Директор консервного заводишка Вячеслав Николаевич Широкий гордился тем, что был одноклассником заместителя председателя правления крупного столичного коммерческого банка и мог в любой момент взять кредит под немалый процент. Нужно добавить, что к концу девяностых годов двадцатого столетия сделать это без надежного знакомства в банковской сфере было практически невозможно, поскольку к обозначенному времени в Беларуси сложилась кризисная ситуация в вышеупомянутом секторе экономики и прежде всего в сфере кредитования. Задолженность по невозвратным пролонгированным кредитам была катастрофическая: триллионы рублей и миллионы долларов исчезали, испарялись, превращаясь в нечто невидимое и необратимое. Это создавало весьма неприятную угрозу для нормального функционирования всей банковской системы и отрицательно сказывалось на финансово-экономическом положении страны.
Вячеслав Николаевич прибыл в столицу рано, долго толкался в пустынных коридорах банка «Приток» в надежде без приглашения попасть на прием к начальству, затем, устав от неизвестности, пошарил в карманах брюк визитку, переданную Кирсановым при случайной встрече в ресторане, но, не отыскав ее, подозвал свободную секретаршу и велел набрать номер одноклассника.
— Только живее, к обеду я должен быть на другой фирме за ответственной работой, — сказал недовольно и важно Кирсанов, приглашая Широкого в кабинет.
Вячеслав Николаевич быстро изложил суть вопроса, кладя на колени тяжелую походную сумку, мотнул шапкой и глянул на одноклассника с недоумением.
— Живее, живее, — повторил Кирсанов, не понимая, что, собственно, от него хотят.
— Я и говорю: кредит нужен. Купил одну линию, оказалась бракованной, теперь надумал исправить положение, у турков купить линию для производства халвы, чтобы не возить с далекого берега турецкого, а прямиком из области в Минск и Москву.
— Сколько?
— Да немного, кажется.
— Готовь документ на совет, подтверждающий, что имеешь возможность полностью оплатить любую сделку. А потом можно делать халву. Сахаром могу подсобить…
— Я полагал, что на все вопросы, необходимые для получения кредита, в том числе кредитоспособен я или нет, за меня отчитается твой банк. По старой дружбе…
— Старик, это уже слишком…
Широкий неловко вылез из неудобного черного офисного кресла, поставил на стол приготовленную по такому случаю полулитровую бутыль коньяка и пошел прочь, растерянно блуждая глазами.
«Где я ему такую справку найду, тоже мне, товарищ! Одноклассник! Со справкой в любом банке можно устроить кредит за такие-то проценты! При том, что один на мне уже висит…» — в расстройстве думал владелец провинциального консервного заводика. И все же не был бы он истинным предпринимателем, если бы по пути к вокзалу не натолкнулся на дивное заведение под названием «Мистраль», куда неведомым ветром его занесло намедни. Пару недель назад в преддверии романтических новогодних фейерверков, в уютном кафе медленно потягивая из хрустального стакана виски, он узрел юную роскошную красавицу в узких штроксовых джинсах. Поленька очаровала Широкого до такой степени, что он, вмиг позабыв про горячительный ирландский напиток, кинулся к ее ногам очаровывать, очаровывать и очаровывать, прикладывая множество умений в искусстве обольщения и красноречий. Девушка поначалу сторонилась, в недовольстве надувала пухлые губки, отворачивалась от надоедливого ухажера и закатывала глазки, но после парочки вполне забавных анекдотов на ужин вдвоем согласилась. Дивное итальянское мороженое после сытного жаркого и бутылочки грузинского киндзмараули сделали свое дело. Поленька удостоила Широкого клочком салфетки с номером телефона и адресом гостиницы, где красавица служила администратором. Образ одинокой девушки, какой ему запомнилась Поленька при свете вечерних фонарей кафе, воодушевил его и подсказал выход из положения.
Была несравненная прелесть в этих зимних днях, ярких и морозных. На пути к маленькой кирпичной гостинице, названной в честь круглой даты с момента осуществления Октябрьской революции, Широкому встретились пышные сугробы, спящие груднички в колясках да их нервные молодые мамаши. Вдоль утоптанных тропинок только и видны были мрачные ограды и решетки вокруг школ и детских садиков. Вот «жигули» где-то посигналили звучно и спешно уехали. Рядом с большого разлапистого дерева взвились кем-то напуганные черные вороны, покружили, каркая на весь свет, и угомонились, вернувшись на прежнее место. И опять воцарилась никем не нарушаемая тишина. На отдаленном открытом балконе хрущевки Широкий увидел издалека пышущего жаром и сигаретой облаченного в старую дубленку дядьку внушительных размеров, и лишь ему одному было доподлинно известно, как пройти к нужной гостинице.
Поленька, заприметив Вячеслава Николаевича, вдруг зарделась густо, щеки то ли после мороза, то ли от смущения запылали, и, отведя большие круглые глаза, она положила трубку телефона на длинном витиеватом шнуре и улыбнулась.
— Как вы меня нашли? — наконец спохватилась девушка.
— Милая, ты сама сказала. Хотя даже в центре столицы отыскать это пристанище командировочных граждан оказалось не слишком легко, — самодовольно рассмеялся Вячеслав, любуясь модной облегающей кофточкой юной девы.
— У вас здесь дела? — спросила она.
— Хочу пригласить тебя в ресторан, — глядя в упор, играючи, словно кот с маленькой и глупой мышкой, произнес он.
— В ресторан? — переспросила она, изумившись.
— Или ты предпочитаешь кино? — насмешливо и почти цинично парировал Вячеслав.
— В кино холодно! — приняла вызов Поленька.
— Когда заканчиваешь смену?
— Минуту. Сейчас узнаю.
Она умчалась так же быстро, как и появилась вновь, выпалив, что договорилась и можно идти прямо сейчас, умолчав, что буквально на коленях упрашивала старенькую сухенькую уборщицу бабу Лиду подменить ее, напрочь позабыв о данном не однажды обещании никогда подобного не совершать.
— Ну баба Лид, в последний раз, мне очень нужно, позарез!
— Попадет мне от директора, ей-богу! Сколько ни обещай, а запретный плод всегда тянет! — вздохнула резвая для своего возраста баба Лида и закинула мокрую тряпку со шваброй в служебное помещение, сбросив туда же мокрые перчатки и рабочий синий халат.
— Потому что сладок! — в ответ прокричала Поленька, и след ее простыл.
Баба Лида вымыла натруженные морщинистые руки, поправила выбившуюся из-под тонкой косынки прядь седых волос и, покачав головой, тихо произнесла одно слово:
— Вертихвостка!
Они шли по аллеям зимнего запущенного парка. В нем было свежо и тихо. В морозном воздухе пахло свободой, во всяком случае, так казалось молоденькой девушке, которая в поисках своего устроенного счастья лепила сытое будущее прямо сейчас. Склонив голову, она, улыбаясь, слушала учащенное дыхание и трепетное щебетание Вячеслава, разглядывая кору обнаженных многолетних сосен и покрытые снегом величественные пригорки, остро чувствовала, как скоро будет повелевать этим вдвое старшим ее бизнесменом.
— Поленька, дорогая, не буду ходить вокруг да около. У меня к тебе предложение, — начал разговор Широкий в ресторане, съев обильного зажаренного шницеля с картошкой фри.
— Вы не слишком спешите, Вячеслав? — Полина, разумеется, подозревала, что предложение руки и сердца последует от влюбленного чуть полысевшего принца, однако не рассчитывала, что это произойдет на второй встрече.
— Нисколько, — смекнув, о чем подумала девица, расхохотался владелец заводика, но после рюмки коньяка продолжил: — Сколько ты получаешь? Хотя можешь не отвечать, полагаю, немного платят сегодня администраторам государственной гостиницы. Я буду платить втрое больше. Пойдешь ко мне работать? Я ищу красивую молодую поросль для продвижения бизнеса!
— Что надо делать? Интим не предлагайте! — пролепетала Полина, устыдившись первых пришедших на незрелый ум мыслей.
— Нет, что ты! Все по закону. У меня есть небольшой завод. И мне нужен директор.
— А вы разве не директор?
— Я — владелец, а нужен директор, управляющий. Это две должности, которые не может исполнять один человек, понимаешь? — перешел к пышному десерту Вячеслав Николаевич.
— Вы решили уволиться?
— Зачем же? Я останусь председателем наблюдательного совета! — уточнил Широкий.
— Почему я? У меня нет образования и опыта, — недоумевала Поленька.
— Об этом не беспокойся. Я буду говорить, что надо делать. Тебе только послушно исполнять. Сможешь? Да, кстати, нет ли у тебя закадычной подружки, такой же красивой?
— Есть… А зачем? — все более запутывалась юная леди.
— Я бы взял ее на работу твоим заместителем. Или главным бухгалтером. Чтобы друг дружке помогали в случае чего, — все настойчивее напирал Широкий. — Как ее зовут?
— Викой.
— Прекрасно! На днях мы подготовим документы на право твоей подписи и о материальной ответственности, получим кредит на покупку турецкой линии для производства халвы. А пока вы с Викой напишите заявление на увольнение. В качестве бонуса я отправлю вас на воздушно-голубое Красное море в Египет. Самое время поплавать в прозрачной воде с многоцветной палитрой местных рыбок!
— Куда? В Египет? — не верила своей удаче Полина, которая за свою двадцатилетнюю жизнь дальше Крыма не летала.
Последний аргумент находчивого бизнесмена наповал обезоружил девушку. И она, поразмыслив над тем, что ее заработка едва хватает на оплату арендованной комнаты на краю столицы и, кабы не мамины закатки, давно бы по миру пошла, а в маленьком городишке, как две капли похожем на ее родной районный центр, ей с подружкой уготован номер в местной гостинице, который не только оплачивать, но и убирать не придется, с трепетом сообщила:
— Я согласна!