Под проливным дождем, перешагивая лужи, Кочкин и Никитин шли пешком на Казанский вокзал. Дождь лил как из ведра, вода стекала с козырьков и крыш, превращая улицы в настоящие реки.

– Аркадий Петрович, – задыхаясь от быстрой ходьбы, рассказывал Иван, – оперативники из Серпухова прислали в Москву подробный отчет о встрече Мартынчика с заводчанами.

– И что там?

– Они детально описали все ценное, что было на инженере в момент посадки в электричку. Помимо золотого держателя для галстука – часы «Москва», подарочный вариант в золотом корпусе 583-й пробы, с люминесцентными метками на основе фосфора.

Никитин ускорил шаг:

– Дальше что?

– А дальше пришла информация от транспортной милиции Казанского вокзала. Ими задержан гражданин с такими же часами. Когда его допросили, он признался, что купил их здесь же на вокзале, у цыганки.

– Описание цыганки дал?

– Не смог толком. Говорил, что она была в платке, в огромной юбке, лицо чумазое, голос низкий, смотрела исподлобья. Показала ему несколько часов на выбор.

Они свернули на площадь перед вокзалом. Дождь немного утих, но лужи были по щиколотку.

– А опознание? – спросил Никитин.

– Когда «Москву» показали инженерам завода в Серпухове, они все единогласно опознали. У Мартынчика был точно такой же ремешок – коричневого цвета с серебристыми прожилками.

– Значит, след горячий.

Они вошли в здание вокзала. Никитин сразу направился к привокзальному буфету, где обычно ошивались мелкие воришки и карманники.

– Носок! – окликнул он тщедушного парнишку в потертой куртке. – Пойдем поговорим.

Носок – так звали молодого карманника за большой нос – нехотя отошел в сторону.

– Слушай, – сказал Никитин, – мне нужна информация про цыганку, которая торгует часами.

– Каких цыганок тут только нет, – пожал плечами Носок.

– Меня интересует конкретно та, что недавно продавала золотые часы «Москва».

– А, эту… – Носок оживился. – Знаю. Старая Груня.

– Где ее найти?

– Да она каждый день здесь. Но товар у нее особенный.

– В каком смысле?

– Цыганки обычно торгуют тем, что сами наворуют у пассажиров. А в тот раз Груня приняла товар у незнакомого человека, который впервые появился у нас на вокзале.

Никитин насторожился:

– Расскажи подробнее.

– Мужик пришел, отдал Груне только одни золотые часы и быстро ушел. Больше его никто не видел.

– Как выглядел?

– С ним только Груня общалась. Но Груня… Вы ж ее знаете, гражданин начальник. Глухой номер.

– Да, к сожалению, знаю. Когда это было?

– Дня три назад.

Никитин и Кочкин переглянулись.

– Спасибо, Носок. Вот тебе за информацию. – Никитин дал карманнику несколько рублей.

Когда они отошли, Кочкин сказал:

– Аркадий Петрович, получается, что преступник после убийства передает краденые вещи каким-то распространителям, которые перепродают их цыганкам на вокзалах. Либо сам идет к цыганам с товаром.

– Второй вариант отпадает, – отрицательно покрутил головой Никитин. – Наш грабитель человек осторожный и умный, напрямую к цыганам не пойдет. Тут целая цепочка. Убийца – посредник – цыганка – покупатель.

– Нам хотя бы найти этого посредника. А давайте схватим Груню и допросим!

Никитин искоса глянул на Ивана, как на неразумное дитя:

– Вань, запомни! Груня скорее воровать перестанет, чем выдаст человека, который ей товар принес. Даже если б захотела, не смогла бы его опознать. Она всегда к этим типам становится боком и смотрит в сторону, а руку к нему протягивает. Так и разговаривает, не глядя. Нарочно, чтобы даже под пытками его не выдать.

Они направились к выходу с вокзала. Дождь снова усилился, но Никитин не обращал на него внимания.

Наконец-то появилась настоящая зацепка.