Вечером 22 мая в маленькой квартире Анны царила тревожная тишина. Никитин проверял пистолет, заправляя его за пояс под куртку. Варя сидела на краю кровати, бледная от страха и переживаний.

– Запомни еще раз, – твердо сказал Никитин. – К побегу ты не имела никакого отношения. Куда я ушел – не знаешь.

– Аркаша…

– Съехала с нашей квартиры на второй день после моего ареста из-за стыда и нежелания жить с преступником.

Варя разрыдалась, обняла его:

– Не говори так! Ты не преступник!

– Формально – преступник. Беглый арестованный. – Никитин крепко прижал ее к себе. – Варя, ты должна жить дальше. Ради нашего ребенка.

– А как же без тебя?..

– Проживешь. Ты сильная. – Он поцеловал ее. – Я вернусь. Обязательно вернусь.

* * *

Электричка до Лопасни шла почти пустая. Никитин сидел в последнем вагоне, низко надвинув кепку. За окнами мелькали огоньки деревень.

От станции до нужного места пришлось идти пешком по темной тропинке через лес. Никитин смотрел на светящийся фосфором циферблат часов – еще полчаса до нужного времени. Прибавил шагу.

Майская ночь была теплой и наполненной ароматами пробуждающейся земли. Полная луна висела над лесом серебряным диском, пробиваясь сквозь молодую листву березок и осин. Воздух пах ирисами, ландышами и прелой листвой прошлого года. Где-то в чаще ухала сова, шуршали в траве мелкие зверьки, а далеко-далеко слышался протяжный гудок товарного поезда.

Никитин глубоко вдыхал этот весенний воздух, но в душе его поселилась легкая тревога – та особенная тревога охотника перед решающим броском. Все карты были на столе, все планы выверены, но жизнь имеет привычку подбрасывать неожиданности. А впереди его ждала встреча с человеком, который уже шестерых отправил на тот свет.

Вот и знакомая дорога, ведущая от фермы к молокозаводу. Он остановился у обочины, закурил, прислушиваясь к ночным звукам.

Вскоре послышался стук копыт и звон бидонов. По дороге ехала телега, груженная молочными флягами. Кучер в ватной куртке дремал на козлах.

– Николай Якимович! – окликнул Никитин.

Возница поднял голову, всмотрелся в темноту:

– А, товарищ майор! Откуда ты здесь? – Он осадил лошадь. – Подвезти?

– Не надо, – покачал головой Никитин. – Слушай, а ты не хочешь домой пойти, отдохнуть? А молоко я сам на завод отвезу. И телегу назад на ферму пригоню.

Якимович внимательно посмотрел на него. В лице майора было что-то такое, что заставило кучера не задавать лишних вопросов.

– Дело служебное? – тихо спросил он.

– Служебное.

– Понятно. – Николай Якимович слез с телеги. – Только ты справишься с Воронухой? Кобыла норовистая, вожжи чувствует.

– Справлюсь, – уверенно ответил Никитин, забираясь на козлы.

– Ладно. Удачи тебе, майор.

– Послушай, Николай! – вспомнил Никитин. – А ватник одолжишь мне свой?

– Бери, ночь теплая. Так дойду.

Кучер растворился в темноте, а Никитин взял вожжи и направил лошадь по знакомой дороге к железнодорожному переезду.