Кочкин появился взволнованный, глаза горели от возбуждения.

– Товарищ майор! – Он подбежал к решетке, но Никитин тотчас приложил палец к губам, заставляя Кочкина замолчать и соблюдать тишину.

Никитин стоял у решетки, прислушиваясь к разговору дежурных в коридоре. Голоса доносились приглушенно, но слова были различимы.

– Через три дня Ованесян заступает, – говорил один. – Новенький совсем, еще толком сотрудников в лицо не знает.

– Это быстро придет, – отозвался второй. – Помню, когда я первый раз на дежурство заступил, такую глупость сделал… – раздался приглушенный смех. – Полковника Пинчука за посетителя принял, чуть пропуск у него не потребовал!

– Да ладно! – рассмеялся первый. А что он?

– А он мне так спокойно говорит: «Сынок, я тут работаю еще с довоенных времен». Я покраснел как рак, извиняться начал. А он только махнул рукой – мол, служба есть служба.

Оба дежурных расхохотались. Никитин отошел от решетки, задумчиво глядя в пол. Потом поднял взгляд на сержанта:

– Привет, Ваня! Что новенького?

– Дежурному звонил машинист, тот самый – Оборин, – выпалил Кочкин. – Просил вас к телефону. Я трубку взял, переговорил с ним.

– И что?

– Он говорит, уже дважды видел подозрительного типа в электричке. Входит в первый вагон, а через пару остановок выходит из последнего. Явно что-то высматривает в вагонах, людей изучает.

Никитин слушал спокойно, без особого интереса.

– Дальше что?

– А дальше самое интересное – выходит он всегда на станции Лопасня. Оборин специально запомнил. – Кочкин потер руки. – Наконец-то, товарищ майор! Похоже, это и есть наш убийца!

– Ну проверь его для очистки совести, – равнодушно сказал Никитин.

Кочкин удивился:

– Так вы не верите, что это он?

– Если честно – не верю.

– Но почему? Все сходится же! Подозрительное поведение, изучает пассажиров, выходит всегда в одном месте. Всегда поздно вечером…

Никитин пожал плечами:

– Может, просто попрошайка. Или карманник. Или такой же уставший от жизни человек, как я… Проверь, хуже не будет.

– Я сегодня вечером его возьму, – решительно заявил Кочкин. – Засаду устрою на станции. Если он появится – не уйдет.

– Удачи, – кивнул Никитин.

Кочкин еще постоял, ожидая, видимо, большего энтузиазма от своего начальника, но, не дождавшись, развернулся и зашагал по коридору.

Никитин проводил его взглядом, потом медленно прошелся по изолятору. Лицо его было задумчивым, отрешенным. Он явно думал совсем не о странном пассажире с Лопасни.

В голове его складывалась совершенно другая картина.

Никитин остановился у окна, глядя на майское небо. В голове его зрела мысль, пока еще неоформленная, но уже достаточно ясная, чтобы заставить его насторожиться.