Никитин сидел в тесной комнате для допросов, освещенной тусклой лампой, которая отбрасывала длинные тени на потрескавшиеся стены. Голова гудела, как паровозный котел, а повязка на виске пропиталась кровью и слегка сползла. Рана от вчерашней стычки с бандой воришек ныла немилосердно, но жаловаться было некому. Кочкин лежал в больнице с серьезным ранением – пуля прошла навылет через бедро, и врачи сказали, что на ноги он встанет не раньше чем через неделю. Никитин остался один, и это значило, что всю работу придется тащить на себе. «Ничего, прорвемся», – подумал он, раскуривая папиросу. Дым слегка притупил боль.

Перед ним, прикованный наручниками к стулу, сидел Минор – щуплый, но жилистый тип с хитрыми глазами и татуировками на пальцах, выдающими его принадлежность к воровскому миру. Минор был единственным из тех, кого Никитин вчера повязал в заброшенной мастерской. Не убийца, нет – просто воришка, промышлявший попрошайничеством и карманными кражами в электричках. Но он мог что-то знать о настоящем монстре, который уже месяц терроризировал пригородные поезда, оставляя за собой трупы с подкинутыми билетами дальнего следования.

– Ладно, Минор, давай по делу, – начал Никитин, выдыхая дым в сторону. Голос его звучал хрипло, но твердо. – Ты же понимаешь, что ты и твои дружки для нас – мелкая рыбешка. А вот этот убийца… Он убивает людей в электричках, грабит и испаряется. Для вас, воров, он конкурент, верно? Забирает ваш хлеб, при этом жестокими, бесчеловечными методами…

Минор усмехнулся, показав желтые зубы. Он не выглядел напуганным – скорее раздраженным, как будто допрос мешал его важным делам.

– Конкурент? Ха, гражданин начальник, это еще мягко сказано. Этот гад – как тень, следов не оставляет. Ловко уходит, сволочь. Мы и сами его ищем, чтоб… ну, вы понимаете. В нашем деле такие не нужны. Но поймать его – это вам не карман обчистить.

– Расскажи, что знаешь, – настаивал Никитин, постукивая пальцами по столу. – Почему он орудует только на курском направлении? И как он это делает?

Минор почесал подбородок, размышляя. Видно было, что он взвешивает, сколько можно сказать, не выдав своих.

– Моя версия? Это гастролер. Заходит в электричку на одной станции, выбирает жертву в пустом вагоне, где нет свидетелей, грабит, выкидывает – и выходит на следующей станции. Быстро, чисто. Поэтому встречать его на Курском – пустая трата времени. Он там и не появляется, наверное.

Никитин нахмурился. Это звучало логично, но цеплялось за одну деталь.

– А билеты? Эти билеты дальнего следования, которые он подкидывает трупам? Откуда они у него?

Минор хмыкнул, как будто вопрос был детским.

– Да набрать их проще простого. Подойди к любому проводнику на вокзале задолго до того, как начал свои дела. Заплати чуток – и они тебе пачку отдадут. Старые, просроченные, да какая разница? Главное – запутать вас, ментов.

Никитин откинулся на стуле, потирая виски под повязкой. Идея пришла внезапно – отчаянная, но могла сработать.

– Слушай, Минор. А давай поработаем вместе? Ты же музыкант, с гармошкой ходишь по вагонам, песни поешь, на жизнь зарабатываешь. Вот и походи по последним ночным электричкам на курском направлении. Приглядись к людям, запомни подозрительных. Кто нервничает, кто как бы не в себе… В обмен – снисхождение суда. Я поговорю, скостим тебе срок.

Минор замер, потом рассмеялся – коротко, зло.

– Поработать на милицию? Товарищ Никитин, это западло чистой воды. Мы, воры, свои дела сами решаем. Если этот убийца попадется нам на глаза – мы его сами ликвидируем. Без вашего снисхождения. Нет, не пойдет.

Никитин кивнул. Спорить с такими, как Минор, было бесполезно – их кодекс был крепче тюремных решеток. Он отпустил арестованного под конвоем и остался один, уставившись в окно на серый московский двор. Ситуация казалась безвыходной, особенно если Минор прав. Гастролер, который прыгает с одной станции на другую. Это что ж получается? В каждый вагон сажать милиционера? А где их взять? И почему убийства только на курском направлении? Не на ярославском, не на ленинградском… Значит, убийца здесь живет? Здесь сбывает награбленное? Может, у него нора где-то в пригородах и он не рискует уходить далеко от дома?

Мысли крутились, как колеса электрички, но ответов не было. Никитин докурил папиросу и стал перечитывать протокол допроса.

Тем временем в кабинете полковника Пинчука зазвонил телефон. Доклад был кратким: Никитин взял банду воришек на Курском. Пинчук, хмурый и усталый от бессонных ночей, слегка смягчился. Воришки – это хорошо, начальство похвалит. Но убийца все еще на воле, и это жгло, как непогашенная спичка. «Молодец, Никитин, – пробормотал Пинчук, вешая трубку. – Но пока этот убийца гуляет, никто из нас не уснет спокойно».