ОДНАЖДЫ, БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ НАЗАД, В КОНЦЕ ПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРАТОРА ДАЙГО, ОДИН МОЛОДОЙ МОНАХ СОВЕРШАЛ ЕЖЕГОДНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО В ЗНАМЕНИТОЕ СВЯТИЛИЩЕ КУМАНО ХОНГУ ТАЙСЯ В ПРОВИНЦИИ КИИ.
Этого монаха звали Андзин, он был чист духом и всю свою жизнь искал только справедливости и истины. Он подолгу медитировал и часто целыми днями голодал. Спокойствие в сочетании с необычайно красивым лицом придавали ему вид святого. Многие оборачивались посмотреть на него, пока он шел, спокойный и уверенный, на своем пути.
Во время паломничества ему встретилась небольшая деревушка как раз тогда, когда солнечный свет уже стал исчезать. Андзин искал место для отдыха, и староста деревни предложил ему приют.
Благодарный за гостеприимство монах сразу же принял приглашение. Дома их встретила дочь старосты Киё-химэ, которую сразу же поразила красота и кротость монаха. И Андзин, несмотря на свои клятвы, не мог не заметить, как прекрасна и грациозна была девушка.
После ужина Киё-химэ подала зеленый чай и села поговорить с отцом и гостем.
– Я боюсь, что мои знания и понимание учений Будды поверхностны. Я была бы признательна, если бы вы рассказали мне больше, Андзин-сама, – попросила девушка.
– Это меньшее, что я могу сделать, Киё-химэ. Я постараюсь помочь, как только могу, – ответил монах.
Пока Андзин отвечал на вопросы девочки и объяснял некоторые сложные учения о сутрах, веки ее отца отяжелели.
– Не сочтите за неуважение, юный монах, но я стар, а теперь устал, поэтому простите меня, я пойду спать. Оставлю вас, молодые люди, беседовать о священных вопросах большой важности, – сказал глава дома.
И, недолго думая, оставил дочь наедине с гостем, который казался ему воплощением святости.
Они продолжили беседу на духовные темы, хотя монаху было трудно сосредоточиться на заповедях Будды.
Спустя какое-то время Киё-химэ предложила прогуляться, продолжая беседу. Андзин знал, что мудрее всего было бы удалиться в свои покои, но у него не хватило решимости сделать это.
Пара дошла до моста через речку, протекающую в деревне. Стояла ясная весенняя ночь, и тропу освещал яркий лик луны. Они говорили о красоте этой ночи и природы, о земных чудесах, описанных в священных книгах. Пока они были на мосту, Киё-химэ попросила Андзина погостить у них еще пару дней, чтобы дальше учить ее буддийской мудрости.
– Я ценю ваше щедрое предложение, но я должен продолжить свое паломничество без дальнейших промедлений. Телом и душой я желаю посвятить себя Будде, а тем самым и всему человечеству, – ответил монах, хотя говорил он не очень убедительно, а в его голосе звучала грусть.
– Если бы вы остались еще хоть ненадолго, вы бы научили меня и распространили священное писание, – настаивала она.
Андзин опустил взгляд и попытался призвать всю свою силу воли. Внутри него бушевали противоречивые эмоции, ослабляя решимость.
– Если этих причин недостаточно, тогда просто скажите, неужели вы не хотите больше времени провести в моем обществе? Мое сердце бьется быстрее, когда я с вами, Андзин-сама, – призналась девушка.
– Киё-химэ, это был приятный вечер, но я монах и должен соблюдать обеты! – ответил он и добавил: – На обратном пути, ровно через неделю, я зайду к вам в гости.
Довольная Киё-химэ широко улыбнулась и предложила вернуться домой.
В ту ночь Андзин не мог уснуть, его беспокоили чувства, которые пробудила в нем Киё-химэ. На следующее утро он рано встал, долго медитировал, потом поблагодарил девушку за гостеприимство и смущенно попрощался с ней. Два дня на пути к святилищу Кумано Хонгу Тайся монах изо всех сил старался сохранить свой разум чистым и свободным от чувств, которые внушила ему девушка. Происходящее внутри него было далеко от того, чему он посвятил себя.
Прибыв в храм, Андзин провел три дня в тишине, медитации, сочинении буддийских сутр и помощи с повседневными делами. Однако его разум был неспокоен, и потому он обратился за советом к настоятелю одного из храмов святилища.
Андзин признался, что у него возникли чувства к девушке, с которой он познакомился во время поездки, и заверил ее, что вернется. Он спросил у настоятеля, что ему теперь делать.
– В этом мире часто такое случается, что молодые люди испытывают друг к другу подобные чувства, но если вы хотите оставаться на верном пути, знайте, что нельзя поддаваться искушению, – ответил мудрец. – Потому советую выбрать другой обратный путь.
Поблагодарив его за совет, Андзин снова погрузился в размышления и провел так много часов, пока не решил и правда вернуться другой дорогой. Он знал, что, сделав это, он не сдержит своего слова и расстроит Киё-химэ, но альтернатива казалась гораздо хуже.
На следующее утро он отправился домой, изменив маршрут как раз перед деревней девушки.
Киё-химэ прождала Андзина до полудня и не выдержала – пошла ему навстречу по узкой тропинке, пересекавшей главную дорогу, по которой часто ходили путешественники. Стала ждать там.
Спустя какое-то время она начала обращаться к прохожим с вопросом, не видели ли они одного красивого монаха, описывала черты лица и одежду Андзина. Наконец кто-то сказал ей, что встречал похожего человека, но тот свернул в сторону как раз неподалеку от дороги.
В сердце Киё-химэ забурлили смятение, изумление, волнение, она тут же бросилась по указанному пути. Двигаясь быстрее, чем можно было ожидать от юной девушки, она вскоре встретила человека, идущего навстречу, и спросила, не видел ли он монаха. Получив утвердительный ответ, Киё-химэ ускорила шаг.
Через несколько часов она подошла к реке Хидака, где увидела Андзина. Она крикнула:
– Андзин-сама, куда вы? Почему вы не вернулись, как обещали? Как можно быть таким жестоким?
Бросив быстрый взгляд в сторону девушки, Андзин ускорил шаг и приготовился пересечь реку.
Добравшись до берега, он настоятельно просил паромщика отправляться тотчас же.
Зовя его по имени и умоляя подождать, Киё-химэ бежала за ним.
– Это не знакомая ваша, почтенный монах? Может, вы хотите подождать ее и позволить отплыть вместе с нами? – спросил паромщик.
– Прошу, отчаливайте прямо сейчас, – ответил он и предложил оплатить два пустых места.
Паром начал пересекать реку.
Киё-химэ, глядя на отплывающее судно и Андзина, опустившего голову, чтобы не видеть девушку, пришла в ярость. Добравшись до берега, она зашла в воду, как будто не замечала ее, и продолжила следовать за своим возлюбленным. Вскоре ее лицо скрылось под водой.
Пассажиры парома ахнули. Андзин поднял глаза, чтобы посмотреть, что происходит.
Охваченная яростью сильнее, чем могут себе представить обычные люди, Киё-химэ превратилась в чудовищную змею. Она вынырнула из глубин, и пассажиры еще сильнее изумились и ужаснулись.
– Быстрее! – умолял Андзин паромщика, боясь того, что с ним может случиться. Когда они уже подбирались к противоположному берегу, монах выпрыгнул в воду, пробрался сквозь тростник на землю, а оттуда побежал в сторону ближайшего храма Додзёдзи.
Распахнув двери, Андзин закричал, что за ним гонится огромная змея, и стал умолять жрецов храма дать ему убежище. Увидев, что чудовищное существо действительно приближается, священники попросили Андзина сесть под бронзовым колоколом бонсё. Колокол скрыл молодого монаха, и тот начал читать сутры.
Женщина-змея достигла храма, проскользнула через ворота и принялась прочесывать дворы в поисках Андзина. Ей не потребовалось много времени, чтобы заметить колокол и услышать приглушенный гул, доносившийся изнутри.
– Андзин-сама, Андзин-сама, почему? – застонало существо, обвивая кольцами колокол. Кровавые слезы текли из его глаз, струйки дыма вырывались изо рта.
Жрецы стояли в изумлении, не в силах отвести взгляд от ужасающего зрелища, разворачивавшегося перед ними.
Змея все крепче обвивала колокол. Вскоре из ее пасти вырвались языки пламени, и воздух вокруг нее закипел. Когда огонь прекратился, гул внутри колокола уже затих.
Существо двинулось прочь от святилища и направилось к реке.
Такой жестокой местью успокоилась ярость духа Киё-химэ, но сама она погибла. Дойдя до воды, змея пошла ко дну, пытаясь покончить с собой.
Тем временем в храме священники поливали колокол водой, пока он не остыл, а затем подняли его, открыв прах Андзина. Служители храма вознесли молитвы Будде, прося, чтобы дух монаха обрел покой.
Несколько месяцев спустя первому священнику в Додзёдзи приснился сон, в котором огромная змея заговорила с ним:
– Узнаешь меня? Я монах, который умер в колоколе. Я переродился в змею, как и женщина, которая убила меня от любви. Мы очень страдаем и хотим высвободиться. Если ты даруешь нам свое безмерное сострадание, мы будем спасены.
В видении священник ответил, что сделает все возможное, чтобы помочь им.
– Если ты добросовестно перепишешь главу Лотосовой сутры, известную как «Продолжительность жизни Татхагаты», мы освободимся, – заявил змей Андзин.
Проснувшись, святой человек рассказал товарищам о своем сне и немедленно принялся за работу. Закончив, он пригласил монахов и священников, чтобы отпраздновать мудрость учения Будды.
На следующую ночь ему снова приснились Андзин и Киё-химэ: на этот раз оба предстали в человеческом облике и выразили бесконечную благодарность за то, что он спас их и позволил возродиться в двух мирных райских обителях.
Однако колокол не полностью освободился от злого влияния Киё-химэ. Он уже не звучал так чисто, как раньше. Даже после его восстановления ничего не изменилось.
Несчастья, болезни и стихийные бедствия обрушились на округ, и все верующие люди заподозрили, что это проклятие Киё-химэ. Они взяли злополучный колокол и отнесли его на ближайшую гору.
Много веков спустя знаменитый полководец Сэнгоку Хидэхиса, служивший под началом великого Тоётоми Хидэёси в период войн и междоусобиц, забрал колокол с горы после осады храма Нэгородзи в 1585 году. Он приказал своим людям отнести тяжелый предмет в Киото, в храм Мёмандзи. Там священник совершил подношение по Лотосовой сутре, и с того дня колокол издавал звон, наполненный священной красотой.
Храм Мёмандзи много раз переносили. Теперь он стоит в горах, к северу от города, но колокол остается частью храма. Каждую весну проводится церемония по спасению духов Андзин и Киё-химэ.
Эта история вдохновляла многих творцов на создание пьес в жанрах но, кабуки и нингё дзёрури (кукольный театр) под названием «Додзёдзи», а актеры, занятые в постановках, часто посещают Мёмандзи, чтобы отдать дань уважения колоколу.
В храме Додзёдзи, который до сих пор стоит недалеко от реки Хидака в Хидакагава-тё, префектура Вакаяма, есть могильный курган, в котором, как говорят, хранятся останки Андзина вместе с другими артефактами, связанными с этой трагической историей.