Утро началось с воплей Феодулии Марковны. Подскочив в кровати, я попыталась проснуться и прислушалась, чтобы понять, в чем дело. Что в очередной раз не понравилось этой женщине? Крик раздавался со спальни, которую мы отдали гостям.

— Но оно там сидело! — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Мама! — возмутился Макс.

— Но оно там не гадило, — смеясь, воскликнула Перпетуя Арнольдовна.

— Бабушка!

Вздохнув, я поняла, что уснуть больше не удастся, и, накинув халат, поспешила выяснить, в чем дело.

— Доброе утро, — буркнула я, входя в спальню Феодулии Марковны и Перпетуи Арнольдовны. Последняя, к слову, совершенно не стесняясь Макса, разгуливала по комнате в полупрозрачном пеньюаре на голое тело.

— Доброе?! — взревела Феодулия так, что у меня заложило уши.

Помотав головой, чтобы слегка прийти в себя, я спросила:

— Что случилось?

— Оно сидело на мне!

— Кто? — не поняла я.

— Оно!

— А можно больше подробностей? — скривилась я, возмущенно воззрившись на женщину.

— Сашенька, — вмешалась Перпетуя Арнольдовна, — Феодулия испугалась Мауса.

— Я не испугалась! — топнула ногой мать Макса.

— Тогда чего вы орете с самого утра? — сдали у меня нервы.

— Оно сидело на мне! — возмущенно заорала Феодулия Марковна.

— Не оно, а Маус. У кота есть имя, — надоело мне терпеть ее хамство. — Что страшного в том, что Маус забрался к вам? Он чистый, ухоженный и воспитанный кот.

— Воспитанный? — процедила Феодулия. — Оно чуть не обгадило мне простынь.

— От ваших воплей и я бы нагадила, — рявкнула я, успев заметить, как Макс бочком пробирается к открытой двери.

— Что? — выпучила глаза мать Максима.

Кажется, я перегнула палку. Спас меня оглушительный хохот Перпетуи Арнольдовны, под который я самым трусливым образом улизнула в ванную и сидела там до тех пор, пока в доме не стало тихо.

Убедившись, что все разбежались из дома кто куда, я отправилась на кухню варить кофе. Не успела сделать даже первый глоток, как ожил мой мобильный телефон. На дисплее высветился незнакомый номер. Да что ж сегодня за утро такое? Кому я уже понадобилась?

— Алло, — недовольно буркнула я, отвечая на звонок.

— Здравствуйте, — раздалось на другом конце провода мерное сопрано. — Меня зовут Людмила. Мне передали, что вы звонили.

В моей голове отчаянно зашевелились шестеренки. Какая еще Людмила?

— Вы ошиблись, — буркнула я и отсоединилась.

Покормив отчаянно орущего Мауса, я наткнулась на ведро яблок и груш. Интересно, откуда они здесь взялись? Хотя это неважно. Порадую всех воздушной шарлоткой.

Чтобы этот пирог получился пышным и нежным, как облачко, следует хорошенько взбить яйца с сахаром. Я всегда беру шесть яиц и стакан сахара. Когда на взбитых ингредиентах образуется рельеф, я добавляю полтора стакана просеянной муки и разрыхлитель. Аккуратно перемешиваю до однородной массы. Самое главное — долго не взбивать, чтобы пирог не получился плотным. Выливаю половину теста в форму, выкладываю очищенные и нарезанные кубиком яблоки и груши и заливаю оставшимся тестом. Остается самое простое — отправить шарлотку в разогретую до ста восьмидесяти градусов духовку и оставить там на сорок пять минут.

Сделав столь легкое дело, я с наслаждением потянулась, и меня неожиданно озарило. Людмила! Это же подруга Светы, с которой они дружили с самого детства. Вот ведь. Мысленно чертыхнувшись, я принялась озираться в поисках своего телефона. Да куда же он делся? Я обрадовалась, заприметив его на кухонном столе. Дернулась в ту сторону и, невольно зацепившись за стоящий рядом стул, рухнула, больно приложившись головой об пол.

— Черт! — взвыла я, провела рукой по лбу, и на ладони остались следы чего-то красного. — Нет, только этого мне не хватало, — бросилась я к зеркалу.

Отражение полностью подтвердило мои опасения: упав, я рассекла бровь. Ранка была не сильно глубокая, но крови с нее сочилось немало и болело знатно.

Обработав кое-как саднившую бровь, я выключила духовку и добралась-таки до мобильного телефона. На другом конце провода я услышала все то же сопрано:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Вы звонили мне около часа назад. Простите, я не поняла сразу, с кем разговариваю, — поспешно сказала я. — Вы ведь подруга Светланы Марчук?

— Была ею, — всхлипнула собеседница. — Светочка погибла.

Вот это поворот! Я-то знаю об этом, но вот кто сообщил новость Людмиле? Насколько я поняла, все, кто дружил со Светой, не знакомы друг с другом.

— Как вы узнали? — тихо поинтересовалась я.

— Ее сестра оставила сообщение. Я узнала об этом, только когда вернулась в Москву, — вздохнула женщина.

— Сестра? — пораженно переспросила я. Мария ведь сказала, что не знает номер телефона Людмилы.

— Да, — подтвердила женщина, — Маша.

— Вы с ней тоже дружите? — полюбопытствовала я.

— Нет, — резко ответила Людмила. — Я стараюсь держаться от таких людей подальше.

— Она что-то вам сделала? — недоуменно спросила я.

— Нет, хватит и того, что она сделала своей сестре, — зло сказала Людмила.

Кажется, я окончательно запуталась.

— Мы можем встретиться? — спросила я с надеждой.

— Приезжайте, — тихо бросила женщина, назвав адрес.

Я бросилась в спальню. Надеть платье или легкий брючный костюм? Я не любитель юбок, больше предпочитаю джинсы и кроссовки, но лето выдалось в этом году таким жарким, что выбирать не приходится. Глаз зацепился за летний костюм: воздушная маечка на бретельках и шорты. Я редко надеваю его из-за белоснежного цвета. После проведенного дня в электричке и Москве костюм приходится тщательно отстирывать. Поэтому я носила его всего два раза, но сегодня мне почему-то захотелось надеть именно его.

Главное, все успеть. Сегодня еще съемка у Арнольда. Отработаю, и пусть хоть режут, больше я на его проекты не соглашусь. Хватит. Хочу провести остаток отпуска без экстравагантного фотографа.