С опаской озираясь по сторонам, Виктор Алексеевич на станции Минск-Центральный сошел с поезда и торопливо, чуть припадая на левую ногу, зашагал в сторону ближайшей автобусной остановки. Он еще не оправился после больницы, мышцы в нижних конечностях противно гудели, тянули и ныли, не слушаясь в полной мере. И некая необъяснимая тревога пробиралась куда-то глубоко вниз, создавая нудный дискомфорт. Как только подошел автобус, скиталец юркнул в салон сотого маршрута, схватился за поручень и огляделся. «Как скоро меня могут арестовать?» — размышлял Кирсанов по пути в тихий центр, приближаясь к съемной квартире, в которой целый год был безумно счастлив с Анной.

Дверь открыла воздушная леди в розовой пижаме, за ней моментом выглянул субтильный молодой человек в шортах.

— Вам кого? — спросила леди.

— Анну! Анну Митрофановну! — пробубнил Кирсанов, не сразу сообразив, что розовая блондинка с возлюбленным отныне проживала в их бывшем уютном гнездышке.

— Вы ошиблись, тут нет такой! — последовал короткий ответ.

— А не знаете…

— Нет! — не дождавшись окончания вопроса, парочка закрыла дверь перед носом у Кирсанова, и он услышал, как большие настенные часы пробили десять.

«Ах, какой дурман исходил от чудодейственных палочек!» — подумал мужчина и поплелся вниз по лестнице.

Отчего, сойдя с поезда, Виктор тотчас направился к некогда счастливому жилищу, а не поспешил, скажем, домой, где волнения и переживания за арестованного сына превалировали последние несколько недель в жизни пока еще законной супруги? Ответ напрашивался сам, но он не был таким очевидным. Кирсанов не сомневался, что поможет разобраться с нелегкой ситуацией, то бишь с обвинением в отношении Андрея, ведь тот никак не мог совершить чудовищное преступление, да и правда рано или поздно вылезет наружу. Но Анна! Конечно, он скучал, его одолевала тоска по ее восхитительному образу, пристальному взгляду, чарующему запаху и необыкновенно ласковым рукам. Виктор Алексеевич никак не мог согласиться с тем, что все окончено. Кроме того, теперь от нее зависела и его свобода! Где же она? Сбежала таким же образом? Прячется? Или, быть может, уже арестована, а он, как трус, бежал, не желая нести ответственность… В голове возникали всевозможные картинки их совместного, длиной в целый год романтического времяпровождения, и ноги сами несли на край города в офис «Ди Лель». Каково же было его удивление, когда на месте «сладкого» предприятия оказалась фирма по продаже строительных материалов и никто из ее служащих не мог вразумительно ответить, куда делся прежний субъект хозяйствования. Где теперь искать? К стыду своему, Виктор Алексеевич даже не мог предположить, где дама его сердца проживала до встречи с ним. И вообще! Что ему известно о ней? Сын-инвалид в интернате, к которому даже в сопровождении матери его на порог не пустили. Адрес ее квартиры? А есть она? Размышляя таким образом, Кирсанов не придумал ничего лучше, как отправиться в офис к своим бывшим коллегам.

Наивно было предполагать, что его встретят как лучшего друга. Отныне абсолютно все работники, включая самых лояльных вроде суматошной Шумилиной и Медведчука в безукоризненном костюме, не желали здороваться, от беглеца отворачивались или прятали глаза в пол. Угрюмый Васечкин при виде Кирсанова тряхнул седой гривой и, побагровев от злости, вовсе потребовал убраться сиюминутно восвояси.

— Не всех еще сдал, бабский прихвостень? — прикрикнул он из конца коридора предприятия «Астра сервис».

— Я только узнать про Анну… — стесняясь, произнес Кирсанов в ответ.

— Нет ее здесь, и не будет! Вон пошел! Чтобы духу твоего тут не было!

Опешив от неожиданно прохладного приема, Виктор Алексеевич выскочил на улицу, столкнувшись на парадном крыльце с Еленой, которая точно могла пролить свет на то, где искать Анну, поскольку числилась в ее фирме главным бухгалтером.

— Она здесь больше не появится! — Женщина хладнокровно выпустила дым от выкуренной сигареты.

— Почему? Что случилось? Она в тюрьме? — сгорая от нетерпения, выспрашивал Кирсанов.

— Да нет же! Что с ней станется! Такая кого хочешь сама упрячет за решетку! Приходила намедни, после того как всех руководителей освободили под подписку…

— Вас арестовали? Освободили? Под подписку? Как ты можешь так говорить о ней?

— Могу, потому что работала на нее целых десять лет!

— Вот так ты платишь за добро?! Она же тебя на работу приняла, а что ты в ответ? — недоумевал Виктор Алексеевич, теряя терпение.

— За это я с лихвой расплатилась, докладывая о каждом твоем шаге.

— Не понял! Ты шпионила за мной?

— Приглядывала, скажем так, чтобы глупостей не наделал.

— И только?

— Родным твоим звонила, по ее просьбе!

— Зачем?

— Это ты у нее спросишь!

— А теперь что? Дружба закончилась? — брезгливо поморщился Виктор.

— Мне тоже поначалу она казалась красивой, удивительно доброй, отзывчивой, но потом все сменилось гнусностью, лукавством, алчностью и жаждой наживы, вкупе с подлостью и эгоизмом. Хотя именно последние качества, кажется, гарантируют успех в бизнесе. Как говорится, ничего личного. Мой совет: не ищи ее! Лучше беги подальше и забудь, — сказала Елена и приоткрыла дверь, собираясь вернуться в офис.

— Ладно, не мое дело, что между вами произошло, женская дружба такая непрочная… Не знаешь, где Анну искать? — Виктор остановил бывшую подругу, пока та не успела скрыться в дверях.

— Где-где! В доме, должно быть! — презрительно фыркнула Елена.

— В доме? Каком? — не понял Кирсанов.

— Загородном, каком еще! — выпалила Елена. — Ты и адреса не знаешь? Узнаю ее почерк! Держи! — Быстро написав место на обрывке листочка, ехидно произнесла: — И как только вы в ее сети попадаетесь! — и удалилась, не прощаясь.

Кирсанов, поймав такси, помчался по адресу в указанный поселок городского типа с широкими улицами и добротными каменными домами внушительных размеров и высокого ценового сегмента. Вышел, не доехав пару сотен метров до трехэтажного белого дома, окруженного за темным забором высокими разлапистыми соснами и туями. Отыскав калитку, долго нажимал на звонок, но никто не отворил. Подождал несколько минут, соображая, что же делать дальше, пока вдруг не услышал за оградой резкий звук, похожий на движение тачки. Перебежал к другой стороне забора, той, что граничила с соседским участком, не глухой, в отличие от парадной части, сплошь состоящей из металлической сетки, и заметил седовласого старика, толкающего впереди себя груженную скошенной травой садовую двухколесную тачку.

— Простите, извините! — крикнул Кирсанов. — Вы не скажете, я могу увидеть Анну Митрофановну?

— О! Еще один! Да сколько же вас развелось! — буркнул в ответ старик, махнул рукой и крикнул: — Нет ее!

— А когда будет? Если будет! — спросил Виктор Алексеевич.

— Не докладывала. Почем мне знать… — старик продолжал бурчать, медленно толкая тачку вперед, но что он гундосил, удаляясь в глубь участка, было уже не разобрать.

Сгорая от нетерпения, скрывающийся от уголовного преследования элемент не придумал ничего лучше, как подождать Анну в такси, сколько бы времени ни потребовалось, именно поэтому он попросил водителя переставить автомобиль так, чтобы калитка дома была в пределах видимости. Не прошло и часа, как знакомый красный элегантный спорткар припарковался к трехэтажному строению, и, только Кирсанов собрался на радостях выпрыгнуть из салона, показалась Анна Митрофановна, но не одна, а в сопровождении незнакомца в клетчатом пиджаке.

— Э, брат, не повезло, тебя опередили, — произнес таксист с сожалением. — Или все же пойдешь на встречу?

— Пойду! — уверенно сказал Виктор Алексеевич, поправляя очки.

Подошел быстро, с ревностью оглядывая незнакомца с густыми черными усами.

— Как вы меня нашли, Виктор Алексеевич? — спросила Анна в ярко-розовом брючном костюме, ничуть не смутившись от неожиданной встречи. Голос ее звучал звонко, улыбка, казалось бы, такая непосредственная, искренняя, благостная, «кричала» о своей безупречности и расположении к милой беседе.

— Слухами земля полнится! — недовольно ответил Кирсанов.

— Давно вернулись из командировки? — так же легко продолжила разговор светская львица.

— Утром! Сегодня утром, — ответил Виктор, сконфуженно косясь на незнакомца в легком черно-белом пиджаке, которому на вид было чуть больше сорока.

— Похвально! И сразу ко мне! Вот познакомься! Михаленко Артем Сергеевич! Полковник службы государственной безопасности.

— Очень приятно! Кирсанов Виктор Алексеевич! — представился поникший мужчина, и лицо его перекосило.

— Коллега, вы зайдете? — спросила Анна Виктора.

— Нет, ну что вы, Анна Митрофановна, лучше вы уж беседуйте, а я не буду мешать, подожду вашего звонка.

— Всенепременно, позвоню обязательно, — весело произнесла она и открыла, наконец, калитку, приглашая гостя войти.

«Что же, пора к жене! Решать, что делать дальше! — раздосадованно подумал Виктор, садясь в такси в размышлениях о незнакомом человеке с усами. — Кто он? Следователь по делу о не возвращенных кредитах или новый поклонник, готовый при случае прикрыть на всех фронтах? Или и то, и другое?» В муках ревности Кирсанов не заметил, как таксист подъехал к дому, в котором теперь проживала одна жена. Расплатился за долгую поездку и вышел.

— Наконец-то! — выпалила с порога Лара. — Все в порядке? Какая долгая командировка у тебя! Кофе будешь? Голодный? Прямо с поезда? — Лара засыпала вопросами, не давая ответить, и шустро принялась варить кофе.

Некоторые семьи несчастье разводит, но, когда случилась беда с единственным сыном, Лара словно позабыла о той глубокой травме, что нанес ей изменник. Ждала его в надежде, что семьи, хоть и расколовшейся на части, как разбитый сосуд, склеит все и исправит. И жизнь станет прежней.

— Рассказывай! — скиталец едва мог переключиться на важный разговор. И все же он любил сына, по-своему, без сюсюканий. И желал ему свободы так же, как себе.

— Андрей прошел детектор лжи, на котором выяснилось, что мотив у него был, поскольку он ненавидел Веру Андреевну. Но этот мотив мог быть у всего класса. Она же делила учеников на касты, по степени ума и развития интеллекта! Некоторые дети просто боялись идти к ней на уроки! Ты знаешь, она была человеком настроения — могла накричать, поставить несправедливую оценку.

— Лара, это эмоции. Давай спокойно и по существу, — перебил ее Кирсанов.

— Да-да, извини. Волнуюсь, с ног сбилась, на нервах! — Женщина присела рядом, закрыв лицо руками, но, утерев нахлынувшие слезы, в какой-то мере взяла себя в руки, выпрямилась и продолжила: — Согласно результатам исследования на полиграфе, информации, представляющей значение по уголовному делу, не получено. Учительница проходить полиграф отказывается. И ее не заставить. Адвокат говорит, что проходить детектор лжи — это право, а не обязанность участника процесса. Надо бы увидеться с Натальей Александровной.

— Обязательно. Я тут привез, расплатись с ней, заплати кому надо!

Кирсанов помолчал, но потом, словно спохватившись, передал жене конверт внушительных размеров на непредвиденные расходы по делу и удалился в одну из своих новых квартир, с голыми стенами и без элементарной мебели. Туда, где нет ее.