Этот день Варя хорошо запомнила. Было 28 мая, воскресенье. Никитин встал рано, пошел умываться, но бриться не стал. Борода уже приличная выросла за эту неделю.

– На черта похож, – сказала Варя, глядя на него.

– Хорошо, что на черта, – равнодушно ответил он.

Ближе к вечеру Никитин проверил пистолет, сунул его за пояс брюк. Подошел к Варе, холодно, даже немного отчужденно поцеловал ее в лоб.

– Помнишь, о чем я говорил неделю назад, когда уходил в ночь? – спросил он на пороге.

Варя кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Вот и хорошо.

И он ушел.

Снова доехал до станции Лопасня, оттуда пошел пешком. Сегодня, в отличие от того майского вечера, шел мелкий дождь. Дорога раскисла, стала грязной и скользкой. Но Никитин упорно шагал вперед, не замечая ни дождя, ни холода, ни грязи под ногами.

Он смотрел только вперед – в темный лес, в сторону железнодорожного переезда. Сжимал кулаки, скрипел зубами. В голове стучала одна мысль: «Сегодня или никогда».

Полчаса простоял где-то в километре от переезда, курил, прислушивался к звукам дождливой ночи. И когда ужас уже обуял его сердце – а вдруг не придет, а вдруг не будет молока сегодня, – услышал знакомый стук копыт и тихое позвякивание бидонов.

– Это снова ты, майор?! – узнал его Якимович. – Что случилось? Подвезти надо?

Никитин попросил опять о том же самом, чтобы Якимович шел домой, а ему доверил отвезти молоко на завод. Потом вернет лошадь на ферму.

– Ну, воля твоя, майор! – согласился кучер.

Он снял с себя промокшую фуфайку, протянул Никитину:

– На, одевайся. Дождь-то какой.

И почавкал по грязи в сторону деревни, размахивая руками и что-то бормоча себе под нос о странностях профессии милиционера.

Никитин натянул фуфайку, сел на козлы и взял вожжи. Сердце колотилось как бешеное.

Сегодня все решится.

* * *

Никитин увидел впереди зеленый огонек зажженного керосинового фонаря в руках Федора и остановил лошадь метров за десять до рельсов.

– Держи свою кобылу крепче! – крикнул Федор. – Чтобы она грохота электрички не испугалась!

Там, далеко во тьме, в пелене дождя, уже была видна фара мчащейся электрички.

Федор снова заорал, чтобы Коля держал лошадь крепче. Смотритель был сегодня какой-то нервный, суетился больше обычного.

Электричка подала свист. И тут Никитин увидел, что она начинает притормаживать. Свистя тормозами, состав ехал все медленнее и медленнее, приближаясь к переезду.

Федор неистово махал фонарем, потом начал махать и второй рукой тоже.

Кобыла, испугавшись громкого скрежета тормозов, попятилась назад, а потом рванула в сторону. Оглобли помешали ей, телега наклонилась, бидоны зазвенели, два из них упали на землю и покатились по мокрой дороге.

Головной вагон электрички поравнялся с переездом и закрыл собой домик и самого Федора. Жутко ревя моторами, огромная горячая махина на несколько секунд остановилась.

Никитин не мог видеть, что происходило на той стороне. Но он присел и увидел за колесами состава ноги Федора. Смотритель быстро подошел к локомотиву, почти вплотную. Прошло мгновение, он повернулся и побежал куда-то в сторону своей избушки.

Электричка засвистела и начала медленно набирать скорость. Через несколько мгновений она растаяла в дождливой ночи, и все стихло.

Никитин понял – он увидел то, что хотел.