Никитин осторожно свернул одеяло в тугой рулон, придал ему форму человеческого тела и накрыл вторым одеялом. В полумраке камеры получилось довольно правдоподобно – спящий заключенный, отвернувшийся лицом к стене.

Взглянул на часы – половина седьмого. Сейчас полковник Пинчук должен уйти со службы.

И вот послышались знакомые тяжелые шаги в коридоре. Голос Пинчука донесся отчетливо:

– Сержант, на ночь напоминаю – заключенный под особым контролем. Каждый час проверяете. И впредь никаких посетителей без моего личного разрешения.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– До завтра.

Когда шаги затихли, Никитин достал из кармана шпильку Вари. Месяца три назад он допрашивал старого медвежатника по кличке Фомич, который хвастался своим мастерством. «Вот смотри, мент, – говорил тот, играя шпилькой, – главное, не торопиться. Шпильку глубоко не суй, только кончик в скважину. Нащупал пружинку замка – и осторожненько, осторожненько… Слушай ушами, чувствуй пальцами. Щелк – и готово».

Тогда Никитин запомнил урок чисто из профессионального интереса. Кто знает, когда пригодится?

Теперь пригодилось. Он осторожно ввел согнутый конец шпильки в замочную скважину, нащупал внутренний механизм. Пружинка… вот она. Легкий поворот влево, потом вправо… Слишком сильно нажал – шпилька соскользнула. Снова. На этот раз мягче, деликатнее.

Фомич говорил правду – слушать надо. Вот оно, едва заметное щелканье. Замок поддался.

– Спасибо, Фомич, – прошептал Никитин, – выручил, старый воришка.

Замок щелкнул удивительно тихо. Дверь приоткрылась, но Никитин аккуратно вернул ее на место. Рано еще.

Дежурный ходил по коридорам, делая обычный обход. Остановился напротив изолятора, посмотрел на Никитина с любопытством.

– И как вам может быть холодно? – удивился он. – Я не знаю, куда от жары деваться, холодной водой лицо мою каждые полчаса.

Никитин, сидевший на койке с книгой в руках, спокойно ответил:

– Это у меня от родителей. Они из Средней Азии, привыкли к температуре плюс сорок. Если чуть меньше – мерзнут.

Дежурный понимающе кивнул, но взгляд его задержался на двери камеры. Никитин похолодел – заметил что-то? Секунды тянулись мучительно. Каждый удар сердца отдавался в висках.

Но дежурный пожал плечами и пошел дальше.

Никитин быстро переоделся в форму. В коридоре слышались голоса – сотрудники расходились по домам. Дежурный то и дело просил показать пропуск.

– Товарищ лейтенант, ваш пропуск, пожалуйста.

– Да вот он. Своих надо в лицо знать!

– Извините, я еще не всех запомнил…

Никитин глубоко вздохнул, открыл дверь и быстро зашагал по коридору, опустив лицо вниз и прижав к нему ладонь, будто приглаживал чуб.

– Товарищ майор! – окликнул его дежурный. – Пропуск, пожалуйста!

Никитин, не сбавляя шага, недовольно буркнул:

– Своих надо знать в лицо! Я начальник хозяйственной части майор Сидоров!

Дежурный растерялся:

– Извините, товарищ майор… Я еще не всех…

– Ничего, – коротко произнес Никитин.

И направился к выходу, чувствуя, как рубашка прилипает к спине от пота.