Каждая весна есть зарождение чего-то нового и определенные проводы чего-то пережитого, пусть даже теплого и счастливого. На тщательно разглаженной льняной скатерти рядом с фарфоровым овальным блюдом с яркой сочной редиской, свежими пучками кинзы и петрушки красовалась небольшая вазочка на высокой тонкой ножке, в которой подружились ядра обжаренного фундука и сушеный белый виноград. В стеклянных бокалах теплилось красное, терпкое на вкус грузинское вино. Местный всеми уважаемый коренастый повар по имени Вазген преподнес на длинных шампурах горячий свиной шашлык, чтобы скромно постоять в сторонке в ожидании комплиментов от первой пробы восхитительного мяса.

В такой приятный вечер Анна, необычайно статная, красивая и внимательная, пригласила Виктора в ресторан «Вярба», что расположился на узенькой улочке в центре города. В уютном немноголюдном зале позади Анны и Виктора в уголке четверо немолодых людей праздновали день рождения, подпевая песенку. В самом же центре за большим столом бушевали настоящие артистические страсти: во главе сидел известный исполнитель Вахтанг Кикабидзе в окружении продюсеров и администраторов концертного агентства, очевидно, пригласившего шансонье в белорусскую столицу. Артист, расслабленный после удачного выступления, не выглядел уставшим — скорее наоборот, после бурных аплодисментов восторженной публики раздухарился, вошел во вкус, рассказывая любимые анекдоты с характерным кавказским акцентом на потеху веселой компании.

Анна была в широком пушистом розовом пуловере с открытым вырезом. Она часто поправляла волосы, смеясь и оглядываясь на шумные разговоры хохочущей яркой публики за соседним столом.

— Видишь ли, Витюша! — сказала Анна с неповторимой нежностью: так она называла Кирсанова в исключительных случаях, когда непременно надобилось что-то особенное. — Видишь ли, милый, тебе нужно уехать!

— Что, прости? — не понял Виктор Алексеевич.

— Тебе нужно уехать, — повторила она чуть громче. — Совсем ненадолго, пока все не уляжется.

— Что случилось? — обомлел Кирсанов с куском непрожеванного мяса во рту.

— Приходил следователь из следственного комитета.

— Зачем? — побелел Витюша, проглотив, наконец, шашлык, и снял запотевшие очки.

Из колонок громко заиграла инструментальная музыка. Сопровождающие известного артиста рьяно зааплодировали, очевидно, узнав одну из популярных песен в исполнении Вахтанга Кикабидзе, в которой он искренне желал, чтобы вином наполнялся бокал.

— Разрешите пригласить вашу даму на танец? — услышал Кирсанов кавказский акцент, поднял глаза и не сразу сообразил, что перед ним стоит сам Мимино.

— Да-да, конечно! — опешил Виктор Алексеевич и почему-то поднялся, чтобы отодвинуть стул за Анной.

— Благодарю! — только и сказал Вахтанг и галантно повел красавицу в танце.

Оттого, что Виктор Алексеевич благоговел перед своей неповторимой богиней, считал удачей всей жизни знакомство с ней и последовавший оглушительный и головокружительный роман, что, бросив все, посвятил себя роковой красавице, сумасшедшим мечтам о взаимной любви, скором браке, возможной помощи сыну-инвалиду, услышав сказанные ею внезапные слова, вдруг остолбенел и помрачнел. Ему стало дурно. Он с жадностью сделал глоток минеральной воды, а затем выпил бокал красного вина залпом.

— Зачем приходил следователь? — осипшим голосом спросил Кирсанов, когда раскрасневшаяся от танца с народным кумиром Анна вернулась за столик.

— Интересовался природой происхождения денежных средств у фирмы «Ди Лель».

— Почему его это интересует?

— Потому что прежде «Ди Лель» не осуществляла финансово-хозяйственную деятельность.

— Ты показала ему договор беспроцентного займа латвийской офшорной компании?

— Разумеется!

— И что он?

— Не поверил, потому что офшорные компании обычно занимаются отмыванием денег.

— Он это сможет доказать?

— Вероятно… На основании изменения природы происхождения средств, изъятых из оборота «Белого лотоса». Для того чтобы ровно такая же сумма в размере четырех миллионов долларов США оказалась беспроцентным займом офшорной компании. Вместо расплаты по выданному кредиту.

— Ты же сказала, когда мы составляли этот фиктивный договор займа, что все пройдет на ура! — еще больше разнервничался Кирсанов.

— Так все и будет в порядке, я же в бухгалтерском учете договор займа отразила. Поэтому не надо волноваться, просто поезжай, пока все не утихнет. Это только временно, ты не волнуйся. Мы же работаем, мы компаньоны! — заметила Анна шутливо и даже покраснела от нахлынувшего признания.

— Вот именно! Мы! А уехать мне одному! — вспылил Кирсанов.

— Витюша, не будь таким наивным! Ты же знаешь о моих связях. Я посоветовалась с кем надо. Так вот: если не хочешь попасть под арест, тебе нужно срочно уехать из страны. Хотя бы куда-нибудь в Россию. А когда здесь все уляжется, спокойно вернешься…

— С чего вдруг нами стал интересоваться следственный комитет? — сумрачно вымолвил Виктор Алексеевич, которому совсем не улыбалось подаваться в бега.

— Из-за волны невозвращенных кредитов! Вот и председателя правления нашего банка взяли под стражу.

— И ты молчала? Я же ее зам! — почти вскричал директор «Белого лотоса» и заместитель председателя правления коммерческого банка «Приток» в одном лице.

— Вот и скроешься на время, — улыбнулась Анна.

— Так это покажется подозрительным! — разошелся Кирсанов по-настоящему.

— Подозрительными покажутся документы, которые ты обязан будешь предоставить, если останешься здесь. А если тебя нет, то и дела никакого нет, — сказала она и широко улыбнулась, легко и непринужденно, словно пушинку смахнула с плеча.

Это последнее, что больно задело Виктора Алексеевича. Многое за вечерним ужином было неприятно и больно. Неприятна была на первый взгляд безобидная шутка насчет его неловкости и излишней доверчивости, ее ослепительный розовый пуловер с откровенным вырезом, и даже хохот веселой компании во главе с Мимино раздражал, отчего хотелось убежать, затаиться, зарыться головой в подушку. Ему-то было совсем не до смеха. Исчезнуть, но куда, от кого? Запах ее волос, тела, смешанный с ароматом изысканных духов, — все, что было до головокружения хорошо, вдруг стало удаляться. Виктор чувствовал и понимал это. И все-таки не мог понять, почему все изменилось. Он присел рядом, протянул руку, чтобы погладить ее нежную кожу, но она тихо и нервно дернула ее вниз.

— Никак нельзя остаться? — с мольбой в глазах вдруг спросил он.

Анна просто сказала то ли в шутку, то ли всерьез:

— Ты мне больше не нужен, — и отвела его руку в сторону.

Красавица с копной соломенных волос пристально посмотрела на бокал, наполовину пустой, словно Виктора уже не существовало рядом. Он молчал, будто до него не дошел смысл последних ее слов, погрузившись в раздумья. А как же налаженный быт, работа, в конце концов, дети с Ларой? Что будет с Анной, если и ее вызовут в следственный комитет, если она окажется под подозрением, кто сможет ее защитить от такой напасти? Любимая его красавица нередко проявляла в отношении с ним свое превосходство. Он обижался, воспринимая это как знак некого порочного опыта. Однако сейчас, в это мгновение, он всего этого по какой-то причине должен лишиться. И ее красоты, и ее манер, и ее близости, от которой голова кругом. Разве он не предполагал, что пролетевший год на редкость чудесный? Лучшее, что было в его жизни! И этот обман был удивительно сладок, потому что все когда-то заканчивается. И сказка тоже.

— Ночью отправлюсь в Питер, — сказал он тихо после долгого раздумья, без ненависти и ревности к тому дню, что отнял у него Анну.