося и выросшего в Москве, она отвратительно знала город, привыкнув перемещаться исключительно на автомобиле с отцом или матерью. Вконец уставшая, голодная, она зашла в первый попавшийся подъезд, поднялась на последний этаж и, устроившись на подоконнике, заснула.

Проснулась Маша от того, что ее кто-то тормошил за плечо.

— Девочка, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила незнакомая женщина.

Мария хотела было кивнуть, но неожиданно для себя разрыдалась. Женщина, которую, как, оказалось, звали Степанида Ивановна, недолго думая, затащила девочку к себе в квартиру. Выдала ей огромную кружку с чаем, поставила на стол блюдо с творожным пирогом и внимательно наблюдала, как та жадно его ела, практически не жуя.

— Не торопись, а то подавишься, — не выдержав, строго сказала женщина Марии.

Та сбавила обороты.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Степанида Ивановна.

— Маша, — тихо ответила девочка.

— Откуда ты и как здесь оказалась? — осторожно спросила женщина, чтобы не спугнуть ребенка.

— Я из Москвы. Мой папа умер, а мама решила сдать меня в сумасшедший дом, — заплакала Мария.

— Почему? — опешила Степанида Ивановна.

Женщина, более двадцати лет проработавшая врачом, могла с первого взгляда отличить адекватного человека от безумца. Сидящая перед ней девочка никак не походила на пациентов психиатрической клиники, поэтому женщина решила узнать правду.

— Она меня ненавидит, — всхлипнула девочка.

— Почему ты так решила? — нахмурилась Степанида Ивановна.

— Ее бесит, что я горюю по папе. Сама ни разу не заплакала после его смерти, а я, по ее мнению, ненормальная, раз не могу смириться с этим, — сказала Маша, давясь горькими слезами.

Женщина оценивающе взглянула на девочку. В том, что та говорит правду, она не сомневалась, но также она прекрасно знала, что детям свойственно преувеличивать реальность.

— Мама все равно будет тебя искать. Скажи свой адрес, и я отведу тебя домой. Обещаю поговорить с твоей мамой и объяснить ей, что ты не нуждаешься в лечении в психиатрической больнице.

— Нет, нет, нет! — у Марии началась истерика. — Я лучше буду жить на улице, чем с ней. Отпустите меня.

Степанида Ивановна с трудом успокоила Марию и, накапав ей приличную дозу успокоительного лекарства, уложила спать. Женщина решила аккуратно расспросить Машу о семье и самостоятельно узнать, насколько девочка права.

Мария прожила у нее больше недели. За это время Степанида Ивановна успела прикипеть к девочке. Она много рассказывала ей о своих родителях, о работе в больнице, где занимала должность заведующей отделением. Мария была в восторге от рассказов женщины и твердо заявила, что тоже хочет стать врачом и пойти работать непосредственно под руководство Степаниды Ивановны. Женщине невероятно понравилась Маша, а поскольку своих детей у нее не было, она стала обучать девочку медицинской мудрости.

Потихоньку Степанида Ивановна настолько наладила с Марией контакт, что смогла узнать то, что изначально планировала. Она съездила по адресу, который назвала ее подопечная, и, притворившись женщиной, желавшей купить в этом доме квартиру, расспросила сидящих у подъезда бабушек все про соседей, уделив особое внимание семье Марии. Там она и узнала, что мать девочки решила отвести ее к психологу. Анна надеялась, что тот поможет Маше справиться с ее эмоциональностью. Подумав, Степанида Ивановна приняла решение не говорить матери, что девочка у нее, а побеседовать сначала с самой Машей, чтобы не усугубить и так нестабильное состояние ребенка.

— Я не вернусь к ней, — твердо заявила девочка. — Можно, я останусь с вами? Мне здесь хорошо, — тихо призналась она.

— Ты не можешь сидеть взаперти вечно, тебе нужно учиться в школе, если ты хочешь поступить в медицинский институт, а если выйдешь из квартиры, то тебя найдет полиция, и тогда меня арестуют, — мягко объяснила Степанида Ивановна.

— Я не могу, — отчаянно замотала головой Маша. — Она отправит меня в психушку.

— Не отправит. Психолог и психиатр, как ты уже знаешь, совершенно разные профессии.

— Все равно не могу! — воскликнула Мария.

— Объясни почему, и мы вместе обязательно что-нибудь придумаем, — предложила ей женщина.

— Она не разрешит мне с вами видеться, — всхлипнула девочка.

Степанида Ивановна и сама не хотела разлучаться с Машей, настолько ей понравилась девочка, но и оставить ребенка у себя она тоже не могла. Поэтому пошла на отчаянный шаг.

— Не обязательно говорить ей, кто я. Ты можешь сказать, что ходишь к репетитору, — неожиданно даже для самой себя предложила женщина. — Скажи, что тебе требуется репетитор по русскому языку. Мы станем с тобой заниматься по выходным, и у меня будет возможность подготовить тебя к поступлению. Деньги можешь оставить себе.

— Вы сделаете это ради меня? — опешила Мария.

— Да.

— Но как я вернусь домой просто так? Что я скажу?

Женщина задумалась, и неожиданно ей пришло в голову то, что должно было порадовать Марию.

— Ты ведь говорила, что занимаешься в театральном кружке, — улыбнулась Степанида Ивановна.

— Да, — нахмурилась девочка. — Разве это важно?

— А что если нам разыграть спектакль? — подмигнула ей женщина.

— Какой спектакль? — загорелись глаза у Марии.

До знакомства со Степанидой Ивановной девочка хотела в будущем поступать в театральный вуз, но рассказы женщины о врачебных буднях настолько покорили ее сердце, что Маша поняла: ей прямая дорога в медицинский. Поэтому, когда Степанида Ивановна предложила ей поучаствовать в спектакле, в котором не было сценария, девочка оживилась и с восторгом принялась помогать составлять план действий, и он получился настолько простой, что она с легкостью сыграла главную роль.

Рано утром, пока еще не рассвело, они вышли на улицу, где женщина от души изгваздала одежду девочки грязью. Маша устроилась в переходе метро на картонной коробке и принялась ждать, когда Степанида Ивановна выполнит свою часть их плана. Она должна была сообщить о Маше дежурным полицейским. Буквально через час Мария уже находилась в отделении, куда спешила ее мать…

— А как же синяки на ее лице? — нахмурилась я, перебивая Смирнова.

— Это не имеет отношения к делу, — недовольно отмахнулся майор.

— Как это? — я аж подпрыгнула от возмущения.

Михаил закатил глаза.

— Накануне того дня Степанида Ивановна решила постирать тюль и шторы. Мария вызвалась ей помочь и полезла на стул, который стоял на столе, чтобы их повесить. Конструкция пошатнулась, и девочка, зацепив ногой мокрую ткань, неудачно упала. Хорошо хоть только синяками отделалась, — вздохнул Смирнов.

— Она что, их мокрыми вешала? — вытянулось лицо у Макса.

— Да, — кивнул майор.

— Зачем? — не понял мой друг.

— Я откуда знаю, — не выдержал Михаил.

— Для того, чтобы их не гладить. Если шторы повесить на место сразу после стирки, они под тяжестью сами выпрямятся, — пояснила я им то, что известно большинству женщин.

— М-да, — крякнул Макс.

— Со шторами разобрались? Я могу продолжать? — скривился Смирнов.

Мы синхронно кивнули, и он продолжил свой рассказ.

— Дальше вы и так знаете, что было: девочка вернулась домой. Пошла в школу. Со временем научилась контролировать свое поведение в угоду себе. К Степаниде Ивановне Маша приходила каждую неделю. Та с ней занималась, а девочка в благодарность помогала по хозяйству. Женщина стала ей ближе родной матери. С ней она делилась своими тайнами и успехами. Да и та отвечала взаимностью.

— Откуда ты знаешь? — вновь не сдержалась я.

— Слушай, не перебивай и узнаешь, — вспылил майор.

Я обиделась, но промолчала.

— Теперь слегка отклонимся от темы и вспомним про еще одного фигуранта нашего дела. Дмитрий Левин вырос в семье академиков. Те старались воспитывать своих детей строго, но правильно. Они хотели, чтобы и сын, и дочь выросли порядочными людьми, и избрали свой метод воздействия на них: поощрение за хорошие поступки и наказание за плохие. Любое действие детей придавалось оценке. Они любили и дочь, и сына.

Когда на свет появилась Ольга, Дмитрий стал ревновать родителей к ней. Он считал, что девочка перетягивает на себя их внимание, и со временем нашел решение, как это исправить. Однажды провалившись в холодную воду, мальчик получил все внимание родителей, которые в тот момент забыли даже о его маленькой сестренке, и он понял: так можно манипулировать отцом и матерью. С Дмитрием часто стали происходить случайности: то он потеряется, то порежется о стекло на прогулке. И все это принесло свои плоды: к десяти годам мальчик умело манипулировал не только родителями, но и учителями, одноклассниками, друзьями.

В школе Дмитрий собрал свою банду, которая выполняла все его поручения: проучить одноклассника, случайно толкнувшего его в столовой, отнять деньги у учеников младших классов и много чего еще. И, что самое интересное, парень всегда выходил сухим из воды. Сам Дмитрий руки не марал в таких вещах, а у его товарищей и мысли не возникало сдать своего вожака. Все, кто хоть раз пытался предать Диму, жестко изгонялись из компании. Вероятно, поэтому их банда не развалилась и после школы. Слухи о ней ходили далеко за пределами района, но ни на чем серьезном она не попадалась. То ли парни проворачивали все настолько филигранно, что их ни разу не заподозрили, то ли действительно не связывались ни с чем криминальным.

Дмитрий слыл умным, сильным, дерзким и невероятно везучим парнем. Внешне он тоже был довольно хорош собой и никогда не знал отбоя от представительниц прекрасного пола. Девушки вешались на него пачками, а он лишь снисходительно позволял любить себя.

Одной из числа воздыхательниц Дмитрия была Светлана. Девушка была на пять лет его моложе, и парню стало любопытно: насколько далеко она может зайти в своих чувствах к нему. Сам-то он считал себя уже взрослым студентом. Парню льстило слепое обожание Светланы, и он сам не успел понять, когда привык к этому. Слабохарактерная девушка умудрилась повернуть все так, что пара решила съехаться, что, впрочем, полностью устраивало Дмитрия: парень устал от постоянного контроля со стороны родителей. Перед Светой же он не считал нужным отчитываться.

Их банде время от времени подкидывали незаконные халтуры, и он, прикрывшись тем, что якобы устроился на работу, проворачивал с ребятами различные махинации. Но сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется. Дмитрия и еще нескольких парней поймали на распространении наркотиков, и юноша получил срок. В тюрьме он окончательно разочаровался в собственной семье, которая поставила мнение общества выше сына. Но Дмитрий не стал рвать отношения с родителями, здраво полагая, что без их поддержки в виде передач на зону долго он за решеткой не протянет.

Светлане же он писал лживые слезливые письма, рассчитывая на любовь девушки. Недаром говорят: ласковое теля двух маток сосет. Дмитрий крутил Светой, как ему было удобно.

Правильно сыграв на чувствах девушки, он вновь стал жить с ней, когда закончился срок. Дмитрий знал, что, вернись он домой, отец не оставит эту ситуацию и будет ежедневно капать ему на мозг…

Смирнов прервал свой рассказ и отпил воды.

— Я думаю, мотивы Дмитрия вам понятны? — спросил он у нас.

— Ты хотел сказать «подлые мотивы»? — фыркнул Макс.

— Согласна с тобой, — кивнула я ему. — Светлана искренне любила его, а он делал все лишь в угоду себе.

— Но и на старуху бывает проруха, — хохотнул Михаил.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Макс.

— Слушайте дальше и поймете, — усмехнулся майор.

Светлана парила от счастья, что все плохое уже позади, и она вновь воссоединилась со своим возлюбленным. Вот только девушка не учла того, что ее сестра была против такого положения дел. Мария, не питавшая любви ни к матери, ни к старшей сестре, заявила, что не хочет, чтобы Дмитрий жил с ними, но никто не собирался прислушиваться к ее мнению.

За то время, что Дима провел за решеткой, Мария повзрослела. Это уже была не взбалмошная девочка, а красивая девушка с целеустремленным характером, которая научилась добиваться поставленных целей. Мария решила проучить старшую сестру, совсем не хотевшую считаться с ее мнением. Она надавила на самое больное: чувства Светланы к Дмитрию. Мария всячески привлекала внимание парня, стала часто спрашивать его советы по поводу одежды, которая не отличалась целомудрием. Могла оставить открытой дверь в ванную комнату, когда шла принимать душ. Ходила по дому в коротеньких шортах и облегающем топе, которые подчеркивали фигуру. Стоит заметить, что все эти манипуляции Мария предпринимала лишь тогда, когда дома не было матери и старшей сестры. Естественно, Дмитрий быстро обратил внимание на молоденькую девушку и заинтересовался ею. Каково же было его удивление, когда симпатичная Мария стала всячески его игнорировать. Такое поведение лишь раззадорило парня, и он поставил себе цель: покорить этот Эверест…

— А его не смущало то, что Мария — сестра Светланы? — возмутился Макс.

Смирнов усмехнулся.

— Дмитрий не испытывал никаких чувств к Свете, и, когда его выпустили из тюрьмы, он стал в какой-то момент тяготиться этими отношениями. Светлана, которая боялась, что Дима вновь может натворить глупостей, всячески за ним следила и часто устраивала так называемый допрос с пристрастием. Гордому парню надоело такое отношение, — пожал плечами майор.

— И что, — разозлилась я, — это повод опускаться до того, чтобы изменить своей девушке?

— Дмитрий неоднократно ходил налево, будучи в отношениях со Светой, — вздохнул Михаил.

— В своем гнезде даже птичка не гадит, — был солидарен со мной Макс.

— Дмитрий любил только себя. Ему было фиолетово на чувства других людей, — крякнул Смирнов. — Но он не учел того, что Мария такая же. Парень, не привыкший, что его игнорируют, попытался привлечь ее внимание. Удалось ему это далеко не сразу, и он сам не понял, как влюбился в девушку. Маша все правильно рассчитала. Зная натуру Дмитрия, она надавила на его самолюбие и добилась того, чего хотела. Парень признался ей в любви, и они оказались в одной постели. Девушка рассчитала все так, что их обязательно должны были застукать. Услышав в самый пикантный момент, что кто-то вошел в квартиру, девушка переспросила:

— Ты правда меня любишь?

— Да, — жарко ответил Дмитрий, не заподозривший подвоха.

— А я тебя нет, — ответила ему Мария.

Парень не успел отреагировать на такой выпад, дверь в спальню открылась, и на пороге появилась Анна…

— Дальше вы и так знаете, что было, — сказал Смирнов. — Дмитрий понял, что Мария его использовала, и попробовал оправдаться перед Светланой, которая вернулась домой чуть позже матери. Света не знала, как реагировать на такое, но, когда на пороге появились полицейские, она испугалась, что вновь потеряет Диму, и сразу же простила его.

— Подожди, — задумчиво перебила я. — Получается, что Дмитрий и Мария первый раз переспали?

— Верно, — кивнул Смирнов.

— Но ведь к тому моменту Анна уже подозревала их, потому что однажды слышала характерные звуки из комнаты, которую занимали Светлана и Дмитрий. Только вот Светы тогда не было дома, — напомнила я.

— Ерунда, — усмехнулся майор. — Простое стечение обстоятельств. Дмитрий думал, что он один дома, и включил порнофильм. Вот, что слышала тогда Анна.

— А как так получилось, что Мария и Дмитрий все же сошлись? — поинтересовалась я.

— Честно сказать? — хмыкнул майор и выдал: — Маша та еще штучка. Она настолько сильно ненавидела свою сестру, что решила окончательно влюбить в себя Дмитрия. Когда парня осудили второй раз, они стали переписываться. Мария писала ему любовные письма, а Дима отвечал ей взаимностью.

— Тогда почему он не расстался со Светой? — удивилась я.

— А зачем? Бросив ее, он лишился бы еще одного источника передач, — ухмыльнулся Михаил.

— Получается, он морочил голову и Свете, и Маше? — уточнил Макс.

— Это он так думал, — хохотнул Смирнов. — Светлане голову он изрядно заморочил, а вот Мария только делала вид, что влюбилась в Дмитрия. В общем, слушайте дальше. Как вы помните, после того инцидента с изменой Мария ушла из дома. Знаете, куда она подалась?

— Нет, — ответили мы с Максом хором.

— К Степаниде Ивановне. Маша сказала женщине, что мать выгнала ее из дома, и та ей поверила. Женщина приютила девушку, которая уже окончила школу и собиралась подавать документы в медицинский институт, устроила ее к себе на работу в качестве санитарки, чтобы та набиралась опыта. Степанида Ивановна полюбила Марию, как собственную дочь, и та отвечала ей взаимностью. Пока Дмитрий отсиживал свой срок, Маша стала студенткой, и женщина была довольна ее старательности. А вот дальше начинается совсем невеселая история.

Степанида Ивановна занимала пост заведующей отделением хирургии. Придя устраиваться на работу совсем юной девушкой, она сумела подняться по карьерной лестнице и добиться уважения коллег. Незадолго до того дня, как женщина взяла к себе на работу Марию, к ней обратился один криминальный авторитет по имени Петр и сделал предложение, от которого она не могла отказаться. Петр четко дал понять, что в противном случае никто не даст гарантий, что Степанида останется в живых после этого разговора. Женщину изрядно запугали, и ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. Петр пообещал ей большие деньги за то, что она будет делать, а требовалось от нее ни много ни мало: органы…

— Что?! — подавилась я остатками холодного кофе.

Смирнов устало потер лицо.

— Я не все могу вам рассказать, там многое под грифом секретности, да вам все и не надо. В те времена была незаконная группировка, которая снабжала нужными органами высокопоставленных людей. Допустим, у какого-нибудь авторитетного человека заболела жена, и ей требуется пересадка сердца, но, пока она дождется своей очереди, не факт, что останется в живых. Для таких случаев существовала подпольная организация, которая могла добыть любой орган в нужный момент, если человек готов был отстегнуть немалые деньги. Но людей, которые могли позволить себе обратиться к криминальным личностям, не волновала такая мелочь, как деньги, когда на кону стояла жизнь близкого человека.

Связи у поставщиков органов были во многих городах России, и слухи ходили о них далеко за пределами Москвы. У полиции ушло несколько лет, чтобы накрыть именно главарей. Такие, как Петр, — всего лишь мелкие сошки по сравнению с теми, кто стоял у истоков дела. И у сотрудников правоохранительных органов попросту не хватало улик, чтобы сделать это раньше. Пострадало, как оказалось, немало людей.

Как я уже сказал, таким людям отказывать опасно, особенно, когда они показали свое лицо. Степанида Ивановна испугалась за свою жизнь и принялась сотрудничать с бандой. Обращались они к ней нечасто, приблизительно один раз в месяц. Общался с женщиной только Петр, поэтому, что собой представляют остальные, Степанида не знала. Ей требовалось под любым предлогом сделать так, чтобы орган, необходимый криминальным авторитетам, считался утилизированным, не пригодным к трансплантации. После этого женщина должна была уложить его в специальный контейнер для транспортировки. Затем поставить его в мусорное ведро, прикрыть использованными бинтами и оставить за мусорными контейнерами, которые стояли на территории больницы. Оттуда их уже забирал Петр и отвозил, куда требовалось…

— Как думаете, кому Степанида Ивановна приказала выносить ведро? — приподнял бровь Смирнов.

Мы с Максом пожали плечами. Ни у него, ни у меня не было предположений, кому женщина могла отвести такую роль.

— Кого Степанида Ивановна взяла на работу в качестве санитарки? Кто любил театральные представления? Кому она доверяла? — сделал подсказки майор.

— Маша, — ошарашенно прошептала я.

— Ничего себе, — присвистнул Макс. — Она же ее как дочь любила. И своими руками втянула в криминальную историю?

— В больницах всегда большая текучка санитарок и уборщиц. Не каждый вынесет такую тяжелую работу. В больнице, где работала Степанида, санитарки дольше, чем на несколько месяцев, не задерживались. И как им доверять? Нет, в дело были посвящены только те, в ком женщина была уверена. Всего несколько людей: сама Степанида, хирург, который добывал нужный орган и якобы его списывал, и Мария. Каждый из них получал большую сумму денег после каждой поставки. Чаще всего нужные органы принадлежали тем, кто пострадал в автомобильных авариях. Людей привозили в больницу, но было слишком поздно, и они умирали на операционном столе. Откуда-то криминальные авторитеты узнавали, какой именно орган будет в нужное время в больнице, и Петр звонил с заданием Степаниде Ивановне.

— Эти люди точно умирали своей смертью? — нахмурился Макс.

— Да, здесь все чисто, — кивнул Смирнов. — Полагаю, у них были свои связи в полиции, отсюда и информация.

— И они всегда действовали по одной и той же схеме: достали, списали, вынесли? — уточнил Макс.

— Да.

— Туда-сюда, туда-сюда: какой-то аттракцион мусорного ведра получается, — фыркнул мой друг.

— Аттракцион мусорного ведра? — засмеялся майор. — Похоже на то.

— Но как это все связано со мной? — недоуменно поинтересовалась я. — У меня все органы на месте.

— Уверена? — скептически скривился Михаил.

— Что ты имеешь в виду? — опешила я.

— То, что мозга у тебя явно нет, раз вечно лезешь, куда не надо, — фыркнул он.

Я возмущенно поджала губы, а мужчины рассмеялись.

— Не обижайся, — подмигнул мне Смирнов. — Я так полагаю, что ты и Ксюша являетесь «органами», которые не доехали до места назначения, — вздохнул он.

— Чего?!

— Однажды в кабинете Степаниды Ивановны раздался телефонный звонок. На том конце провода оказался Петр, который сделал женщине невероятное предложение.

— Через десять минут к вам в больницу привезут пострадавшую в аварии семью, — начал Петр.

— Какой орган требуется? — деловито поинтересовалась Степанида Ивановна.

— В том-то и дело, что в этот раз требуется не орган, — заискивающе продолжил мужчина.

— Не поняла, — напряглась женщина.

— Вместе с супружеской парой в машине ехали две девочки, несколько недель от роду. Они практически не пострадали в аварии, не считая нескольких царапин, — принялся объяснять Петр.

— И что? — нервно воскликнула Степанида. — Я не стану доставать органы у здоровых детей.

— Заткнись, — не сдержался мужчина. — Это и не требуется. Дети нужны живые и невредимые.

— Я на такое не подписывалась, — заявила ему женщина.

— Жить хочешь? Подпишешься, — ядовито прошипел Петр. — Поняла?

— Да, — испуганно прошептала Степанида.

— Тогда слушай, что от тебя требуется. Через пять минут спустишься к мусорным контейнерам. Там, замотанные в простыни, будут лежать две мертвые девочки, — проговорил Петр холодным тоном, от которого у женщины побежали по спине мурашки. — Заберешь их и подменишь на поступивших девочек, якобы те не выжили после аварии. Затем вколи им снотворное, замотай в какие-нибудь тряпки, чтобы не простудились, уложи в ведро и оставь за мусорными контейнерами. Все поняла?

— Я не могу, — заплакала Степанида.

— У тебя нет выбора, — отрезал Петр и отсоединился.

Степанида разрыдалась. Не успела женщина успокоиться, как вновь раздался телефонный звонок.

— Это опять я. План изменился, — неожиданно заявил Петр. — Надо доставить детей по определенному адресу. Оплата втрое выше.

— Куда? — уточнила Степанида, понимая, что у нее нет выбора.

Назвав адрес, мужчина бросил трубку…

— Я так думаю, — вздохнул Смирнов, — что Петр узнал про готовящуюся облаву и решил подстраховаться, отправив вместо себя Степаниду. Вот только она дала это поручение Марии, а та, зная все про поставщиков органов, испугалась и попросила об этой услуге Дмитрия.

— А он здесь каким боком? — округлил глаза Макс.

— Когда его выпустили из тюрьмы, они с Машей поддерживали интимную связь. Дмитрий, который действительно влюбился в Марию, не терял надежды добиться ее признания. Девушка, которой льстило такое отношение, не спешила связываться с бывшим уголовником, но и не торопилась избавиться от него. Испугавшись того, что приказала ей сделать Степанида Ивановна, Мария позвонила Дмитрию и попросила о помощи. Маша не ввела Диму в курс дела, а просто попросила его отвезти ведро по нужному адресу, приказав ни в коем случае не заглядывать в него. Когда парень появился на территории больницы, ведро уже стояло в оговоренном месте. Дмитрий взял его и отправился по указанному Марией адресу. И в который раз я убеждаюсь, что ты родилась в рубашке, Александра, — вздохнул Смирнов.

Я отрешенно слушала его рассказ, пытаясь переварить услышанное.

— Когда Дмитрий отправился выполнять просьбу Маши, одна из малышек проснулась, — продолжил майор. — То ли Степанида вколола недостаточную дозу снотворного, то ли оно не подействовало, но очнувшаяся девочка расплакалась. Левин чуть ведро не выронил от испуга. Поняв, что Мария втянула его в какую-то криминальную историю, парень принялся лихорадочно думать, как ему поступить дальше. Оказаться снова в тюрьме он не хотел. Когда вдалеке раздался звук сирены, Левин бросился бежать. На тот момент он практически успел добраться до нужного адреса и решил, что полиция явилась за ним. Бежал он долго и остановился, только когда перестало хватать дыхания. Осмотревшись, где он находится, парень увидел здание детского дома, и в голове созрело решение оставить детей на пороге заведения. Дмитрий был уверен, что плачущих девочек быстро обнаружат. Парень хоть и был уголовником, но не убийцей. Такой грех, как смерть детей, он не был готов взять на себя. Девочек Дмитрий тщательно завернул в простыни, оставил и сбежал. По-хорошему, ему нужно было затаиться, но парень вернулся в больницу, чтобы устроить Марии допрос. Его интересовало, в какую историю втянула его девушка и насколько погрязла в ней сама. Именно там их всех и задержали.

Полиция подняла материалы с камер видеонаблюдения и выяснила, кто именно был посыльным. Степаниду Ивановну, Марию, Дмитрия и хирурга, который проводил операции, задержали. На суде девушка клялась, что не знала, что было в ведре, она лишь выполняла поручение заведующей. Доказать ее причастность практически не удалось: ни на одной из камер не было подтверждений, что она заглядывала в содержимое ведра. Мария просто вышла с ведром к контейнерам и оставила его там. Дальше камеры показали, как Дмитрий забрал ведро и отправился за территорию больницы.

— Точно аттракцион мусорного ведра, — пробормотал Макс себе под нос.

— На допросе он отнекивался, говорил, будто не знал о содержимом ведра, и до конца стоял на своем, что просто доставил его по месту назначения. Только дело в том, что там дежурили наши сотрудники, и, естественно, «товар» не добрался по нужному адресу. Парню никто не поверил. Проблема еще состояла в том, что сотрудники полиции были уверены: в ведре находятся исключительно органы, ведь тела двух других девочек Степанида Ивановна уже успела оформить, как погибших при ДТП детей, и ни у кого не возникло иных мыслей.

— Почему тогда Дмитрий сам не сознался, что там находились дети? Почему он не сказал, что оставил их на пороге детского дома? — озадачился Макс.

— Подтверди он свою осведомленность, срок был бы намного больше, — пояснил Михаил. — Левин это знал, все-таки не в первый раз попал под следствие.

— Получается, что сотрудники полиции не знали о передаче детей? — нахмурился Максим.

— Да, — подтвердил Смирнов. — «Живым товаром» организация никогда не занималась. Свои дела они проворачивали исключительно с органами умерших людей, и никто даже не догадывался, что в этой истории фигурируют живые дети. Полиция в тот день задержала всех, и главарей в том числе. Все получили срок, кроме Марии. Ее вину доказать не удалось. Степанида Ивановна не стала сдавать девушку.

Женщина действительно хорошо к ней относилась, но им не суждено было больше увидеться. Степанида умерла, так и не выйдя на свободу. Что удивительно, Дмитрий на допросе тоже не упоминал имени Марии.

— Откуда тогда ты все это узнал? — опешил Макс.

— Мария не выдержала и все рассказала. Когда она поняла, что я слишком глубоко влез в эту историю, и правду скрыть не удастся, у нее началась истерика, и она стала каяться во всех грехах, — пожал плечами майор.

— А откуда обо всем этом знала Светлана? — спросил Максим.

— Ей спустя время рассказал Дмитрий. Он боялся, что останется на зоне без поддержки, и выложил ей все как есть. Кстати, этим она его и шантажировала, чтобы любимый не ушел к Марии. Та же, пораженная, что Дима не стал топить ее на суде, приняла чувства мужчины и искренне ждала его освобождения, чтобы быть вместе. Вот тут-то Светлана и поставила ультиматум Дмитрию. Или он с ней, или всплывет все то, что не всплыло. Левин жил со Светой, но не переставал любить Марию. Она отвечала ему взаимностью, и пара встречалась тайно от Светланы. В конце концов, Дмитрий не выдержал и, плюнув на все тайны, заявил ей, что уходит. Естественно, потом Света поняла, что все эти годы Дима и Мария водили ее за нос, и решила им отомстить. Оставалось только решить, как именно это сделать. Пока она молчала, все было хорошо, но когда принялась действовать, Мария узнала о письмах, которые старшая сестра отправила Саше. Как Светлане удалось докопаться, что Александра и есть одна из тех девочек, мы уже не узнаем, но женщина смогла найти ее, чтобы рассказать правду, — поведал майор.

— А откуда Мария узнала об этих письмах? — недоуменно спросил Макс.

— Света сама ей позвонила в пьяном бреду и стала смеяться в трубку, мол, скоро все вернется на круги своя, и безнаказанный будет наказан. Она рассказала младшей сестре о том, что сделала, и посоветовала начать сушить сухари, — покачал головой майор.

— Зачем такие сложности? — нахмурился Максим. — Зачем все эти письма? Почему она не пошла в полицию или не рассказала Саше все напрямую?

— Не знаю, — развел руками Смирнов. — Возможно, она хотела удостовериться во всем, но не успела, а может, было что-то еще. Когда Мария узнала, что Светлана отослала письма Саше, она ее устранила.

— Она сбила старшую сестру? Это не было случайное ДТП? — опешил Макс.

— Да, это ее рук дело, — скривился Михаил. — Светлану Мария ненавидела и даже не раскаивается в случившемся — напротив, обвиняет ее в том, что она не давала им с Дмитрием быть вместе на протяжении многих лет.

— А как Мария это провернула?

— Дождалась, когда сестра будет возвращаться домой, и переехала ее. Мы нашли следы крови Светланы и вмятину на машине. Мария не придумала ничего лучше, как просто ее помыть и спрятать в гараже от чужих глаз. Глупый поступок, по которому легко доказать ее вину. Избавься она от машины, было бы сложнее, — вздохнул Смирнов.

— Замкнутый круг. Она любит его, он любит другую. Другая то не любит, то любит его. В конечном итоге все несчастны, потому что оказались заложниками собственных чувств. Но какие чувства надо испытывать к мужчине, который любит другую женщину, чтобы попытаться вновь отправить его за решетку? — ошарашенно пробормотал Макс.

— Я полагаю, Светлана желала отправить туда не столько Дмитрия, сколько Марию. Возможно, тем самым она хотела стать единственной, кто опять будет о нем заботиться. Или это был способ отомстить им за все. Я не знаю, — развел руками майор. — Но, как по мне, все это дико.

— Саш, ты почему молчишь? — дернул меня за руку Макс.

Я обвела их пустым взглядом и разрыдалась.

— Сашка, ты чего? — опешил Максим.

— Александра, — взял меня за руку Смирнов.

На меня накатила опустошенность. Я лишь хотела узнать, как оказалась в детском доме, родные ли мы с Ксюшей сестры и куда делись наши родители. А оказалось, что наши родители мертвы. Нас собирались продать на органы. Женщина, хотевшая, чтобы я докопалась до правды, желавшая наказать тех, кто причинил ей боль, мертва, и мертва стараниями этих же людей. К такой правде я была не готова.

Кое-как справившись с рыданиями, я с удивлением обнаружила, что на столе стояли вода, кофе, чай и тортик. Макс и Михаил попеременно предлагали мне то одно, то другое в надежде успокоить мою истерику.

— Получается, мои родители мертвы? — спросила я сквозь слезы.

— Не знаю, — вздохнул Смирнов.

— Не поняла, — опешила я.

— Я хотел узнать, где их похоронили, чтобы ты могла с ними проститься. Почему-то мне в тот момент казалось, что это будет правильно по отношению к тебе, — вздохнул Михаил.

— И что? — нервно воскликнула я.

— Я отправил запрос и узнал о них все. Мужчина и женщина, в чьей машине вы с Ксюшей ехали, действительно были мужем и женой. Вот только детей у них не было.

— Как это? — сузил глаза Макс.

— А вот так, — рявкнул майор, — родить не успели, погибли в ДТП.

— Но как тогда мы с Ксюшей там оказались? — шепотом спросила я.

— Все, кто знал этих людей и еще жив, не знают ничего об этом. Поэтому, откуда вы там взялись, я не знаю, — огорошил меня Смирнов. — И понятия не имею, как узнать. Насколько я понял, когда Дмитрий подбросил вас под двери детского дома, тамошняя директриса посылала запрос в полицию, но та не нашла ваших родителей.

— Да. Анна Степановна, так зовут директрису, — пояснила я, — предположила, что от нас избавилась мать-кукушка, которой не были нужны дети. Поэтому ни я, ни Ксюша, уже будучи взрослыми, не пытались найти родителей.

— Я что-то такое и предполагал, — кивнул Михаил. — Сотрудники полиции искали вас среди украденных детей. Они отправили запрос, были ли заявления о пропаже детей в тот период времени. Увы, — развел он руками, — никто вас не искал.

— Кто же мы тогда? Если нас подбросила не мать, а Дмитрий, то где-то есть наши с Ксюшей родители. Но почему тогда нас не искали и как мы оказались в машине у совершенно незнакомых людей? — я чувствовала, как начинаю закипать от количества новых вопросов.

— Единственное, что я могу предположить, вас отобрали у каких-нибудь алкоголиков, чтобы продать на органы, — осторожно произнес Смирнов, опасаясь за мою реакцию.

Я замотала головой, словно китайский болванчик.

— Дочери алкоголиков, — пробормотала я себе под нос. — Пожалуй, это действительно единственное объяснение, почему мы никому не были нужны и нас никто не искал. Даже если бы нас продали на органы, никто бы не обеспокоился, куда делись две девочки. Оказаться в такой ситуации в детском доме — действительно дар свыше. Интересно, а мы с Ксюшей все-таки родные? — озадаченно спросила я.

— Саш, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Макс.

— Да, а что? — недоуменно посмотрела я на него.

— Ты как-то странно реагируешь на все, — ответил вместо него Смирнов. — То рыдаешь, то настолько холодно обо всем говоришь, что даже меня мороз по коже пробирает.

— Когда я думала, что наши родители погибли, а нас хотели разобрать по «запчастям», то мне было о ком плакать, а сейчас, — я тяжело вздохнула, — даже не знаю, что думать. Мы были никому не нужны, но мы есть друг у друга. Жизнь подарила нам шанс, и глупо это оплакивать. Вот только…

— Что? — нахмурился Михаил.

— Когда нас с Ксюшей нашли на пороге детского дома, при нас была записка с именами. Откуда? — озадаченно спросила я.

— Вероятнее всего, она была при вас изначально, — развел руками Смирнов. — Не знаю, для каких целей, но, поверь, Левин не имеет к ней никакого отношения.

— Может, мы все-таки родные сестры, — пробормотала я себе под нос.

— Хочешь, сделаю тест ДНК? — предложил Михаил, услышавший мое бормотание.

— Нет, — уверенно покачала я головой. — Я всю жизнь считала Ксюшу родной сестрой, и никакой тест этого не изменит. Поэтому не суетись, — улыбнулась я и схватила майора за руку. — Спасибо, что разобрался во всем. Правда, огромное спасибо. Без тебя я бы всего этого не узнала.

— И крепче спала бы, — буркнул Макс.

— Да, — согласилась я. — Иногда лучше оставаться в неведении, чем знать о себе такое, но я сама влезла в эту историю, и мне с этой правдой теперь жить.

— Не благодари, — покачал головой Михаил.

— А мне вот интересно, почему они пошли на столь отчаянный шаг и решили устранить Сашу, — неожиданно заявил Макс.

— Потому что наша ненаглядная Александра дала им понять, что ей многое известно, и она обязательно узнает все то, что еще не узнала. Почему-то при первой встрече Мария решила, что Саша не опасна и глупа, чтобы что-то раскопать. Наврала ей с три короба, в силу своей любви к искусству, и успокоилась. А вот уже после Сашиного последнего визита Мария и Дмитрий испугались. Как говорится, на воре и шапка горит. В тюрьму никто из них не хотел, вот они и решили: нет тела — нет дела. Откуда же им было знать, что у нее, — кивнул Смирнов в мою сторону, — столько друзей, которые беспокоятся о ней больше, чем она сама.

— Да, с друзьями мне повезло, — благодарно улыбнулась я.

— Только с друзьями? — ухмыльнулся майор и покосился на Макса.

— Всему свое время, — уклончиво ответила я, прекрасно понимая намек.

Макс намек тоже понял, но мой ответ его нисколько не впечатлил, поэтому он фыркнул и сказал:

— Мне еще один момент не дает покоя.

— Какой? — устало спросил Михаил и потер шею.

— В той давней истории с органами много нестыковок, почему на них никто не обратил внимания? — подпер голову рукой Макс.

— Каких, например? — хмыкнул Смирнов.

— Если за всеми велась слежка, то Дмитрий был бы неоднократно замечен во всей этой истории. А тут он единожды попал в зону действия камер и уже получил довольно немалый срок, — резонно заметил он.

— За всеми проследить там было невозможно, слишком много фигурантов. Может, следователи были очень рады, что схватили главарей этой организации, и на мелочи попросту закрыли глаза, — пожал плечами Михаил. — Могу предположить, еще сыграло свою роль то, что это дело распутывали весьма долго и наказывали всех по полной строгости. Как ни крути, но это ведь не банальная кража или грабеж. Здесь все намного сложнее было.

— А те, кто покупал органы, были наказаны? — поджал губы Макс.

— Как я уже говорил, в той истории многое под грифом секретности. Ты и представить себе не можешь, какие люди там фигурировали, — недовольно покачал головой майор.

— Но хоть кто-то из них понес наказание за это? — вспылил Максим.

Смирнов обезоруживающе поднял руки вверх и помотал головой, давая понять, что не может ответить на этот вопрос.

— Понятно, — выплюнул Макс.

— Ребята, мне кажется, основное мы уже узнали, — примирительно сказала я. — Если честно, больше всего мне хочется не думать об этом. Слишком мерзко и противно.

— Саша, пообещай мне, что больше не будешь ввязываться в криминальные истории, — повернулся Макс ко мне.

— Да я и сейчас не планировала, — тихо призналась я.

— Если в твоей жизни будет происходить какая-то чертовщина, то, будь добра, первым делом расскажи об этом мне, и мы вместе будем решать, как быть, — стукнул Макс ладонью по столу и уставился на меня упрямым взглядом.

— Хорошо, — хмыкнула я.

— И ты в это веришь? — хохотнул Смирнов, глядя на Максима.

— Смутно, — вздохнул он.

— Эй! — возмутилась я.

— Не ссорьтесь, — подмигнул мне майор и стал подниматься. — С вами, конечно, приятно общаться, но долг зовет, — шутливо поклонился майор.

— Спасибо тебе, — поблагодарила я, а Макс пожал ему руку.

— Хочешь еще что-нибудь? — спросил он у меня, когда Михаил ушел.

— Нет, — улыбнулась я. — Как бы это странно ни звучало, но меня тоже долг зовет.