… Железный короткий ломик с глухим стуком ударил по деревянной стенке тамбура, пробив в ней дыру.

Никитин упал на пол тамбура, лихорадочно пытаясь достать пистолет из-под штанины. Оборин навис над ним, снова поднимая монтировку.

– Ну что, товарищ майор, – усмехнулся машинист, – давно меня вычислили?

– Давно, – коротко ответил Никитин, медленно вставая на ноги.

– А жаль. Могли бы жить спокойно, есть пироги… – Оборин поднял монтировку. – Теперь придется вас убрать, как и всех остальных.

Оборин был на голову выше Никитина, и замах его сильной руки был страшен. Никитин, вжав голову в плечи, ринулся вперед, целясь в живот Оборина, словно таран. Второй удар монтировкой пришелся ему по спине и был мучительно болезненным. Никитин взвыл, чувствуя, что теряет опору, упал, но тотчас перекатился в сторону. Ломик со звоном ударил по полу. Наконец Никитин нащупал рукоятку пистолета, но Оборин заметил это движение и ударил его сапогом по руке. Оружие отлетело в угол.

Началась жестокая борьба. Оборин был моложе и сильнее, но отчаянная ярость давала Никитину силы. Они катались по полу тамбура, хватали друг друга за горло, бились головами о железные двери.

Машинист сумел подняться первым, схватил монтировку и снова замахнулся. Никитин перехватил его руку, теперь они боролись за оружие. В схватке Оборин ударил Никитина острием монтировки в голову – брызнула кровь.

Но майор не отпускал врага. Собрав последние силы, он ударил машиниста коленом в живот. Оборин согнулся, Никитин из последних сил вскочил на ноги. И в тот момент, когда машинист замахнулся монтировкой в последний раз, чтобы добить майора, Никитин рванул красный рычаг стоп-крана вниз.

Электричка начала резко тормозить. Не удержавшись, Оборин с силой ударился о перегородку и выронил свое смертоносное оружие. Никитин, успев подобрать пистолет, ударил его тяжелой рукояткой по затылку. Машинист медленно, словно раздумывая, начал оседать на пол и наконец мешком повалился прямо под ноги Никитину.

«Как удачно!» – успел подумать Никитин, увидев в окне электрички знакомый переезд и темный домик смотрителя Ткачева.

Лязгнув тормозами, состав остановился и замер. Никитин уже не видел, как в вагонах распахиваются двери и внутрь вбегают милиционеры, не слышал, как истошно орет Орлов, отдавая приказы, как жутко грязный и страшный в своей ярости Кочкин выволакивает из кабины машинистов коротконогого помощника, как откуда-то из темного неба на Никитина падает мокрая, перепачканная в глине Варька, плачет и целует его окровавленное лицо, и снова плачет, и снова целует…