Шли жаркие августовские деньки, тянулись, тикая, знойные часики. В эту пору обычно пустеет город, ибо непременно спешат люди со своими чадами отправиться на море, оттого и работается оставшимся одиноким господам не слишком охотно. Однако Афанасий Петрович Лещинский, сгорая от духоты и нетерпения, слонялся по кабинету легко и непринужденно. Вся предыдущая неделя оказалась на редкость удачной, и теперь он, наслаждаясь, составил блестящий рапорт о проделанной работе. При задержании подозреваемый в хищении Широкий вел себя спокойно, похоже, был готов морально, хотя две недели кряду скрывался в доме у родителей бывшей жены. При обыске у Вячеслава Николаевича была найдена дискета с файлами, которые оказались кляузами. Еще немного — и они бы направились в прокуратуру и на имя одного известного депутата. Любопытен тот факт, что все имущество Широкого было оформлено на близких, а сам он проживал в обыкновенном общежитии. «Как, имея миллиарды возможностей движения денег, все-таки жить в скудной казенной обстановке?» — недоумевал Лещинский. Впрочем, какая разница! Благодаря документам департамента финансовых расследований и явке с повинной двух доверчивых девиц, отныне с успехом можно будет доказать в суде реализацию ворованного сахара. И правосудие непременно восторжествует!

— Но где же деньги? — по окончании доклада молниеносно спросил полковник Духов в присутствии всего прославленного коллектива комитета. Постояв с минуту, он присел на кресло, скрипя и охая.

Лещинский долго смотрел на заплывшие глаза начальника, красный галстук, свободно обнимавший его толстую шею, и на отекшие пальцы, нервно барабанившие по столу.

— Скорей всего, солидный куш в два миллиона долларов ушел в прибалтийские банки. Когда люди получают незаконные деньги, все идет туда, и мы ничего не можем с этим поделать, — сухо ответил Лещинский.

Вся радость от проделанной работы улетучилась вмиг, ибо полковник сел на коня, бранясь нещадно, напоминая в сотый раз, что целых пятнадцать процентов проблемной кредитной задолженности банков являются следствием невозврата кредитов, и в комитете более полусотни таких уголовных дел, и совокупный невозвратный ущерб составляет около тридцати миллионов долларов США. Что мог ответить на подобные замечания Афанасий Петрович, как начальник управления по расследованию преступлений в финансово-кредитной системе? Невзирая на высокую должность, что мог предпринять он, когда две трети озвученных сумм приходились на граждан, сбежавших за границу в те страны, с которыми не заключены договоры о правовой помощи? А ничего! Разве что только почесать густую серебристую кучерявую шевелюру и мысленно проклинать тот день, когда согласился служить под началом у толстуна Духова. Ему, опытному волку в сыскном деле, как, наверное, никому в следственном комитете, было ясно, какая опасная кризисная ситуация сложилась в банковском секторе экономики и прежде всего в сфере кредитования, потому как зверская задолженность создавала угрозу для нормального функционирования банковской системы и отрицательно сказывалась на финансово-экономическом положении всей страны. Того и гляди жди беды. В общем, произошло то, что обычно бывает, когда человек, денно и нощно посвятивший себя служебному долгу, не получил ни малейшей благодарности: Лещинский собрал сумку в конце рабочего дня и поплелся на встречу с однокурсником Климовичем.

— Эта история с юными «директрисами», попавшими в кабалу к ушлому пройдохе, волнует и трогает меня необыкновенно, — изрек Сергей, поднеся к губам рюмку прохладной водки в излюбленном баре на проспекте Скорины, в прошлом чрезвычайно популярном, нынче же от роскоши былой осталось одно название.

— Тут без помощи комитета не обошлось. Иначе никак. Я договорился, завтра же перевезешь их на нужный адрес. Сам сможешь навестить, коль так озабочен! — вскинул копну волос Лещинский.

— Не, братец, ты не то подумал. Я чист в помыслах. Девчонки доверились мошеннику, а он грозится убить, если язык развяжут.

— Они, что же, принадлежали ему?

— Не думаю, просто денег больших хотели.

— За такие «хотелки» надо отвечать.

Следователь отодвинулся вальяжно на спинку продавленного кресла. Выпитая водочка потекла внутрь, согрела, стало дышаться легче и смелее, так что Афанасий уже не чувствовал того отвращения, которое испытал на всеобщем собрании к трухлявому пню — человеку, волею судеб вознесшемуся на кресло руководителя, тогда как он, столько лет прослуживший, имеющий множество высоких наград, вместо благодарностей и конкретного плана действий должен слушать уничижительный тон «всезнайки».

Лещинский глянул исподтишка на однокурсника, пребывающего в отличном настроении: Сергей в новом, отливающем блеском костюме что-то еще долго говорил. Афанасий Петрович слушал его вполуха. Много раз он бросал курить, а теперь опять закурил.

— По домам? Или до третьих петухов? — наконец после небольшой паузы спросил раздобревший Сергей.

— Что-то устал сегодня. По домам, — окинул взором узкий и бестолковый низкопробный бар Афанасий Петрович, вспомнив о предстоящих утром важных делах.

Следователь проснулся рано, сильно кашляя: то ли хронический бронхит разыгрался от выкуренной накануне сигареты, то ли на самом деле на невыносимой жаре простудился. Организм вновь предательски подсказал пристраститься к вредной привычке после выпитой чашки кофе и услышанной оглушительной новости из телевизионного ящика: черный вторник перевернул сознание всего человечества, став настоящей фундаментальной точкой, что дала старт новой системе координат в экономике, одновременно покончив со старой, с множеством совершенных обанкротившимися предпринимателями суицидов.

На корявой больной березе, что взросла выше неба у ворот следственного изолятора, без умолку трещали воробьи. Безветренный воздух, с утра чуть мягкий, позволил дышать полной грудью. Через дорогу, у родильного дома, заиграла гармонь — свидетельство того, что где-то совсем рядом живет радость и невиданное счастье. В изоляторе в кабинете для допросов неприятно тускло светила одинокая лампочка, подле обшарпанного стола уже ожидала следователя бывшая руководительница коммерческого банка «Приток» госпожа Тикоцкая. Бледная шатенка со стрижкой, уложенной на скорую руку, держалась с достоинством, словно железная английская леди, но, как только Лещинский закрыл перед обвиняемой папку, озвучив инкриминируемые статьи, в глазах немолодой женщины появились слезы.

— Не надо мне рассказывать, как кредиты выводятся через подставные фирмы. Мне известно об этом не хуже вашего, — сказал Афанасий Петрович, проникшись уважением к бывшей руководительнице банка.

— Наверное, даже лучше. На лицах клиентов не написано, что они намерены похитить, а не возвратить полученные средства.

— Вас, наверное, удивят последние новости? — перевел тему Лещинский.

— Мне трудно понять, о чем вы говорите. В этом здании нет новостей, кроме приговоров.

— Видимо, морально вы к нему готовы.

— К чему? — удивилась банкирша.

— К приговору.

— Такова, видимо, моя судьба.

— Черный вторник. Сегодня в России случился черный вторник. Дефолт.

— Я предполагала, что так и будет, — сухо ответила Тикоцкая. — К этому шло.

— Значит, вас это не удивляет?

— Удивляет, что это не случилось, скажем, пару лет назад.

— Что же теперь будет?

— Суд, насколько я понимаю. Меня будут защищать два адвоката.

— Почему два?

— Я так решила.

— И вы сможете оплатить их услуги из украденных денег?

— Нет, я долго и упорно трудилась и заработала на адвокатов, — медленно, не поворачивая начесанной головы, проговорила финансистка. — А еще будет обвал рынка недвижимости. Квартиры в отдаленных спальных районах вы сможете купить за бесценок. Выиграют те, у кого под матрацем припрятаны живые американские деньги.

Афанасий сидел молча до тех пор, пока она не повернулась и не попросила воды. Подавая наполненный стакан, спросил:

— Вам помогает кто-нибудь?

— Кого вы имеете в виду?

— Коллеги, банковское сообщество.

— Нет, наше сообщество разрозненно.

— У вас есть, то есть был заместитель. Кирсанов, кажется.

— Да.

— Откуда он появился в руководстве банка? Насколько понимаю, на нем висит крупный невозвращенный кредит?

— Да.

— Как вы это объясните?

— Я тоже этому удивлялась. И хотела бы сама задать этот вопрос Виктору Алексеевичу. Как и тем людям, которые отвечали за работу в банке. К сожалению, некоторые из них оказались не совсем порядочными людьми.

— Насколько мне известно, он сбежал.

— Был в Питере, но сейчас мне передали, что его видели вполне живого.

— Где? В Питере?

— Нет, уже здесь. Вернулся. А мне его представила одна компаньонка, приведя неоспоримые аргументы: они вдвоем взяли крупный кредит и тут же (не помню через какое время, но очень скоро) вернули все до копейки. И ничего не препятствовало тому, чтобы выдать новый кредит сразу, как только появилась заявка. Банк же на этом зарабатывает. Бумаги, которые готовили соответствующие службы, оказались не в порядке. Я не могла сама провести все проверки, не входящие к тому же в круг моих обязанностей. У руководителя их и так достаточно.

Чуть погодя Афанасий Петрович спросил:

— Сидорович Анна Митрофановна, которая привела Кирсанова. Откуда вы ее знаете?

— Ее представили мне такие люди, что вы не поверите.

— И тем не менее? Можете назвать?

— Нет, сейчас это не имеет значения. Она вошла в мое доверие, но я принимала все меры по возврату кредитов. Еще раз повторю: с заемщиками я в сговор не вступала.

Небольшая площадка перед следственным изолятором была пуста: видимо, не приемный для передач день, обычно здесь толкутся вереницы родственников с большими баулами. Добежав до середины дороги, Лещинский в последний раз бросил взгляд на ржавые решетки замка Пищалло, за которыми ломались нелегкие судьбы, вскочил за поворотом в отъезжающий троллейбус и, усевшись, стал обдумывать, какое непростое решение принять. Он понимал: Тикоцкую от наказания не спасти, но как же Кирсанов и Сидорович? Почему до сих пор им удается избежать наказания? И если Кирсанов в бегах, то Сидорович спокойно прохлаждается в столице. Помимо того, сказочно красивая женщина в белых одеждах необычайно сильна и хитра, а теперь, когда ей помогают высочайшие особы, требующие вычеркивания из докладов любое упоминание о соблазнительнице, особенно. Она, вероятно, сделана из стали, расчетлива и опасна. Но, чем она может навредить ему, профессиональному сыщику с многолетним стажем? Впрочем, как быстро особа с пленительным обаянием узнает, кто именно раскрыл сущность злодейки для дальнейшего возмездия? Шум мотора хлынул в голову, оборвавшиеся усы электрического транспорта вспорхнули наверх, словно гигантская бабочка приготовилась взлететь, и Лещинский побрел пешком.