Лара задумчиво пила чай, соображая, где взять деньги на гонорар Наталье Александровне, которая хоть и проиграла дело Кирсанова-младшего, но не сдавалась, пытаясь оспорить приговор в апелляционной жалобе. Если решение суда не отменят, то пятнадцатилетний мальчик отправится в колонию для несовершеннолетних в Бобруйск. Несколько раз адвокат пыталась встретиться с Верой Андреевной, поговорить по душам, надеясь на то, что та вдруг сжалится и расскажет, что же на самом деле случилось в злополучный майский день. Мысли о том, что Андрюша и впрямь мог попытаться убить учительницу, и Наталья Александровна, и Лара отметали напрочь.

От переживаний, нервных, несчастных, какие могут быть только у страдающей от несправедливости матери, отвлек звонок в дверь.

— Ты? — удивилась женщина, увидев на пороге дочь с большим чемоданом.

— Да! И не спрашивай ничего! — холодно сказала как отрезала изменившаяся в лице девушка. Будто ничего не осталось от прежней Ольги — светившейся счастьем и дружелюбной улыбкой, с радостным интересом воспринимавшей все, что ее окружало.

Девушка решительно оттолкнула мать, бросив чемодан в коридоре, кинулась в свою комнату, бухнулась на кровать и пролежала там до глубокого вечера.

Мысли. Они путались, путались, пока, наконец, не выстроились в красивые воспоминания о первых минутах знакомства с человеком вдвое старше ее. Тогда божественно шел снег, скрипя под ногами, и это было так чудесно, как поворотное явление в жизни. Ольга влюбилась сразу. Чувствуя его притягательный аромат, не ходила — парила над землей. И если вспомнить, что именно ее поразило, кроме впечатляющих солидных внешних данных, она бы сказала: щедрость. Такое встречается редко. Казалось, ее избранник был свободен от мелочности, делая подарки, устраивая праздники, от которых Ольга визжала от восторга, как малое дитя, и наслаждался, радуясь ее чистой красоте и наивной искренности.

Николай не сразу сказал, что женат. Она бы не стала встречаться с женатым человеком, честное слово! Сказал, что разводится! Конечно, мужчине пятый десяток, заслуженный певец, известная личность — понятное дело, что был женат. Такие экземпляры на дороге не валяются. Девушка не знала, что на самом деле произошло в его семье. Мужчина, всегда сдерживающий обещания, не посвящал в свои проблемы. Ольга не спрашивала, только о чем-то догадывалась по обрывкам его фраз во время разговоров с женой по телефону. Затянувшаяся с ней ссора, непримиримый разлад дошел до официального развода, и началась дележка имущества. Что-то важное много лет жена от Николая скрывала, какие-то сделки, махинации, за рубежом даже недвижимость дорогую приобрела на имя тещи, никому не сообщив. Что-то непоправимое сделала за спиной, и он не мог простить. Ольга чувствовала, как больно ему, потому и не спрашивала подробности, убеждая себя: в момент знакомства он уже был один. Казалось, им так хорошо вдвоем. Словно родные. Самые близкие. Понимающие друг друга с полуслова. Это притяжение ощущалось с первых мгновений!

О том, что у него две дочери, Ольга узнала сразу. Старшая Инга была взрослой и самостоятельной, а младшая — школьница, как брат Андрюшка, пятнадцатилетняя Ася, занималась музыкой. Ее преподаватель говорил, что она все время плачет. А почему — не признавалась. Иногда девчонка говорила отцу, что устала. Он как умел старался ее поддерживать. Уверял, что пытался обсудить с ней нагрузку. Асе надо было готовиться к престижному фестивалю, он объяснял, что победа в международном конкурсе откроет невероятную перспективу. Отец признавался, что после таких разговоров девочке стало легче. А перед самым выступлением все повторилось, она перестала готовиться, только все время лежала на кровати и плакала. В итоге бросила фортепиано. Николай мучился, переживал, ведь у него сложились доверительные отношения с младшей дочерью, они были на одной волне. По крайней мере, он так считал. А девочка не справилась с накатившими проблемами и предприняла попытку суицида, таблеток наглоталась. Ольга с Николаем были в театре, а когда вернулись домой, ему позвонили и сообщили, что дочь в реанимации.

В больнице в белом длинном безмолвном коридоре поседевший Николай, его бывшая жена и Ольга с черными лицами долго ждали результат. Во втором часу ночи медицинская сестра передала разрисованную девочкой общую тетрадку. Оказалось, Ася вела дневник, в котором писала, что просто хочет, чтобы ее заметили, спросили, что не так, попытались разобраться и помочь. «А меня ведь спрашивали, когда я была подростком, и я отвечала: все нормально!» — подумала тогда Ольга, глядя на плачущего Николая.

— Ей было страшно, — говорил он. — Думая о том, что ее смерть ничего не изменит в окружающем мире, она ненавидела себя всей душой. Получается, наша дочь скрывала переживания от близких и учителей, а когда оставалась наедине с собой, давала волю чувствам и просто плакала.

— Я не прощу себе, если ее не станет! — глотая слезы, сетовала жена.

Асю спасли, слава Богу. Когда дочка очнулась, врачи разрешили на пять минут увидеться. В реанимационной палате они обнялись втроем: жена, Николай и Ася. Долго так сидели обнявшись и плакали. А Ольга стояла у приоткрытой двери, все видела и слышала, как он сказал:

— Прости, дочурка милая! Прости меня, что не был рядом!

В один миг Ольгу обожгло: она лишняя! Нет, Николай не мстил жене, встречаясь с новой пассией. Просто ему, отдалившемуся и уязвленному, показалось на какой-то миг, что юная девушка — его история, а на самом деле это было не так. И понял он это только тогда, когда чуть не потерял дочь. Ольга уехала на такси. На следующий день собрала вещи и вернулась домой.

Несколько раз Лара стучалась в дочкину обитель, но дверь была заперта и ответа не последовало. К ночи Ольга выползла на кухню, молча заварила чаю, глядя неподвижно в одну точку, не замечая вокруг ничего.

— Оля, милая, понимаю, у тебя произошел разрыв, это больно, — тихо произнесла Лара, стоя у дочери за спиной.

— Больно? Что ты знаешь о боли? — словно очнувшись от летаргического сна, тихо сказала Ольга. — Больно — это когда режут по живому. А я не живая, меня нет! Считай, что перед тобой зомби! Понимаешь, мама! Зомби!

— Расскажи мне, пожалуйста! Тебе станет легче!

— Разве? Теперь радуйся!

— Чему?

— Ты же сама засыпала меня упреками про его возраст. Да, Николай старше меня намного, но нам это не мешало. Женатый, известный артист, у него такой голос чистый и звучный! Он меня любил!

— Может, это только тебе казалось? — сказала Лара, когда Ольга на минуту смолкла.

С одной стороны, она переживала за страдающую дочь, как всякая мать, а с другой — не показывая чувств, рада была, что все наконец оборвалось: негоже якшаться с человеком вдвое старше.

— Нет, мама, он сам говорил: ты мое счастье! Награда! Ближе тебя никого!

— Сказать можно все, что угодно, а ты и поверила!

— Верила! И сейчас верю! Мам! Он лучший человек на свете!

— Так что же тогда он не с тобой? Выбор сделан в пользу имущества?

— Мам! Зачем ты так? Ты же никогда не была меркантильной! Он и сам не понял, что произошло! Но семью он любит больше!

— Что же случилось? — Лара подошла к дочери, обняла ее за плечи и присела рядом.

— У него дочь младшая, как наш Андрюшка, попала в сложную психологическую ситуацию. Еле спасли после попытки суицида!

На столе в любимой белой кружке с красным оленем на боку остывал черный чай. Высоко в небе большая полная луна светила в незашторенное окно, пробиваясь через голые ветки каштана, некогда с любовью посаженного всей дружной семьей. И даже набегавшие хмурые тучи не могли затмить этот яркий свет.

— Какая же ты взрослая! Ты очень правильно поступила! Больно сейчас, я знаю! Но боль со временем пройдет, ты встретишь еще мужчину мечты обязательно! Ты красивая! Справишься! Мы справимся! У нас с тобой двое мужчин в тюрьме, надо им как-то помочь!