Как бы ни был обман хитер, в ответ на обнаружение таинственного испарения сорока двух вагонов товара, переданных на хранение сахарным комбинатом провинциальному консервному заводику, последовало инициированное Сергеем Климовичем возбуждение уголовного дела. Разумеется, сразу же под подозрение попали материально ответственные лица: директор предприятия, главные инженер и бухгалтер. Тотчас лишился свободы тихий и исполнительный предпенсионного возраста главный инженер Гурьев, скоропалительно переехав в наручниках в изолятор временного содержания. Правда, по причине непосвященности в тонкости «сладкого» вопроса он не много добавил ясности по существу дела, кроме факта ежемесячного получения солидной премии в конверте.

Полине и Виктории силовикам так скоро изменить жизнь не удалось. Просто их на месте не оказалось, поскольку готовились девицы к иному исходу, в страхе помчавшись на подаренном джипе к благодетелю в Минск, прихватив с собой нажитый, радующий глаз скарб в виде брендовых костюмов, эксклюзивных блузок и дорогих безделушек. Как раз в новых светлых одеяниях щеголихи примчались на встречу, раскрасневшиеся, на редкость возбужденные. В грубой тональности хором подружки отказались отобедать с боссом в популярном кафе «Бярозка» и сидели, нахохлившись, в креслах с удручающе злым и мрачным видом. Вячеслав Николаевич Широкий, напротив, умиротворенно выкурил сигарету, страшно кашляя, с любовью уложил на колени развернутую белоснежную салфетку и неспешно насладился сочным куском обжаренного мяса. Девушки при этом нервно строили гримасы, покусывая губы, и жадно хватались за воду, причитая: «Что же теперь будет?»

Стоит ли упоминать, что ушлый Широкий руководителем был скорее формальным, не докучал частым присутствием своей персоны в провинциальной глуши. Все документы на заводике за него подписывали другие. Впрочем, девицы прекрасно были осведомлены об этом и догадывались, на что шли. Иначе за что бы они получали весомую прибавку к заработной плате и иные плюшки? Спокойствие Вячеслава Николаевича при виде взволнованной молодой поросли можно было объяснить только тем, что периодически он общался с уважаемыми людьми в министерствах и банках: к примеру, через Якова Ильича имел выходы на влиятельных покровителей, высокопоставленных работников внутренних органов и преступных элементов. И общение это как таковое носило не безвозмездный характер, поэтому, конечно же, прежде чем идти на большую аферу, он созвонился, заручился поддержкой «крыши» и попросил покровителей при случае закрыть глаза, дабы не видеть того, что он предпримет.

— Вячеслав Николаевич, так что нам делать? — в очередной раз спросила Полина, чуть не плача.

Широкий сел возле нее, обнял за шею, прислонился, не зная, поцеловать в щечку или нет, поскольку на короткое мгновение голову мужчине вскружил дивный запах ее соломенных волос, но удержался, смиренно взял прелестницу за руку и вежливо произнес:

— Можете, пока все не уляжется, слетать на Канары.

Виктория закашлялась от неожиданности.

— За чей счет?

— Милочка, вы получали приличные деньги! Я вас не обижал!

— Это все, что вы можете сказать? — оторопев, уставилась на босса Виктория.

Он не обратил на язвительный упрек ровным счетом никакого внимания. Почти одновременно они поднялись. Полина, совершенно пораженная разочарованием, поправила волосы, стиснув зубы, остановилась, опустила руки в карманы модного пиджака и поспешно спросила:

— А если не полетим? Что тогда? Долго ли нам скрываться?

Вячеслав Николаевич отвел отвергнутую руку, цепко схватил пухлую барсетку со стола и, глядя в упор, произнес:

— Будете молчать — дольше будете жить!

— Пошли отсюда, Полина! — Виктория, теряя терпение, потянула подругу за рукав, не поднимая глаз.

Выскочив на площадь Победы, девушка закричала, проклиная и себя, и хитрого повелителя, и подругу заодно. Полина, не обращая внимания на истошные вопли, отрешенно зашагала вдоль аллеи между высоких голубых елей к парку, где зимой она мило прохаживалась с Вячеславом Николаевичем, жаждая новой встречи с ним. Не то чтобы взрослый бизнесмен был мужчиной ее мечты, но он казался ей невероятно интересным собеседником, у него всегда были исключительные манеры, водились денежки, и, одурманенная совместными походами по ресторанам, предложенной важной работой, девушка как будто ничего не видела вокруг. Но теперь, прозревшая от обмана и совершенного преступления, она не вспомнила о сыре в мышеловке, как будто что-то ценное из себя представляли молодые неоперившиеся барышни, пребывая на высоких должностях, за что им надобно было платить дорого, тогда как ее мать горбатилась за ничтожную сумму без малого тридцать лет. Полина присела на скамейку, по лицу ее покатились слезы, вдогонку что-то продолжала не умолкая кричать Вика. Стояла безветренная погода, было жарко, пронзительно душно, и ни один листик, казалось, не шелохнулся на нависшей над рекой плакучей иве, но девушка ни на что не обращала внимания, погрузившись в отчаянные думы. И вдруг утерла заплаканные безумные глаза и спросила:

— У тебя визитка этого оперативного сотрудника, что обнаружил пустой склад?

— Где-то в сумке лежит!

— Скорей отыщи! — приказала Полина серьезно.

Виктория стала рыться в вещах, руки ее от жары покраснели и разбухли, взмокшее лицо с покрытыми испариной щеками и растрепанной прической приняло ужасный вид.

— Что так долго? — настаивала Полина.

— Зачем тебе? Не помню, куда положила!

Полина вскочила, резко выхватила сумку подруги, вытрясла все содержимое на скамейку, среди нужного и ненужного барахла отыскала скомканную картонную карточку-визитку и прочла:

— Сергей Климович, департамент финансовых расследований.

— Что ты задумала? — испугалась Вика, пожирая ее глазами.

— Хорошо, тут и адрес есть. Идем! — скомандовала директриса консервного заводика. — Идем сдаваться!

— Ты в своем уме?

— Может, ты хочешь, чтобы нас грохнули и закопали неизвестно где? Ты не поняла: он на все способен!

До департамента подружки добрались быстро. Искомый сотрудник даже оказался на месте. Сидя перед оперативником в кабинете, девчушки с ходу признались, что совершили ужасное преступление, то бишь хищение в особо крупном размере, но теперь их могут устранить физически, если не принять меры самозащиты.

— Вы же не сами до хищения додумались? — неприязненно поинтересовался Сергей Климович.

— Нет! — хором завопили девицы. — Это Широкий! Вячеслав Николаевич Широкий.

— Помню эту фамилию, ваш босс, что приказал никому не открывать пустой склад. Что же изменилось с тех пор? — хмуро отозвался Климович.

— Не надо издеваться! Нас могут убить! — завопила Виктория.

— И только под страхом смерти вы решились на явку с повинной? Где же ваша сознательность, милые дамы? — сдержанно отреагировал милиционер, доставая из ящика стола чистые бланки для заявлений. — Рассказывайте! Все по порядку!

— Под какие гарантии? — тяжко поднявшись, тихо проговорила Полина.

— Я тебя не понимаю! Вы зачем пожаловали? Испугались? А теперь торговаться будете? — хлопнул по столу Климович. — Я еще посмотрю, что вы там натворили, надо ли вас спасать от… А от кого вас надо спасть? От Широкого? Вы же ему верой и правдой служили, над сотрудниками деревенскими издевались. А теперь, когда жареным запахло, прибежали?

— Не слушайте ее, я все расскажу! — взмолилась Виктория.

Сергей встал из-за стола и строго сказал:

— Вот тебе лист, пиши! И ты тоже! — холодно и насмешливо обратился он к Полине. — Только после чистосердечного признания будем вести речь о вашей защите.

Полина посмотрела на него жалостливо, склонилась над тонким пожелтевшим листом и стала марать бумагу. Тем же, двигая челюстью, угрюмо занялась и Виктория. Тем временем милиционер в поисковой базе набрал нужную фамилию и вскоре обнаружил, что имеет дело с нечистым на руку предприимчивым человеком, неоднократно привлекавшемся к уголовной ответственности за мошенничество. Кроме того, на нем числилась некая производственно-коммерческая фирма «Апладо-98», которую он приобрел у некого господина по фамилии Апладов. Именно от лица этой фирмы был заключен договор с сахарным комбинатом на приемку на ответственное хранение двух тысяч шестисот восьмидесяти тонн сахарного песка. Из написанных девушками признаний стало понятно, что по заключенным договорам сахар невозможно было реализовать, но, чтобы не вызывать подозрений, коллектив подготовил несколько фиктивных контрактов с липовыми фирмами.

— В какие фирмы уходил товар?

— В минскую фирму «Центнер-В» (учредитель там Широкий), российские фирмы «Кондоре» и «Амелия». Были составлены договоры о том, что фирма «Апладо-98» закупила у них сахар и передала также на ответственное хранение консервному заводу. Если кто-то из правоохранительных органов по ходу движения задерживал сахар, туда предоставлялись документы якобы о том, что предприятие «Апладо-98» забрало свой сахар и переправляло его, чтобы разместить в коммерческих структурах страны.

— Как же вы обставляли это? — не понял Климович.

— При помощи липовых печатей левых фирм.

— То есть печати ставились, сделка совершалась, сахар уходил, продавался, покупался и так далее.

— Именно так.

— Каким же образом перевозился сахар? — уточнил Сергей, пробежав глазами по исписанному бланку.

— По железной дороге в разное время. Под прикрытием одних и тех же товарно-транспортных документов, — прошептала Полина.

— В основном в ночное время! — добавила Виктория.

— Сорок два вагона? На это полгода не хватит!

— Как раз хватило…

— Кто может это подтвердить?

— Грузчики, водители! — протяжно простонала директриса.

— Кто получал деньги на расходы по погрузке?

— Я! — ответила Полина. — И тут же давала указание срывать этикетки с мешков. Виктория подписывала акты сверки наличия сахара…

— Зная наверняка, что сахар на складе отсутствует?

— Да…

— Как распределялись деньги от разгрузки сахара? — спросил Климович, но барышни погрузились в молчание. — Мне повторить вопрос? — со вздохом напирал оперативник.

— Вячеслав Николаевич передавал конверты, мы не знали, у кого сколько.

— Правда? Вот хорошо! И никогда не делились?

— Нет, — грустно сказала Полина, прикусив сухие губы. И, подумав, добавила: — Когда все было вывезено, перед воротами, которые ведут на склад, вырыли ров. В знак подтверждения того, что сюда никто не подъезжает, отсюда ничего не вывозится.

— Широкий вел себя на заводе как хозяин. Все его указания выполнялись, — поддержала разговор Виктория. — Он планировал новые поступления сахара, и на днях мы снова получили его от минской коммерческой структуры… Для производства повидла. За сахар не успели рассчитаться.

— Цена вопроса?

— Двадцать тысяч долларов. Вы поможете нам? — вскинула глаза Полина.

Виктория разревелась иерихонской трубой. Сергей жестом показал молчать и набрал номер телефона.

— Лещинский? Рад тебя слышать, дорогой! У меня для тебя подарок! Какой-какой! На два миллиона долларов потянет. Хищение сорока двух вагонов сахара на протяжении полугода. Полгода, понимаешь, по ночам из пункта А в пункт Б выходили машины, груженные сахаром, переданным на ответственное хранение комбинатом, пока не осталось около двадцати восьми тонн. Капля в море по сравнению с сорока двумя вагонами. Остапу Бендеру было бы чему поучиться у своих последователей.

Климович послушал ответ приятеля на том конце провода, почесав затылок, и продолжил:

— Думаю, все это выходило на уровень больших людей, но скрывалось именно по этой причине. Забирай к себе дело, пора «Остапа» брать. Да, двух девочек надо бы спрятать. Проконтролируй, будь добр.