За полчаса до отправления электрички все трое сидели в зале ожидания на вокзале. Нервное напряжение достигло пика. Каждый был погружен в свои мысли.

Никитин сидел прямо, не сутулясь, периодически поправлял запонки на рубашке и крутил на пальце поддельный перстень. Играл роль до конца – даже здесь, в ожидании, он должен был выглядеть как богатый пассажир. Но в глазах читалась сосредоточенность охотника перед решающим броском.

Кочкин нервно курил, постоянно поглядывая на часы и на входные двери. Проверял пистолет в кобуре, поправлял ремень, барабанил пальцами по коленям. Явно волновался больше всех – впервые участвовал в такой серьезной операции.

Варя сидела чуть в стороне, сложив руки на животе. Была бледна, но держалась стойко. Изредка бросала на Никитина полные тревоги взгляды, словно запоминала его лицо. Понимала, что, может быть, видит его в последний раз.

Презентабельный вид Никитина не остался без внимания местных карманников. Несколько подозрительных типов уже полчаса крутились поблизости, кидая алчные взгляды на его руки с дорогими часами и перстнями, на безукоризненную прическу и дорогой костюм. Крепкий запах одеколона довершал образ человека при деньгах.

– Клюют, – тихо сказал Кочкин, кивнув на воришек.

– Хорошо, – коротко ответил Никитин. – Значит, образ удался.

Варя сжала его руку:

– Аркаша… я очень боюсь. Я с ума сойду…

– Все будет хорошо, – твердо сказал он.

Динамик на вокзале прохрипел: «Электропоезд на Москву подается к платформе номер два».

Началось.

Никитин и Кочкин вышли на платформу. Несмотря на то что уже давно наступила темнота, платформа была освещена хорошо – яркие лампы заливали перрон желтым светом.

Сыграть пьяного мужчину Никитину не составило большого труда. А вот Кочкин, малопьющий по природе, явно фальшивил.

– Ваня, дружище! – громко кричал Никитин, качаясь на ногах. – Как хорошо мы посидели!

Кочкин неловко поддерживал его под руку, изображая заботливого друга:

– Тише-тише… Сейчас домой поедешь…

– А я тебя люблю! – продолжал орать Никитин, обнимая Кочкина. – Ты настоящий друг! Настоящий товарищ!

Пиджак у него был расстегнут, галстук-бабочка съехал набок, он шатался и размахивал руками с «дорогими» часами и перстнями.

Перед тем как зайти в вагон, Никитин начал обнимать Кочкина, потом полез за бумажником:

– Ваня, возьми денег! За компанию! За дружбу!

– Не надо, не надо! – сопротивлялся Кочкин, но Никитин уже доставал купюры, пытаясь засунуть их в карман сержанта.

– Бери, говорю! Денег у меня много!

Несколько банкнот выпали на перрон, Кочкин торопливо их подбирал.

За всем этим внимательно, волнуясь и покусывая губы, наблюдала Варя из кабины грузовой машины, стоявшей неподалеку. Она видела, что машинист стоит во главе состава и смотрит за посадкой пассажиров. Не видеть эту пьяную парочку он не мог.

План работал. Приманка была замечена.

Электричка издала предупредительный свисток. Никитин поднялся по ступенькам, толкнул дверь и ввалился в тамбур. Состав медленно тронулся. Кочкин побежал по платформе вслед за вагоном.

– Лев Давыдович! Приезжайте еще! – кричал он и размахивал руками. Добежав до края платформы, он спрыгнул и сразу же кинулся к грузовику.

– Погнали! – скомандовал он сам себе, запуская мотор.

Грузовик, ярко освещая разбитую дорогу, мчался вдоль железнодорожного полотна.

– Вижу его! – крикнула Варя. – Он в третьем вагоне! Сидит у окна! В вагоне больше никого!