Наступило яркое лето. Реализовав остатки сладкого товара, Анна Митрофановна во избежание конфликтов с законом предусмотрительно прекратила всяческую деятельность фирмы «Ди Лель» и улетела в романтический Париж. Из номера ее любимого отеля, построенного еще в начале двадцатого века, виднелось здание оперы и даже фрагмент Эйфелевой башни, и уже только это прибавило беспокойной натуре оптимизма, захотелось свернуть горы.

За традиционным французским завтраком из круассана с джемом и кофе с сыром, глядя на сидящих по соседству в элегантных туфлях-лодочках возрастных парижанок в темных очках и с завязанными поверх головы платочками, отчего-то вспомнила первую поездку в Париж.

Тогда Надежда, или Нади (с ударением на последний слог), — так звали переводчицу Мишеля Леграна с русскими корнями, к которой Анна прилетела на рождественские праздники, — через посыльного прислала хризантемы и витиеватое приглашение на благотворительный концерт в опере. Разволновавшись, Анна разложила на мягкой и удобной двуспальной кровати весь привезенный с собой гардероб, и тот предательски утонул в гамме бежевой, красной и золотистой красок отреставрированного номера отеля. Что надеть? Извечный этот женский вопрос закончился мучительным провалом и скоропалительным походом по местным магазинам, чтобы не просто подчеркнуть природную красоту в приобретенном брючном ансамбле с откровенным декольте, но и пешком добраться до оперы. Впрочем, идти на каблуках по мостовой не понадобилось — Нади прислала за гостьей автомобиль.

Гипнотическое состояние в буквальном смысле парализовало Анну от услышанного в опере. Скорее даже от увиденного на концерте в исполнении высококлассных музыкантов национального оркестра. Никогда прежде ей не доводилось в одном зале лицезреть столько баснословно богатых зрителей в несметных сокровищах в виде увесистых колье из бриллиантов и шелковых платьев от-кутюр. Ей невообразимо остро захотелось всеми правдами и неправдами «внедриться» в высшие круги французского общества, чтобы вызывать подобное восхищение, на зависть не только простых обывателей, но и приличных миллионеров. Разве такое невозможно осуществить при умелом подходе? Среди изысканной публики, болтающей между собой на светские темы в ожидании благотворительного аукциона, совмещенного с торжественным банкетом, она почувствовала его взгляд. А он смотрел на нее — средних лет импозантный мужчина в черном фраке. В упор разглядывал ее, не стесняясь. Как две капли воды он был похож на популярного голливудского актера австралийского происхождения, буквально недавно снявшегося в главной роли в нашумевшем блокбастере. Имя его Анна запамятовала, хотя поначалу ей даже показалось, что это он и был.

— Нади, прошу прощения, кто тот мужчина, что несколько минут буквально не сводит с меня глаз? — спросила Анна на банкете.

— Милочка, этот джентльмен вам явно не по зубам, — с усмешкой ответила миниатюрная Нади.

— Отчего же? — сгорая от любопытства, Анна угостилась ломтиками всевозможных сыров, что были искусно поданы разносившим закуски официантом.

— Потому что перед вами наследник богатейшей династии, ему от отца досталось все, чтобы наслаждаться жизнью с множеством виноградников, дворцов, сокровищ и предметов искусства.

— Кто не без греха? Любому, даже самому богатому человеку, интересны женщины.

— О нет, этот индивидуум женат на спортивных автомобилях. В его «конюшне», по слухам, несметные богатства в виде баснословно дорогих болидов, поскольку пробует себя в амплуа автогонщика «Формулы-1».

— Может, попытаюсь? Представите меня! S’il vous plaît?! (Пожалуйста?!)

— Не знаю… Не думаю, что это удобно.

Получив отказ, Анна и не думала сдаваться. Вооружившись парой бокалов белого вина у снующего по залу голубоглазого официанта, она резко развернулась именно в такой «удачный» момент, дабы ненароком столкнуться с богатеем и вылить на его белоснежный накрахмаленный воротничок игристый напиток.

— Madame! — растерянно вымолвил он.

— Mademoiselle! — заметила она.

— Excusez-moi, s’il vous plaît, Je ne t’ai pas remarqué! (Извините, пожалуйста, я вас не заметил!) — вежливо произнес француз.

— Excusez-moi, je suis tellement maladroit! (Это вы меня извините, я такая неуклюжая!) — вспомнила хитрунья диалог из школьной программы.

— Baron Cavaignac, Edgar! (Барон Кавеньяк, Эдгар!) — учтиво поклонившись, представился мужчина со слегка мелированным чубом и лукавыми карими глазами.

«Сколько ему? Лет сорок? Или чуть меньше? Прямой, немного заостренный нос, свежая модельная стрижка, загорелая гладкая кожа на утонченном лице… В такого и влюбиться несложно», — подумала она.

— Анна! — назвала себя леди, немного присев, как это делали в стародавние времена фрейлины перед монаршими особами, сама не понимая для чего.

— Vous venez de Russie? (Вы из России?) — Барон взял ее за руку, чтоб она выпрямилась.

— Non, de Biélorussie! (Нет, из Беларуси!)

— Parlez-vous bien français? (Хорошо говорите по-французски?)

— Pas bon. (Не очень.)

— Тада буду про-бо-вать го-ва-ри-вать на русс-ком, — медленно произнес барон с акцентом.

— Вы знаете русский? — не сразу поверила в свою удачу Анна.

— Ба-буш-ка научила, — ответил он, делая ударение на втором слоге. — Она была русской. Вернее, еврейкой, но из России. А все, кто приехаль из России, тут русские. Ты на нее очень похожа!

— Правда? — все более удивлялась сложившимся весьма удачным обстоятельствам Анна, решив, что игра по «внедрению» в сливки общества началась.

Для успеха в задуманной авантюре она готова была даже вспомнить позабытые уроки французского. И что удивительно, слова приходили на память, будто из ниоткуда.

По мере продвижения вечера, плавно переходящего в ночь, взгляды их притягивались, пока, наконец, пара не решилась присесть за отдельный столик. Анна была этому обстоятельству чрезвычайно рада, ибо остро почувствовала голод. Несколькими кусочками сыра сыт не будешь.

— Мне стыдно признаться, но я ужасно хочу есть. Концерт потрясающий, аукцион весьма полезный, но угощение скудное! Разве можно утолить голод сыром, пусть даже ста двадцатью его видами? — посетовала гостья Франции на жадность устроителей.

Не успела Анна окончить фразу, как официант преподнес традиционный французский луковый суп с горячими белыми пузатыми гренками.

— Такие правила банкета: сначала вино с закусками, а тем, кто останется до позднего вечера, плотный ужин, — объяснил Эдгар.

— Ух ты! Чудеса! Вкусно! — из глубинной памяти Анны извлекся очередной словарный запас.

Немного погодя барон предложил прогуляться по ночному Парижу. Анна и не думала сопротивляться. По пути в отель Ambassador, в темноте выглядевший потрясающе благодаря изумительной подсветке, она узнала, что бабушка Эдгара была родом из Сибири. Будучи в молодости балериной, девица до потери памяти влюбилась в барона Кавеньяка, который некогда купил двадцать акров земли вместе с лежавшим в руинах замком. Именно туда после реставрации он привез свою возлюбленную Жизель из России, там родились пятеро их сыновей, в том числе и отец Эдгара, впоследствии приумноживший в разы состояние давнего рода на аукционах по продаже живописи и скульптур. Сам Эдгар изучал право в университете, затем школу бизнеса, но через год понял, что финансы, как и бизнес в принципе, — это не та стезя, которой он хотел бы посвятить жизнь. Подростком он увлекся автомобилями, точнее гонками, уговорил родителей нанять маститых тренеров и выстроить для болидов гараж из мрамора. Добился неплохих успехов на спортивном поприще, но коварная авария надолго вычеркнула его из мира гонок.

— Единственное, что я хочу, — это ездить за рулем гоночного авто! Не думал, что после переломов вернусь к своей мечте, и все же поменял тренера, который многое для меня сделал, и готовлюсь сейчас к новым стартам.

Проводив спутницу до дверей отеля, барон намеревался откланяться, но Анна проявила «чудеса» неуклюжести, нарочно поскользнувшись, и кавалеру суждено было доставить хромающую даму в ее номер. Впрочем, через несколько минут бедняжка перепутала хромую ногу со здоровой. Приметивший эдакий нелепый казус барон не подал ровным счетом никакого вида. Он с радостью выпил бокал шампанского, а когда Анна, распахнув до неприличия жакет, явила женские прелести в ажурном белье, полагая, что вот-вот настанет романтическое продолжение банкета, резко встал и вышел, кинув на прощание: «Au revoir! (До свидания!)» Красавица-чужестранка покрылась испариной, не осознав, что произошло, отчего сбежал ее галантный кавалер, и долго ворочалась в белоснежной постели, пока, наконец, не уснула.

Утром ей удалось попробовать на завтрак знаменитый рататуй. И в тот момент, когда блондинка ловко расправлялась с запеченными кусочками кабачка, перца и помидора, за столик присел… барон Кавеньяк.

— Bonjour mademoiselle Доброе утро, мадемуазель), — самоуверенно произнес Эдгар.

— Bonjour. Cela fait longtemps qu’on ne s’est pas vu! Доброе утро. Давно не виделись!) — не без колкого ехидства произнесла Анна.

— Accepter (Согласен), — щелкнув пальцем, барон подозвал официанта и заказал чашечку кофе, а затем продолжил: — Всегда найдутся причины, чтобы уйти. Самый главный вопрос: есть ли причина остаться.

— Что нужно было сделать? — спросила она.

— Слушать свое сердце!

— И почему ты не нашел причины остаться?

— Ты всегда получаешь все, что хочешь? — вопросом на вопрос ответил Эдгар.

— Абсолютно!

— Я так и понял. Мне не интересно быть с женщиной, которая не леди.

— Что, прости?

— Вчера ты не была леди.

— Ты всегда такой правильный? Мне казалось, французы…

— Не такие, правда. Знаешь, почему я вернулся?

— Почему?

— Знаю, чего ты хочешь, кажется.

— Чего же?

— Попасть в узкий круг, где есть все. Деньги, власть, положение.

— Кто же этого не хочет… — рассмеялась она.

— Вот видишь, я прав. Поэтому я дам тебе денег, но с одним условием: ты выйдешь замуж за моего приятеля, богатого, но старше немного.

— Ты за кого меня принимаешь? Может, ты мне понравился, поэтому я…

— Я понял, поэтому ты решила… Неважно. Итак, я тебе деньги, а ты с приятелем…

— А можно просто?

— Просто в постель? Нет, ты не сможешь появиться в обществе.

— Скажи мне хоть: кто он?

— Уже ближе…

Так Анна вышла замуж в очередной раз. Сосватанный француз оказался адвокатом старше ее на восемнадцать лет. Он безнадежно влюбился в красавицу с первого взгляда, чего нельзя было сказать о его избраннице. Анна была представлена приличному обществу, хотя истинные парижане тут же стали судачить, мол, брак фиктивный, ибо скрыть, какими взглядами при каждой встрече она одаривала барона Кавеньяка, как ярко пылали ее щеки, было невозможно. Адвокат любил свою Анну, а та избегала его хитро, стараясь возвращаться в супружеское ложе далеко за полночь, когда муж видел девятый сон. К тому же открылось истинное призвание молодой супруги: транжирить деньги благоверного направо и налево.

— Что же мне делать, милый друг? — спрашивал озадаченный адвокат у барона. — Как влюбить в себя?

Барон Кавеньяк пожимал плечами, понимая, что насильно мил не будешь. И все же посоветовал применить особенные ароматические палочки, которые издавали дивный запах, вызывающий такой всплеск эндорфинов, что никому еще доселе устоять не удавалось. Адвокат последовал совету, но Анна сбежала в Минск, прихватив с собой те самые бесценные палочки, деньги и драгоценности, а также вскоре подала на развод. Было еще несколько плюсов от непродолжительного брака с адвокатом: за год ей удалось прилично овладеть французским языком, познакомиться с нюансами юриспруденции и обзавестись нужными связями в бизнесе.

Увы, в этот раз увидеться с бароном не удалось, поскольку оказалось, что Эдгар женился и укатил в свадебное путешествие на Бали. Нади более не желала дружить с Анной, каждый раз при встрече отыскивая повод исчезнуть из ее поля зрения по весьма надуманным причинам. Собственно говоря, Анна и сама понимала, что с уходом из жизни бывшего супруга высшее общество ее не воспринимало, так что несколько скучных дней она провела в Париже и после тяжелого звонка сына спешно вернулась домой.