Никитин зашел в электричку, продолжая изображать пьяного. Прежде чем выбрать место, он прошел несколько вагонов.

В первом сидели рабочие, возвращавшиеся со смены, – грязные, усталые, дремали, привалившись к окнам. Во втором – пожилая женщина с корзинкой, молодая пара тихо о чем-то беседовала, мужчина в военной гимнастерке читал газету.

Третий вагон оказался совершенно пустым. Идеально.

Никитин сел у окна, хорошо видя мчащийся параллельно рельсам грузовик. Пока дорога шла вдоль железнодорожной линии, его верные друзья могли видеть электричку. Но через несколько километров автомобильная трасса уйдет в сторону, и Никитин будет предоставлен сам себе.

Он запахнул полы пиджака, поднял воротник, шляпу натянул ниже, почти на самый нос, чтобы лучше скрыть лицо. Теперь он выглядел как богатый пассажир, который наконец уснул в пьяном угаре.

Ствол пистолета, прижатый к щиколотке, давил на костяшку, доставляя ноющую боль. Но эта боль успокаивала – оружие на месте, наготове. У каждого фронтовика где-то подсознательно осталась потребность все время носить оружие с собой. Тем более если фронтовик, как Никитин, служил в уголовном розыске.

За окном мелькали огни деревень, темнели леса. Электричка набирала скорость, приближаясь к тому участку пути, где совершались убийства.

Никитин сидел неподвижно, напрягая слух. Каждый звук, каждое движение могли стать сигналом опасности.

И тут он услышал, как распахнулась двустворчатая дверь, ведущая в вагон. Из-под неплотно прижатых век он видел смутную тень высокого мужчины. Оборин! Машинист! Человек приближался. Никитину показалось, что, поравнявшись с ним, Оборин на мгновение остановился… Но нет! Он пошел дальше, в следующий вагон.

Никитин хорошо видел его отражение в раздвижных дверях. Машинист оглянулся на Никитина и решительно взялся за ручку двери, открывая переход между вагонами.

Сердце Никитина бешено колотилось. Что это значит?! Оборин все понял, что это подстава? Он его раскусил?

Боль, злость, отчаяние кипели внутри майора. В чем они ошиблись? Парикмахер постарался на славу, Никитин сам себя не узнавал в зеркале. Что же могло спугнуть машиниста?

О самом страшном Никитин не хотел думать. О том, что ничего машиниста не спугнуло. Нигде они с друзьями не ошиблись. Просто Оборин не убийца. И никогда им не был. Хороший добрый семьянин…

Но тут за спиной Никитина снова заскрипели раздвижные двери. Никитин чуть приподнял взгляд на отражение в стеклянных дверях. Это снова был Оборин. На этот раз он шел медленнее и дважды обернулся… Вот поравнялся с Никитиным. Сквозь лязг колес электрички Никитин услышал тяжелое дыхание машиниста.

– Граждане! – громко сказал машинист так, будто в вагоне находился кто-то еще, кроме Никитина. – Готовим билетики для контроля!

Никитин не поднимал головы, чтобы Оборин не увидел его лица под полами шляпы, и потому мог видеть фигуру только от ног до пояса. Машинист придерживал одной рукой черную холщовую сумку, которая висела у него на плече. Он стоял буквально в метре от Никитина.

Аркадий медленно сунул руку в нагрудный карман пиджака, извлек бумажник, неуверенными движениями проискал билет в нем. («Не переиграть бы! Бумажник я уже демонстрировал на платформе!») Сунул бумажник назад. Стал искать билет в кармане пиджака. Машинист терпеливо ждал, лишь дважды мельком обернулся на дверь. Теперь Никитин хорошо видел на его груди бляху «Контроль» и тотчас вспомнил мужика с автомобильными покрышками, который перед смертью пытался произнести слово «контролер»…

Никитин протянул смятый билет машинисту, все так же не поднимая головы. Оборин взял билет, разравнивать и читать его не стал, а сразу же произнес:

– Что-то у вас билетик странный… Плохо видно. Мало света… Гражданин, пройдемте в тамбур.

Теперь все сомнения отпали. Перед Никитиным стоял убийца. Особо опасный рецидивист, убивший и ограбивший семь человек только за минувший месяц.

– Надо так надо, – буркнул Никитин, нарочито тяжело поднимаясь со скамейки.

Машинист пропустил его вперед. Никитин усилием воли старался казаться расслабленным, хотя все его тело уже сжалось как пружина. Пошатываясь, он пошел в тамбур. Так делали все несчастные, которые за мгновение до смерти не знали, что идут к своему эшафоту.

Никитин потянул в сторону ручку, отодвигая дверь, и шагнул в тамбур. Он не видел машиниста, но знал, что тот сейчас достает из наплечной сумки молоток или монтировку и делает замах…

Никитин резко метнулся в сторону, машинально наклоняя голову, чтобы удар пришелся по руке или плечу, а не по темени…