Варя возвращалась домой уставшая, обессиленная, выжатая как лимон. День выдался тяжелый – и утренник с детьми, и встреча с Орловым, и все эти нервы…

Никитин встретил ее на пороге, помог раздеться, взял из рук стопку тетрадей.

– Что это? – спросил он, наугад открывая одну.

– Детские сочинения о Чехове.

Никитин вслух зачитал один абзац, написанный детским почерком:

«Каштанка была хорошей собачкой, но она очень любила своих хозяев, и поэтому она не хотела работать в цирке».

– Мудрые дети, – сказал он с грустной усмешкой. – Вот и я очень люблю работу в милиции, но не хочу работать в архиве. Я должен найти убийцу.

Варя прошла на кухню, села за стол. Никитин последовал за ней.

– Варя, милая, – сказал он осторожно, – зачем ты ездила в Люберцы к Кротовой?

Варя устало потерла лоб:

– Просто я тебя приревновала к ней. Испугалась, что ты уйдешь к этой женщине. И посоветовала ей уехать далеко-далеко. А потом мне стало ее жалко – она же ни в чем не виновата.

– Да, Кротова точно ни в чем не виновата, – подтвердил Никитин. – Кстати, мне звонила Надежда Сергеевна из приемной. По секрету сообщила про гнусный рапорт Орлова, который она должна была отнести Пинчуку на резолюцию.

– И что?

– А потом она звонит еще раз! – оживился Никитин. – С удивлением рассказывает: к обеду Орлов забегает к ней, хватает папку, вырывает оттуда свой рапорт, мелко рвет его и пулей вылетает обратно! Чудеса!

– Да, – согласилась Варя, – много чудес на этом свете…

Никитин подошел, поцеловал ее в макушку:

– Идем в комнату, отдыхай.

Варя пошла за ним, собираясь плюхнуться в любимое кресло, но не нашла его. Не нашла также часов на стене и книг на полке. Вопросительно посмотрела на мужа.

– Варя, – объяснил Никитин, теребя край ее кофточки, – я должен был освободить из заключения ни в чем не виновную девушку. Ее подозревают в убийстве парня, выброшенного из электрички. Я пообещал следователю, что верну потерпевшим две с половиной тысячи. Я уже почти всю сумму собрал.

Он помолчал, потом добавил:

– Только, пожалуйста, не ревнуй меня к этой девушке.

У Вари уже не осталось сил ни на ревность, ни на злость. Слишком многое произошло за этот день. Она обняла Никитина и поцеловала.

– Не ревную, – прошептала она. – Ты хороший человек.

Так, обнявшись, они и застыли посреди опустевшей комнаты. За окном шумел дождь, где-то вдали гудели автомобили, но здесь, в их маленьком мире, было тихо и спокойно.

Наконец-то между ними не было тайн.

Во всяком случае, самых важных.