Людмила произвела на меня самое приятное впечатление. Несмотря на преклонный возраст, было видно невооруженным взглядом, что женщина тщательно следит за собой: опрятный домашний костюм, аккуратной волной уложенные волосы, слегка подведенные брови и глаза. Мы комфортно устроились в гостиной, которая служила одновременно и библиотекой. На стеллажах выстроились в ряд книги русских и зарубежных классиков.

— Обширная коллекция, — заметила я с легкой улыбкой.

— Мои родители любили книги, а когда я вышла замуж и не стало свекра со свекровью, то собрание пополнилось и их экземплярами. Родители мужа были артистами, часто ездили на гастроли и всегда возвращались с книгами. Большая часть, — обвела Людмила рукой стеллажи, — их заслуга.

— Хорошо, когда есть возможность пополнять коллекцию, — заметила я.

— Да, наверное, — пожала женщина плечами. — Я всегда равнодушно относилась к книгам и оценила их, только когда дети обзавелись своими семьями. Неожиданно появилась прорва свободного времени, и я незаметно для себя увлеклась. Когда у тебя шестеро детей, как-то не остается времени на себя, а в детстве меня больше интересовала музыка.

— Шестеро детей, — ахнула я.

— Да, это только говорят, что в Советском Союзе не было секса, — рассмеялась женщина. — Все было, не было только принято об этом говорить. У вас есть дети?

— Сын. До вас мне далеко, — улыбнулась я. — Хочется хотя бы его на ноги поднять.

— Это только кажется, что тяжело, а тарелка супа всегда в доме найдется, — усмехнулась Людмила. — Зато сейчас у меня одиннадцать внуков, и это не предел. Я всегда хотела большую семью, но родители решили иначе. А в детстве я частенько мечтала о младшей сестричке, с которой мы бы вместе играли.

— Сестры не всегда дружны, — осторожно заметила я, намекая на волнующую меня тему. — Взять даже вашу подругу Свету, у них с сестрой не сложились отношения.

— Что правда, то правда, — вздохнула женщина. — Светочка все детство страдала от выходок своей сестрицы.

— Как? — ахнула я. — Это ведь Маше доставалось из-за Светланы.

— Кто вам сказал такую чушь? — фыркнула Людмила.

Я чуть было не выпалила, что сделала это сама Мария, но вовремя прикусила язык.

— Моя подруга работала с Машей какое-то время и рассказывала мне об этих ужасах, — выкрутилась я.

— Да, ужасы были, — ухмыльнулась она. — Только вот страдала от них Света.

— Но Мария рассказывала совсем другое, — возмутилась я.

Людмила окинула меня оценивающим взглядом.

— А, собственно, кто вы такая и что вам нужно?

Вопрос, к счастью, меня не смутил. По дороге я успела придумать легенду, поэтому, расплывшись в улыбке, с готовностью ответила:

— Я работаю в нотариальной службе, и мне поручено найти Дмитрия Левина.

— Зачем? — опешила собеседница от неожиданности.

— Ему оставили наследство, — невозмутимо пожала я плечами.

— Кто? — нахмурилась женщина.

— Извините, но я не имею права говорить об этом. Это регламент нашей организации. За такое по головке не погладят, — покачала я головой.

— Понимаю, — кивнула она, — но при чем тут Светочка?

— Знаете, родителей Левина нет в живых. С сестрой он не поддерживает отношения. Квартиру свою он продал, и куда переехал неизвестно. С работы уволился. Поэтому Светлана была единственным человеком, который мог подсказать, где искать Дмитрия, — понурилась я.

— Но уже не подскажет, — всхлипнула Людмила.

— Да, — тихо согласилась я.

— И не смогла бы, — вытерла она слезы носовым платком.

— Почему? — поинтересовалась я, зная ответ.

— Дмитрий ушел от нее, — печально оповестила женщина.

— Но почему? Они ведь не один год прожили вместе, — резонно заметила я.

— Жили, но Дима никогда не любил ее. Это было видно невооруженным взглядом. Нет, они не ругались. Вполне мирно существовали, но не было с его стороны обожания. Он просто принимал ее любовь как что-то должное. Мне сложно это говорить, но Светочка была удобна для него, — тяжело вздохнула Людмила.

— Может, он ее любил по-своему, просто не умел это показывать? — предположила я.

— Нет, — поджала она губы.

— Тогда зачем Света жертвовала собой? — закусила я губу.

— Она как раз таки любила его, и из-за этой любви не замечала очевидного предательства близких людей. Слишком наивной была и оставалась до конца своих дней, — вновь всхлипнула женщина.

— Какого предательства? — нахмурилась я.

— Это давнишняя история, — отмахнулась Люда.

— Она как-то связана с тем, что Дмитрий ушел от Светы? — поинтересовалась я.

— Что? — опешила женщина. Кажется, ей такое в голову не приходило.

— Возможно, это как-то связано, — повторила я.

— Возможно, — протянула она задумчиво.

Я выждала несколько минут, пока собеседница молча гипнотизировала стену, погруженная в свои мысли.

— Так все-таки о каком предательстве идет речь? — не выдержала я.

Людмила вздохнула и принялась вываливать на меня ворох информации, которая значительно расходилась с тем, что я уже знала.

Светлана и Мария выросли в семье людей, которые всю жизнь стремились дать своим детям все. Игорь и Анна, как только поженились, принялись мечтать о двух дочках. Аня долго не могла забеременеть, но Игорь поддерживал ее и просил не опускать руки. Она проходила врачей каждый месяц, сдавала анализы, посещала лечебные санатории, но долгожданная беременность так и не наступала. В какой-то момент Анна совсем опустила руки. Перестала принимать витамины, выписанные врачами, и осела дома. Каково же было ее удивление, когда спустя несколько месяцев она поняла, что беременна.

Игорь и Анна с нетерпением ждали встречи со своим первенцем. Девочку назвали Светой. Она появилась на свет здоровая и крепкая. Отец и мать не чаяли души в малышке, заваливая ее красивыми одежками и игрушками. Когда Анна узнала, что беременна во второй раз, да еще и девочкой, она разрыдалась. У Игоря глаза тоже были на мокром месте. Сбылось то, о чем они так мечтали: две дочки.

С детства отец и мать баловали малышек, редко ругая и наказывая, умиляясь их шаловливости. К слову, девочки росли дружными, несмотря на совершенно разные характеры. Света была нежной, ранимой и ласковой. Маша отличалась стойким характером и всегда отстаивала свои желания. Впрочем, и увлечения у девочек были разные. Светлана тяготела к спорту, и родители отдали ее в кружок по плаванью, а Мария обожала спектакли. Когда они всей семьей выбирались в театр, девочка с открытым ртом наблюдала за действиями на сцене и, естественно, пришла в восторг от предложения родителей посещать театральный кружок.

Их можно было назвать образцовой семьей. Анна стремилась сделать так, чтобы за ужином они собирались всем семейством, а отец всегда придумывал разнообразные семейные мероприятия на выходные: походы в лес, маленькие путешествия по России, экскурсии по музеям, мероприятия под открытым небом.

Все оборвалось со смертью Игоря. Когда его не стало, Анна не позволила себе долго горевать, несмотря на огромную любовь к мужу. Дети были ей важнее собственных мук. К сожалению, все попытки оказались тщетны.

Света всегда была привязана больше к матери, а вот Маша — к отцу. С его смертью девочка долго не могла смириться. Несколько месяцев она прорыдала в подушку, не хотела никого видеть и слышать. Сестра и мать боялись оставлять Машу одну хоть на минуту, переживая, что она может что-нибудь с собой сделать.

Спустя время горе все же отпустило девочку, но пережитое отразилось на ее характере. Она стала грубить, огрызаться, могла ударить Свету только за то, что та слишком громко смеялась или разговаривала по телефону. Ладно бы еще, если б удары были мимолетные, словно Маша хотела одернуть сестру, но нет. Светлане могло прилететь кулаком в глаз. Однажды Мария сломала ей нос за то, что сестра слегка пересолила суп, который попросила сварить мама на обед. Испугавшись такой агрессии, Анна решила отвести девочку к психологу. Тут-то у Марии окончательно и сорвало крышу: она сбежала из дома. Найти ее смогли только спустя две недели. Анна примчалась в отделение полиции и не узнала собственную дочь: испачканная оборванная одежда с чужого плеча, лицо в синяках и грязных разводах, сальные спутанные волосы — такая картина предстала перед ошарашенной женщиной.

— Машенька, как же так? — схватилась она за сердце, оседая на стул.

— А что не так? — зло хмыкнула дочь.

— Посмотри на себя! — воскликнула Анна. — В каком ты виде? Что случилось?

— Ничего не случилось, — пожала плечами Маша.

— Я ничего не понимаю, — отчаянно замотала головой Аня.

— Что ты не понимаешь? — сузила глаза Мария.

— Что с тобой случилось? — тихо повторила женщина.

— Ничего, — холодно ответила девочка.

— Почему ты вся побитая? Кто это сделал? — взгляд Анны заметался по присутствующим мужчинам в форме.

— Она не признается, — вздохнул самый старший из них.

— Маша, — строго посмотрела Анна на дочь, — немедленно признавайся, чьих это рук дело.

— А то что? — нагло усмехнулась Мария.

Женщина уставилась на нее в немом ужасе. От ее доброй маленькой девочки не осталось и следа. Сейчас на Анну смотрели глаза умудренного опытом человека, и это никак не вязалось с детским лицом.

— Где ты была? — тихо спросила женщина.

— Гуляла, — скривилась Маша.

Анна с трудом сдержалась, чтобы впервые в жизни не ударить собственную дочь.

— Немедленно домой! — сорвалась она.

— У меня нет дома, — взвизгнула Мария. — Мой дом там, где папа, а раз папы нет, то и дома у меня нет.

— Вам бы к психологу обратиться, — тихо заметил один из мужчин.

— Я хотела… — начала было Аня.

— Себя в дурку отправь, козел немытый, — взвизгнула девочка.

От такой грубости на лице у мужчины заходили желваки.

— Простите, простите, ради бога, — бросилась к нему Анна.

— Забирайте свою принцессу и прислушайтесь к совету, — устало потер тот рукой лицо.

— Спасибо вам, — обессиленно шепнула она мужчинам и повернулась к дочери. — Мы едем домой. Что бы ты ни говорила, ты еще несовершеннолетняя, и я несу за тебя ответственность, поэтому хочешь ты того или нет, ты отправляешься со мной, — холодно сказала Анна.

— Ты об этом пожалеешь, — прошипела Мария.

С этого дня в их семье начался кромешный ужас. Мария всеми силами доводила мать и сестру. Анна пыталась с ней разговаривать, просила, умоляла, кричала, грозила, но результат был один — отрицательный. Маша словно с цепи сорвалась, обвиняя всех вокруг в смерти любимого отца. Она могла накричать и ударить мать и Свету.

Анна не смогла выдержать этого и, впервые ударив младшую дочь, грубо заявила:

— Теперь, дорогая, ты будешь жить по моим правилам. Да, отец умер, и его не вернуть, но в этом нет ни моей, ни Светиной вины. Тебе придется смириться с этим и вести себя подобающе, иначе…

— Иначе что? Изобьешь меня до смерти? — выплюнула ей в лицо Мария.

— Нет, — нисколько не смутившись, холодно ответила Аня.

— Тогда что? — не испугалась ее угроз Маша.

— Что посеешь, то и пожнешь, — расплывчато ответила мать.

Но что бы ни предпринимала Анна, поведение младшей дочери не изменилось. Она стала вести себя еще более вызывающе. Могла не прийти ночевать домой или заявиться ближе к утру, еле стоя на ногах от огромной дозы алкоголя. Соседи не раз жаловались Анне на то, что Маша курит и развязно ведет себя с парнями, а на любые замечания огрызается и оскорбляет.

Света, видя, в каком угнетенном состоянии находится мать, тоже пробовала поговорить с младшей сестрой, но каждый раз натыкалась на стену отчуждения и вскоре беспомощно опустила руки. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь матери, она взвалила на себя все обязанности по хозяйству, призывая маму отдохнуть и провести время в свое удовольствие. Анна была очень благодарна старшей дочери. Если бы не ее поддержка, она бы уже наложила на себя руки. Как бы женщина ни храбрилась, но смерть мужа ее тоже подкосила. Анна старалась не показывать этого, но ночами рыдала в подушку. Усугубляло все и поведение Маши. Женщина не знала, как усмирить младшую дочь, и чувствовала, что с каждым днем все больше скатывается в бездну. Хоть она и старалась держаться, Света все прекрасно понимала. Когда девочка влюбилась и начала встречаться с Димой, Анна не препятствовала этому, но, когда Света призналась, что хочет строить свою семью и начать жить с парнем, Анна не выдержала и разрыдалась:

— Не оставляй меня.

— Мама, — обняла ее дочь, — я же никуда не уезжаю. Мы снимем квартиру где-нибудь поблизости и будем видеться с тобой каждый день.

— Нет, нет, нет, — скатилась в истерику Анна.

— Мама, не плачь, пожалуйста, — принялась успокаивать ее Светлана.

— Не оставляй меня одну, — сложила руки в молитвенном жесте Анна.

— Ты будешь не одна. С тобой остается… — Света замялась. — Маша.

— Вот именно! — воскликнула женщина. — Не оставляй меня с ней.

— Почему? — опешила Света.

— Она меня ненавидит, — всхлипнула Аня.

— Да, Маша никого, кроме себя, не любит, но ненависть — это слишком, — мягко возразила старшая дочь.

— Ты не понимаешь, — отчаянно замотала головой женщина. — Когда тебя нет дома, она обвиняет меня в смерти отца. Я не смогу с ней жить под одной крышей без тебя. Я боюсь ее.

— И что ты предлагаешь? — вздохнула Света. — Я люблю Диму, — тихо добавила она.

— Я знаю, — слабо улыбнулась ей Анна, — ты вся в меня. Если влюбилась, то один раз и на всю жизнь.

— Без него мне и жизнь не нужна, — выдохнула дочь.

— После смерти твоего отца у меня никого, кроме тебя, не осталось, а так бы…

— Мама!

— Не оставляй меня, — обняла она Свету.

— Как же нам теперь быть? — вздохнула девушка.

Анна задумалась на мгновение, и ее глаза засияли.

— Тебе ведь без разницы, где жить, лишь бы Дима был рядом? — посмотрела женщина на дочь.

— Да, — тихо согласилась Света.

— Живите здесь! — воскликнула женщина.

— Как? — опешила Света.

— Я не буду вам мешать, даже наоборот, — оживилась Анна. — Буду помогать вам во всем: готовить, стирать, а когда детки пойдут…

— Мама, — засмеялась Света, обнимая ее, — о детках еще рано думать.

— Так ты согласна? — возликовала женщина.

— А как Маша это воспримет? — поникла Света.

— Это мой дом, — вдруг резко заявила Анна, — и я вправе сама решать, кому здесь жить.

— Но…

— Никаких но! В конце концов, я устала от Машиных выходок. Если ее что-то не устраивает, то могу отправить в закрытую школу. Может, хоть там ее научат правильно себя вести, — ударила рукой по столу всегда сдержанная Анна.

— Это не выход, — покачала головой Света.

— А что ты предлагаешь? — скривилась женщина.

— Надо с ней спокойно поговорить и все объяснить, — предложила Света.

— Может, ты и права, — задумчиво пробормотала Анна.

Как бы Света ни рассчитывала на спокойный разговор, этому не суждено было исполниться. Стоило только начать беседу с Машей, как та сорвалась на крик.

— Вы в своем уме?! Посторонний мужчина в доме? Если бы папа был жив, он не допустил бы такого, — орала младшая дочь.

— Ты не права, — мягко возразила Света, все еще надеясь на спокойный разговор. — Папа очень нас любил и был бы счастлив, что вся семья хочет жить под одной крышей.

— Не неси бред, — рявкнула Мария. — Папа бы не потерпел чужого мужчину в доме, — топнула ногой сестрица.

— Ты ошибаешься, — возразила Анна. — Света права, он был бы счастлив.

— Как бы там ни было, я против, — сузила глаза Маша.

— Машенька, успокойся, — произнесла мать.

— Я спокойна как никогда, — выдохнула та.

— Тогда объясни: почему ты против? — попросила Света.

— Я хочу чувствовать, что это и мой дом тоже, — рявкнула Маша.

— А что тебе мешает? — пожала плечами сестра.

— А как твой благоверный посмотрит на то, если я буду ходить по дому в одном белье? — ухмыльнулась Маша. — Не боишься, что он может начать приставать ко мне?

— Чепуха, — фыркнула Света. — Дима любит меня.

— Какая наивность, — рассмеялась Маша.

— Мария! — одернула ее мать.

— Что Мария? Все мужики одинаковые! Покажи им обнаженную девку — и про любовь забудут, — зло выплюнула девушка.

— Откуда ты набралась такого? — ахнула Анна.

— Мама, сними, наконец, розовые очки, — скривилась младшая дочь. — Да, тебе повезло. Ты встретила приличного мужчину, но таких, как наш папа, единицы.

— Дима не такой, — возразила Света.

— Хочешь проверить? — ухмыльнулась Маша.

Света потерянно перевела взгляд на мать, не зная, что ответить младшей сестре.

Анна не выдержала и холодно сказала Маше:

— У тебя есть выбор.

— Какой же?

— Или Дима со Светой живут у нас и ты ведешь себя прилично, или же отправляешься в закрытую школу. Будешь приезжать на праздники, и не придется терпеть присутствие чужого, как ты выразилась, мужчины, — отрезала женщина.

— Вот как, — зло протянула Маша.

— Да, — непоколебимо кивнула Анна. — Выбор за тобой.

— Значит, ты готова избавиться от дочери из-за какого-то мужика? — приподняла бровь Маша.

— Дмитрий ни при чем, — покачала головой женщина. — Я хочу, чтобы Света жила с нами, и если для этого нужно, чтобы ее избранник жил здесь, то я только за.

— А мое мнение не учитывается? — рявкнула Маша.

— Мала еще для своего мнения, — не выдержала Анна. — Ты и так творишь, что в голову взбредет. Никого не слушаешь, так почему я должна прислушиваться к тебе?

— Хорошо, — неожиданно покорно ответила младшая дочь.

Анна недоуменно посмотрела на сияющую Свету.

— Спасибо, — жарко прошептала она, кидаясь обнимать сестру.

— Не за что, — усмехнулась Маша, и в ее глазах мелькнуло странное выражение.

Анна нахмурилась, силясь понять, что та задумала. Женщина не поверила, что младшая дочь так легко сдалась, и с этой минуты каждый день ожидала подвоха…

— Простите, — перебила я Людмилу, — а откуда вы все это знаете?

— Удивляет? — улыбнулась женщина.

— Да.

— Мы жили в панельном доме, а там, как всем известно, стены картонные. В нашем же доме складывалось такое ощущение, что их нет и вовсе. Казалось бы, довольно престижный дом. Квартиры в нем стоили весьма недешево, но по факту вышло, что сэкономили при строительстве капитально. Впрочем, верхние и нижние перекрытия были сделаны на совесть, а вот стены между квартирами были словно из картона. Мы жили в соседней со Светиной семьей квартире и часто становились свидетелями того, что происходит за стенкой. Анне еще повезло. Их квартира была угловой, и слышали их только мы, а вот все, что творилось в нашей семье, знал весь этаж, — рассмеялась женщина.

— Вот как, — обескураженно пробормотала я. — Неприятно.

— Неприятно? — рассмеялась Людмила. — Да это ужас какой-то, но, что удивительно, никто не хотел менять жилье. Всех все устраивало, а вот я переехала, как только появилась возможность. Родителей уговорить я не смогла, но, когда их не стало, сразу же занялась продажей квартиры и купила другую, заранее проверив ее на слышимость.

— Предусмотрительно, — кивнула я.

— Не то слово. Вы представить себе не можете, как это — жить, когда каждый твой шаг известен соседям.

Я мысленно фыркнула: уж я как никто другой могу это представить. Когда жила в детском доме, о собственном пространстве я и мечтать не могла. Единственным местом, где хоть как-то можно было найти уединение, была библиотека. Почему-то она не пользовалась популярностью у обитателей детского дома. Если кто и хотел почитать, то предпочитал брать книгу в комнату, а вот темное помещение, пропахшее пылью, никого не интересовало. Пожалуй, это было мое самое любимое место в свое время.

— Так вы тогда все слышали своими ушами? — уточнила я, выдернув себя из воспоминаний.

— Не только, — хмыкнула Людмила. — Помимо этого еще и Света поделилась со мной новостями. Она была на вершине блаженства от счастья, что будет жить с тем, кого любит всей душой. Да и сама Анна рассказывала об этом моей матери. Они были близкими подругами, и мать Светы переживала за поведение Маши. Она чувствовала, что та неспроста так легко уступила. Как в воду глядела, — вздохнула женщина.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

— Как раз то предательство, о котором я и говорила.

Света так была рада тому, что они с Димой будут жить вместе, что уговорила его переехать к ней как можно скорее. Парень слегка опешил от такого напора. Дима привык, что именно он управляет людьми, словно марионетками, и не был готов к такому повороту. Да, парня вполне устраивали отношения с девушкой, готовой ради него на все. Он даже согласился жить вместе, лишь бы съехать от правильных до мозга костей родителей. Но Дима не был готов к такому быстрому переезду. Света же, одержимая целью жить со своим возлюбленным, каким-то немыслимым образом умудрилась надавить на него. Дима и сам не понял, как они съехались так быстро. Анна приняла потенциального зятя более чем хорошо и наравне со Светой старалась угодить парню.

Своих родителей Дима поставил перед фактом: он не собирается поступать в аспирантуру, как того хотел отец, и переезжает жить к девушке. Естественно, родители парня приняли такую новость в штыки и наотрез отказались знакомиться с избранницей сына и ее семьей. Ко всему прочему, отец Димы поставил ему ультиматум: если он такой взрослый и не нуждается в родительских советах, то пусть сам и думает, как обеспечить себя и свою девушку.

Дима только презрительно фыркнул на такое заявление и, собрав свои вещи, переехал к Свете. Наконец-то ему не приходилось отчитываться, где он пропадает целыми днями и чем занимается. Света попробовала было вытянуть из парня эту информацию, но быстро наткнулась на сопротивление. Дима четко дал понять девушке, что если она будет следить за каждым его шагом, то их отношениям придет конец. Испугавшись такого поворота, Света больше никогда ничего не спрашивала по этому поводу и довольствовалась лишь тем, что он сам предпочитал ей рассказывать. Вскоре Дима заявил, что устроился на работу, чему девушка искренне обрадовалась. Света переживала, чтобы ее благоверный, который был заводилой местной банды, не впутался в какую-нибудь неприятную историю. Новость о том, что Дима нашел работу, успокоила девушку, и она перестала волноваться, когда тот поздно возвращался домой.

Так и потянулась их совместная и, как считала Света, счастливая жизнь. Девушка порхала по хозяйству, в чем ей активно помогала мама, готовилась к поступлению и с нетерпением ждала возвращения Димы с работы.

Даже Маша усмирила свой характер и вела себя прилично. И мать, и старшая сестра не могли нарадоваться такому изменению. Вот только говорят: в тихом омуте черти водятся. Эта поговорка как нельзя верно охарактеризовала изменения в характере Маши. Девушка нисколько не изменилась — она затаилась и ждала удобного случая, чтобы отомстить сестре и матери, которые решили не считаться с ее мнением…

— Не знаю, как ей это удалось, но результат был впечатляющий, — вздохнула Людмила.

Я мысленно начала закипать от нетерпения. Видимо, уловив мое настроение и наткнувшись на укоряющий взгляд, собеседница продолжила рассказ.

Однажды, вернувшись домой раньше обычного, Анна услышала странные звуки, которые могли означать только одно. Мысленно обрадовавшись и подумав о будущих внуках, она в самом радужном настроении тихо отправилась на кухню, чтобы не мешать Светлане и Дмитрию. Принявшись за приготовление ужина, она не заметила, как пролетело время, и каково же было ее удивление, когда в помещении появилась Света со словами:

— Мамочка, есть что перекусить? Весь день на ногах, думала, домой не доползу.

— А где ты была? — обескураженно спросила ее Анна.

— Мам, ты чего? — рассмеялась Света. — Сначала у одного репетитора, затем у другого, мне же поступать осенью.

— Ну да, — задумчиво протянула женщина.

— Так меня покормят? — спросила Света, не замечая странного состояния матери.

— Конечно, — кивнула та, делая на автомате бутерброды.

Анна силилась понять, что же она слышала, когда вернулась домой. Может, она ошиблась, и звуки доносились из соседней квартиры? Когда на пороге кухни появилась ухмыляющаяся Маша, у Анны зародились первые сомнения.

— Ты только что вернулась? — строго спросила она младшую дочь.

— Нет, — ухмыльнулась та. — Я почувствовала себя плохо и не пошла в школу. Пролежала весь день в кровати. Хорошая же ты мать, если даже не заметила моего присутствия, — зло выплюнула Маша.

Анна не знала, как реагировать на такой выпад. Она безмолвно таращилась на младшую дочь, силясь понять, что означает ее торжествующий взгляд.

— Любимая, ты уже дома? — появился на кухне Дима и обнял Свету.

— А почему ты не на работе? — удивилась девушка.

— С самого утра не мог подняться с кровати, голова разрывалась от боли, — пожаловался он.

— Бедненький, — пожалела парня Света. — Кушать хочешь?

— Я голодный как волк, — рассмеялся он.

— Мамуль, давай я тебе помогу, чтобы было быстрее, — предложила Света.

— Не надо, — отрицательно покачала головой Анна. — Все уже почти готово. Через десять минут будем ужинать.

— Прекрасная новость, — снова рассмеялся Дима. — Идем, расскажешь, как прошел твой день, — посмотрел он на Свету.

Когда они вышли из кухни, Анна строго посмотрела на младшую дочь, уничтожающую бутерброды, приготовленные для Светы.

— Что происходит?

— О чем ты? — невинно захлопала ресницами Маша.

— Почему ты мне ничего не сказала о плохом самочувствии и не предупредила, что прогуляла школу? — вспыхнула Анна.

— Мамуля, мне было так плохо, — залебезила Маша.

Вот только Анна хорошо знала свою дочь, и уже одно только «мамуля» натолкнуло ее на невеселые мысли.

— Чем ты занималась? — женщина посмотрела Маше в глаза.

— Спала весь день, даже не слышала, когда ты вернулась, — потупила взгляд дочь.

— Не лги мне! — не сдержавшись, рявкнула Анна.

— Что у вас тут происходит? — заглянула в кухню Света.

— Она мне не верит, — картинно разрыдалась Маша. — Считает, что я лгу и просто так прогуляла школу. А я бы так не поступила, у нас сегодня должна была быть репетиция к очередному школьному спектаклю! — выпалила она и выбежала из кухни, хлопнув дверью.

— Мамуль, — обняла Анну Света, — даже если она и соврала, зачем ты нервничаешь? Ты ведь прекрасно знаешь, что этим ничего не добьешься.

— Ты права, — вздохнула женщина.

Ночью Анна так и не смогла сомкнуть глаз. Из ее головы не выходили те звуки, которые она слышала, когда вернулась домой. Женщина бы не придала им значения, списав все на невоспитанность соседей, но мысль о том, что Дима и Маша оба были в этот момент дома, толкала ее на невероятные предположения. С одной стороны, Анна прекрасно знала свою младшую дочь, от которой можно было ожидать чего угодно. Она бы даже не удивилась, застав в постели Маши какого-нибудь парня. Несмотря на возраст ее младшей дочери, соседи неоднократно жаловались на ее вызывающее поведение. Но Анна ничего не могла с этим сделать, чтобы окончательно не разрушить отношения с Машей. С другой стороны, она не могла поверить в то, что Дима, всего ничего проживший под одной крышей со Светой, мог поступить подобным образом. Это никак не вязалось в голове у Анны.

Делиться своими сомнениями со Светой женщина не собиралась, здраво полагая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Окажись все ее предположения правдой, это разобьет сердце старшей дочери. Да, если парень, который еще даже не сделал предложение своей девушке, начинает ходить налево, это понятная причина разорвать с ним отношения. Но Анна знала, что Света пошла характером в нее. Дочь не сможет расстаться с Дмитрием и будет ежедневно терзать себя его изменами, не в силах порвать с ним. Если же Анна все расскажет старшей дочери, и та решит выяснить правду, то не факт, что Дмитрий не наплетет ей с три короба и, очернив мать, не предложит девушке съехать и жить отдельно. Тогда пострадает сама Анна. Единственное, что остается женщине, — выяснить правду. Если она окажется такой, как Анна предполагает, то ей надо сделать все, чтобы прекратить это. Если же ради благополучия Светы потребуется пойти на крайние меры, то она это сделает и отправит Машу в закрытую школу, но не позволит той ради мелкой мести испортить жизнь сестре. Приняв такое непростое решение, женщина решила не спускать глаз с младшей дочери и докопаться до правды.

На следующий день Анна принялась пристально следить за Машей, но так и не заметила ничего подозрительного. Понаблюдав за младшей дочерью еще неделю, женщина пришла к выводу, что все ее подозрения беспочвенны. И каково же было ее удивление, когда спустя день она застала Машу в объятиях Димы. Они стояли на кухне у окна, и парень нежно обнимал девушку за плечи.

— Что здесь происходит? — гневно спросила Анна.

— Это не то, что вы подумали, — нервно дернулся в сторону Дима.

— А что я должна была подумать? — вскинула брови женщина.

— Мамочка решила, что у нас тут акт сношения, — елейным голосом произнесла Маша. — Для нее любое прикосновение к тому, что принадлежит ее любимой Светочке, приравнивается к измене.

Лицо парня покрылось красными пятнами.

— Я надеюсь, что ничего подобного не дойдет до Светиных ушей, — зло взглянул он на Анну.

Женщина не ожидала такой агрессии в голосе того, кто всегда почтительно с ней разговаривал. Сейчас же от вежливого парня не осталось и следа. На нее смотрел разъяренный Дмитрий, готовый броситься на нее чуть ли не с кулаками. Анна внутренне сжалась и, совладав с собственным страхом, отважно потребовала:

— Тогда объясните, что здесь происходит, — последнее слово она произнесла чуть ли не шепотом, испугавшись реакции пылающего злостью Димы.

— Ничего из того, что вы подумали, — усмехнулся он. — Маша плакала из-за проблем в школе, а я ее успокаивал.

— Больше ведь никому нет дела до моих проблем, — выплюнула девушка слова в лицо матери.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Анна, позабыв о собственных подозрениях.

— Ничего, — процедила младшая дочь и выскочила из кухни.

Анна перевела тревожный взгляд на парня.

— Если честно, то я и сам не понял, — развел он руками и вышел вслед за Машей.

Анна задумчиво опустилась на стул и принялась перебирать ситуацию в голове. Не один из них не смог внятно объяснить, что здесь происходило. И старые подозрения с новой силой обуяли женщину. В конце концов, плюнув на собственные страхи, она решила завтра же поговорить со Светой. Возможно, вдвоем они быстрее придумают, как расставить все по местам.

Но следующее утро внесло коррективы в планы. Дома раздался телефонный звонок, и не ожидавшая ничего плохого женщина взяла трубку. На том конце провода ей сообщили, что Дмитрий, который вчера вечером якобы ушел на ночную смену, задержан при попытке продать наркотики. Анна бросилась в школу, где в выпускном классе училась Света, и, забрав девушку прямо посреди урока, рассказала ей о звонке.

Света, потрясенная услышанным, вместе с матерью ринулась в отделение полиции, чтобы выяснить правду. Девушка была уверена, что Диму оболгали. Он не мог совершить такое. Ей даже разрешили увидеть Диму, он кричал, что все подстроено. Домой Анна со Светой вернулись в смешанных чувствах. Девушка рыдала и утверждала самой себе, что все это ошибка и завтра любимого обязательно отпустят. А вот Анна не была так уверена. Несмотря на то, что старшая дочь души не чаяла в своем избраннике, женщина не раз замечала за парнем странности: ненормированный график на работе, резкая смена настроения от улыбки до гнева, он часто лукавил и недоговаривал о собственных делах. Анна не раз поражалась тому, сколько денег тратит Дима: намного больше среднестатистической зарплаты, но парень всегда отмазывался тем, что взял подработку, и Анна не придавала всему этому значения, лишь бы ее старшая дочь была счастлива. Сейчас же у женщины открылись глаза, и она не удивилась, услышав приговор на суде: два года заключения.

Единственное, что беспокоило Анну, — это состояние Светы. Было ощущение, что она просто существует и делает все на автомате. Не помогала в беде и младшая дочь, частенько бросая ехидные замечания в сторону Димы. Но что бы ни думала женщина, она всеми силами старалась помочь парню, потому что этого хотела Света. Пожалуй, если бы не передачи и редкие свидания, которые помог организовать приятель покойного отца, Света бы не справилась со всеми этими проблемами. Жаркие письма, которые писал ей Дима, тоже помогли девушке удержаться на плаву и даже поступить в институт, пусть и не без помощи связей. Пожалуй, лишь за это Анна готова была простить Дмитрию его ошибку молодости, как он сам это называл.

Когда срок подходил к концу, вечером к Анне в спальню постучала Света и, немного помявшись, тихо спросила:

— Мамочка, ты будешь против, если мы с Димой будем жить с тобой?

— Что? — опешила женщина, не ожидавшая такого вопроса.

— Я понимаю, что ты думаешь, — невесело усмехнулась девушка. — Ты считаешь Диму преступником и наверняка не захочешь жить с ним под одной крышей. Знаешь, я нашла неплохую подработку, и мы можем снять с ним квартиру. Думаю, где-нибудь на окраине…

— Остановись, — перебила Свету Анна. — О том, что ты будешь совмещать учебу и работу, не может быть и речи. Ты не справишься с нагрузкой, завалишь экзамены, и тебя отчислят.

— Нет, — воскликнула Светлана. — Я буду очень стараться. И это временная необходимость. Когда Дима найдет работу, я уволюсь.

— Об этом не может быть и речи, — оборвала ее Анна.

— Мама, — вспылила всегда спокойная девушка, — я уже совершеннолетняя и могу самостоятельно принимать решения. К тому же мы решили с Димой пожениться.

— Поздравляю, — улыбнулась женщина. — Только ты меня неправильно поняла. Я не собираюсь отговаривать тебя ни от брака, ни от семейной жизни. Я уже давно поняла, что ты чувствуешь к Дмитрию, но работать и учиться одновременно я тебе не позволю.

— Но…

— Живите, как и прежде, здесь, — прервала ее Анна.

— Ты не против? — опешила Света.

— Ты же его любишь, а я не могу препятствовать твоему счастью.

Светлана бросилась к матери и, обняв ее, разрыдалась.

— Спасибо.

— Но ты должна пообещать мне, что будешь прилежно учиться и выбросишь из головы все мысли о каких-то там подработках, — строго потребовала Анна.

— Но ведь Дима не сможет быстро найти работу, — утерла слезы девушка.

— Разберемся, — успокоила ее мать.

Узнав о том, что Дима вновь будет жить с ними, Маша устроила истерику.

— Вы в своем уме? — кричала она на сестру и мать. — Уголовник в доме! Да отец в гробу сальто сделал от вашего решения!

— Это не обсуждается, — грубо оборвала ее Анна.

— У меня выпускной класс. Мне надо готовиться к поступлению, и, вместо того чтобы поддержать меня, ты селишь рядом того, кто торговал наркотой! А если он что-нибудь подсыплет нам и убьет нас? Ты головой думаешь? — бесновалась Мария.

Несмотря на то, что поведение младшей дочери за последние два года изменилось, Анна все равно не давала ей спуску. Девушка прекратила вести себя вызывающе, погрузилась в учебу, бросила курить и ночевала дома, но не стала общаться вежливее ни с матерью, ни с сестрой. Женщина часто думала о том, что Маша затаилась, и ни на секунду не расслаблялась, ожидая от младшей дочери подвоха.

— Не неси чушь, — отмахнулась от ее слов Анна. — Дмитрий оступился, но он не убийца. Никто не станет тебе мешать готовиться к поступлению.

Света боялась встревать в их перебранку, прекрасно осознавая, что сделает лишь хуже и еще больше настроит Машу против себя. Она обеспокоенно переводила взгляд с сестры на мать.

— Из-за тебя мама никогда не любила меня по-настоящему, — вдруг повернулась к Свете Маша. — Я лишена не только отца, но и матери, и я сделаю так, что и ты лишишься того, кого так сильно любишь, — выплюнула она и выбежала из квартиры прямо в домашних тапочках.

— Не обращай внимания, — устало махнула рукой Анна, в изнеможении опускаясь на стул.

— Зачем она так? — всхлипнула Света.

— Потому, что понимает, что такое отношение с моей стороны заслужила благодаря своему поведению, а исправить что-то всегда сложно, — вздохнула женщина.

— Она ведь не права, — шмыгнула носом Света. — Ты любишь ее. Почему она этого не понимает?

— Конечно, люблю, но и забыть все то, что она творила, не могу. Маша это прекрасно понимает.

…Диму встречала только Света. Никто из его родных не приехал, и девушка одиноко подпирала плечом дерево в ожидании возлюбленного. Она не могла понять, почему его родители отказались приехать, ведь, что бы ни совершил Дима, он все равно оставался их сыном.

Когда парень показался у ворот тюрьмы, Света позабыла обо всех своих размышлениях. Она бросилась обнимать и целовать его, несмотря на усмехающиеся взгляды охранников.

— Ты рядом, — шептала она ему, не в силах отпустить.

Дома их уже ждал накрытый стол. Света вместе с матерью до позднего вечера готовили самые любимые блюда Дмитрия и теперь с удовлетворением наблюдали, как он поглощает еду. Одна только Маша презрительно косилась в сторону парня и, не дождавшись окончания обеда, ушла в свою комнату, сославшись на головную боль.

Жизнь потекла своим руслом. Анна помогла Дмитрию устроиться на работу на должность лаборанта в НИИ, где когда-то работал ее муж. Света училась, Маша готовилась к поступлению, и женщине стало казаться, что все наладилось. Несмотря на это, она не забывала брошенных в ярости слов Маши и наблюдала за младшей дочерью, но ту словно не интересовало ничего, кроме будущего поступления.

И тем большим было потрясением для Анны, когда в один прекрасный день она застала жениха старшей дочери в постели младшей. Дима, красный от смущения, не знал, что сказать, а Маша торжествующе улыбалась, даже не пытаясь полностью прикрыть голую пятую точку. Пока потрясенная женщина пыталась совладать с рвущимися в разные стороны мыслями, в коридоре хлопнула входная дверь, и через мгновение в комнату вошла Света.

Разразился дикий скандал: Света рыдала, Дима умолял о прощении и пытался оправдаться, а Маша беззастенчиво хохотала, оскорбляя старшую сестру и ее избранника. Лишь Анна находилась в состоянии, близком к потери сознания, и винила себя, что не смогла разгадать замысел младшей дочери и не уберегла Свету.

— Зачем ты так со мной? — кричала сквозь слезы девушка, обращаясь к Дмитрию.

— Потому что он кобель, как и все мужики, — хохотнула ей в лицо Маша.

— Я не тебя спрашивала! — взревела Света.

— Милая, успокойся. Выслушай меня, пожалуйста, — взмолился Дима.

— Что? Что я должна слушать? — крикнула всегда ласковая с ним Света.

— То, что ты теперь с рогами, — никак не могла угомониться Маша.

— Заткнись, — рявкнул ей в лицо Дмитрий.

— Что-то я не припомню, чтобы ты в постели меня затыкал, дорогой, — прошипела Маша.

— Я тебе не дорогой! — взбесился парень.

— Заткнитесь. Замолчите оба! — закричала Света, закрывая уши руками.

— Что, правда глаза колет? — невинно улыбнулась сестра. — Я ведь тебе говорила, что заберу у тебя самое дорогое, как и ты забрала у меня родителей.

— Я никого у тебя не забирала!

Анна металась между дочерями, боясь, что они от криков перейдут к рукоприкладству. В самый разгар скандала в прихожей раздался дверной звонок. Бросив обеспокоенный взгляд на старшую дочь, которая готова была вцепиться в волосы младшей, женщина направилась открывать нежданным визитерам. Она боялась, что на пороге увидит разгневанных соседей, уставших от их воплей, но, распахнув дверь, столкнулась с сотрудниками полиции.

— Простите за шум, мы обещаем больше не кричать, — извинилась Анна и попыталась закрыть дверь.

— Дмитрий Левин здесь проживает? — остановил ее действия один из полицейских.

— Да, — обеспокоенно ответила Анна.

— Он сейчас дома? — спросил второй.

Женщине ничего не оставалось, как кивнуть. Полицейские аккуратно отодвинули ее в сторону и направились на шум, доносившийся из комнаты. Анна так и застыла в дверях, потерянно хлопая глазами, а когда очнулась, побежала за ними и услышала то, чего опасалась:

— Дмитрий Левин, вы задержаны.

Анна видела, как побелел Дима, как испугалась Света и даже Мария потрясенно замерла.

— Это какая-то ошибка, — тихо пробормотала Света.

— Вы обвиняетесь в ограблении, — припечатал один из мужчин, доставая наручники.

— Не надо, — поморщился Дима. — Я сам. Не хочу, чтобы соседи косо смотрели на мою семью.

— Гиены в тундре — твоя семья! — рявкнула Мария.

Все бросили на нее недоуменные взгляды.

— Не хочу иметь ничего общего с заядлым уголовником, — спокойно пояснила она.

— Я ни в чем не виноват, — запоздало принялся оправдываться Дмитрий.

— Все так говорят, — хмыкнул мужчина.

— Нет, — бросилась к Диме Света, — он не виноват. Отпустите его!

— Разберемся, — ответил полицейский, отрывая ее от парня.

Анна молча обняла старшую дочь, наблюдая, как сотрудники правоохранительных органов выводят ее несостоявшегося зятя: они со Светой так и не успели расписаться, откладывая все время на потом.

— А я вас предупреждала, — не к месту ляпнула Маша.

Выдержка Светы дала трещину: она кинулась с кулаками на сестру.

— Ненормальная, — закричала Маша, — отвали от меня! Твое место рядом с твоим благоверным. Такая же преступница, как и он.

— Хватит! — рявкнула Анна, обведя взглядом дочерей. — Нам надо решать, что делать дальше.

— Не собираюсь я ничего решать, — вспыхнула Маша. — Спасибо, что хоть расписаться не успели, иначе не видать мне института.

— Ты только о себе и думаешь! — взревела Света.

— А о ком мне думать? О тебе? — в тон ей ответила Маша. — Что-то я не помню, чтобы ты хоть раз обо мне подумала. И ты тоже хороша, — обернулась она к матери. — Думаешь о совершенно постороннем мужике, который наставил рога твоей любимой дочурке, а на меня, как всегда, наплевать.

— Маша! — не выдержала Анна.

— Хватит! Хватит с меня этой гнилой семейки. Сами разбирайтесь в своем дерьме, а я буду строить свое будущее сама. От вас я никогда не дождусь ни помощи, ни поддержки, — припечатала она, доставая чемодан.

— Ты куда? — искренне удивилась Анна.

— Куда подальше, лишь бы не с вами, — зло рявкнула дочь…

— Вот такая история, — грустно закончила Людмила свое повествование.

— И они больше не общались? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачала головой женщина. — Мария затаила слишком глубокую обиду и на мать, и на сестру.

— Как по мне, виноваты обе стороны. Да, Мария сама добилась такого отношения к себе, но ведь она была подростком, когда начала себя так вести. Почему Анна не нашла способ, чтобы все уладить? Может, она действительно любила больше старшую дочь? — резонно заметила я.

— Поверьте, Анна любила их одинаково до тех пор, пока у Марии не поменялся характер. Анечка привыкла жить за спиной у мужа, который решал все проблемы семьи, и просто не знала, как бороться с несносной дочерью, а та и не пыталась идти навстречу матери. Единственное, к чему лежала душа Маши, — это театр, она могла сутками пропадать на репетициях и безоговорочно слушала только своего руководителя. Ни один из учителей, репетиторов не заслуживал ее внимания, а этому, — поморщилась Людмила, — Мария чуть ли не в рот заглядывала. Вот если бы Анна додумалась повлиять на дочь через него, то, возможно, их жизнь сложилась бы иначе.

Я нахмурилась, мысленно соглашаясь с женщиной. Актриса из Марии получилась бы замечательная. Стоит только вспомнить, как она красноречиво лгала мне при нашей встрече. Боюсь, единственная правда, которую она озвучила, была радость от получения наследства.

— А почему Мария поступила в медицинский и связала свою жизнь с врачебной деятельностью, если так тяготела к театру?

— Насколько я понимаю, она пошла по стопам отца, тот тоже в свое время закончил именно это учебное заведение, а его Мария боготворила. Не знаю, как сейчас, но пока она жила с матерью, то каждые выходные наведывалась на могилу отца. Могла сидеть там часами и молчать, — припомнила Людмила.

— Вы знаете, о Светлане у меня тоже сложилось двоякое мнение. Вроде бы она вся такая нежная, спокойная и бесхребетная, но обычно люди с таким характером не занимают высокие должности, а она смогла, насколько мне известно, — задумчиво выдала я.

— Света не была бесхребетным существом. Она обычный человек, где-то мягкая и ранимая, а где-то могла дать хороший отпор. Лишь один Дмитрий вил из нее веревки, — вздохнула женщина. — После предательства Димы с Машей Света перестала доверять людям. Стала скрытной и все переживания держала глубоко в себе, транслируя окружающим волевой характер.

Я понятливо кивнула и задала интересующий меня вопрос:

— А вы не знаете, где сейчас живет Мария?

— Вы все-таки полагаете, что можете найти Дмитрия у нее? — задумалась Людмила.

— Не знаю, — вздохнула я, — но других идей, где его искать, у меня нет.

— К сожалению, мне неизвестно, как сложилась жизнь Маши. Разорвала ли она отношения с Дмитрием? Кто знает, он мог и тайком к ней бегать все это время. Но если хотите знать мою точку зрения, он был слишком высокого мнения о себе и вряд ли бы простил Марии слова о родственниках-гиенах, — улыбнулась женщина.

— Может, вы и правы, — согласилась я, теряя всякую надежду.

— Я не знаю, где жила Мария, но, вероятно, сейчас ее можно найти в квартире Светланы, ведь она единственная наследница своей сестры, — заметила Людмила.

Я удивленно уставилась на женщину. А ведь она права. Получается, весь путь, который я прошла в поисках Дмитрия, привел меня к тому месту, откуда я начала.

Горячо поблагодарив Людмилу за столь продуктивный разговор, я отправилась по уже давно известному мне адресу. Надеюсь, я застану там Марию и уж тогда вытрясу из нее всю правду. Потому что это единственное, что мне осталось. Если она действительно не знает, где сейчас находится Дмитрий, то я обещаю самой себе забыть про всю эту историю и провести остаток отпуска в свое удовольствие.