БОЛЕЕ 1200 ЛЕТ НАЗАД НЕДАЛЕКО ОТ КИОТО СТОЯЛ ГОРОД КУНИ-НО-МИЯКО, КОТОРЫЙ ОДНО ВРЕМЯ БЫЛ СТОЛИЦЕЙ ЯПОНИИ. ТОГДА СТОЛИЦЫ СМЕНЯЛИСЬ ЧАСТО. ЖИЛА ТАМ СЕМЕЙНАЯ ПАРА ДОБРЫХ АРИСТОКРАТОВ С МАЛЕНЬКОЙ ДОЧЕРЬЮ. О ДЕВОЧКЕ ЗАБОТИЛАСЬ НЯНЯ ПО ИМЕНИ ИВАТЭ, КОТОРАЯ ЛЮБИЛА ЕЕ КАК РОДНУЮ.

К сожалению, здоровье девочки было неважным. Она страдала от множества недугов, не все из которых поддавались лечению. В пять лет она еще не разговаривала. Как нетрудно догадаться, ее родители перепробовали все, что им советовали, и даже больше.

Однажды они решили обратиться к могущественному предсказателю при императорском дворе и спросили, можно ли вылечить их маленькую принцессу. Посетив дом и совершив некоторые ритуалы, гадатель тихим голосом сказал, что средство существует, но оно неприятно и добыть его будет нелегко. Маленькой девочке может помочь только лекарство, полученное из печени нерожденного ребенка.

– Как же так? Как мы достанем печень нерожденного плода? Это невозможно! – воскликнула дама, потрясенная такой новостью.

– Если только так можно спасти нашу маленькую девочку, то надо что-нибудь придумать! – ответил отец. – Иватэ, ты заботишься о нашей дочери как о своей собственной. Если действительно есть способ, я чувствую в глубине души, что у тебя получится отыскать его.

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь, мой господин. Даю вам слово, – ответила няня, хотя голос ее дрожал.

– Так и сделаем. Немедленно отправляйся на поиски печени и не возвращайся, пока не найдешь ее, – приказал отец, думая только о благополучии дочери.

В этой семье к слугам относились лучше, чем у многих других аристократов, но жизнь их маленькой девочки в их глазах стоила гораздо дороже, чем жизнь тех, кто находился у них в услужении.

Иватэ заверили, что ее собственной дочери будет уделено не меньше внимания, чем больной дочери аристократов. Естественно, Иватэ не хотелось оставлять свою малышку, но она не могла ослушаться приказа.

Она ведь тоже искренне беспокоилась о больной и хотела помочь, чего бы это ни стоило. Перед тем как отправиться в путь, Иватэ повесила на шею своей девочке талисман, приносящий удачу.

– Всегда держи его при себе, чтобы он оберегал тебя и напоминал обо мне.

Не зная, куда идти и откуда начинать поиски, Иватэ покинула дворец и отправилась в путь. Она ходила от одной деревни к другой, спрашивала у гадалок и целителей, но так и не узнала, как получить печень плода. Жители деревень обычно прогоняли Иватэ, как только понимали, чтό она ищет.

Дни превратились в недели, недели – в месяцы, а месяцы – в годы. Поиски Иватэ были бесплодны. Она все скиталась, и одиночество вместе с отчаянием начали разъедать ей душу. Закрадывались к ней мысли, что она не сможет спасти дочь своих хозяев и больше никогда не увидит свою девочку.

Она даже не знала, умерла ли больная за это время или смогли найти другое лекарство, и это тоже ее беспокоило. Однако она не могла ни узнать судьбу дочери хозяев, ни вернуться без печени, так как дала слово.

В конце концов она оказалась в месте, известном как равнина Адатигахара, недалеко от Нихоммацу в провинции Муцу (ныне префектура Фукусима), и построила себе скромное жилище под нависающей скалой. Там она и осела, с каждым днем впадая во все большее безумие.

Однажды к ней зашли молодые супруги и попросили ночлега. Тогда в ее голове созрел ужасный план. Жена была беременна и, казалось, должна была скоро родить.

Молодые укрылись от жаркого летнего солнца и стали отдыхать, но вскоре у девушки начались схватки.

– О нет, только не здесь! Сейчас еще рано! Ребенок должен родиться только через несколько недель! – испуганно кричал муж.

– Не беспокойтесь. На самом деле вам повезло оказаться здесь. Я многим матерям помогала с родами, – успокоила его Иватэ.

– Да? Значит, боги благословили нас! – обрадовался муж, совершенно не представляя, насколько он ошибается.

– Сейчас вы должны собрать лекарственные травы, чтобы помочь вашей жене и ребенку. Я пока о них позабочусь. Вот увидите, все будет хорошо!

Иватэ дала ему список трав с рисунками и простую карту, показывающую, где их можно найти. На самом же деле некоторых из этих растений не существовало, а некоторые не росли там, где были отмечены на карте. Все это было частью ее плана – занять мужа, пока она совершает свое отвратительное преступление.

Как только мужчина ушел, лицо Иватэ исказило злорадство. Она взяла большой нож, вспорола живот перепуганной женщины и извлекла ребенка. Понимая, что убить надо и малыша, Иватэ закрыла ему нос и рот и задушила.

Пока девушка отчаянно кричала, делая последние вдохи, Иватэ присмотрелась к ней повнимательнее и заметила талисман на ее шее. Это был тот же талисман, который она подарила своей дочери перед путешествием. Иватэ с ужасом поняла, что только что убила свою дочь и внука.

Остатки здравомыслия покинули ее. Она дождалась возвращения мужа и перерезала ему горло, как только он вошел в комнату. Иватэ уже не была тем человеком, что раньше, – в нее вселился злой дух.

С того дня она пряталась на равнине, готовая напасть на ничего не подозревающих путников. Она питалась их плотью, испытывая извращенное удовольствие от пожирания печени. Женщина стала людоедкой.

Вскоре она стала известна как Они-баба из Адатигахары. Местные жители рассказывали о ней ужасные истории и предостерегали путешественников, чтобы они не ходили на равнину после наступления темноты. Они-баба означает «демон-ведьма». Это женский вид ёкаев, что питается человеческой плотью.

Однажды, когда Они-баба уже много лет пугала население всей округи и губила тех, кто пересекал равнину, мимо проходил монах, совершавший паломничество. Одни говорят, что это был Токобо Юкэй из провинции Кии, путешествующий с двумя учениками, а другие дают ему иное имя и утверждают, что он шел один.

Монах держал путь через равнину, когда солнце уже начало садиться, а дневная жара спадала. Вот совсем стемнело. Среди деревьев путник различил слабый свет и направился к нему.

Он увидел старый забор, окружавший почти разрушенную хижину, приютившуюся под скалой.

– Есть ли здесь кто-нибудь? Я монах, совершающий паломничество. Меня внезапно застал вечер, когда я пересекал равнину. Я ищу место, где можно остановиться на ночь, – крикнул он.

Они-баба в облике старушки наблюдала за ним в полумраке.

– Мне жаль, но у меня совсем тесно. Прошу, ищите убежища где-нибудь в другом месте, – тихо ответила она.

– Уже поздно и темно, я не знаю здесь троп и боюсь, что больше никого не найду. Я не доставлю никаких хлопот и с удовольствием посплю на полу в кухне, – настаивал он.

– Но из еды у меня всего лишь простой рис, а пол тверд, – сообщила ему Они-баба, все еще выглядя, как скромная старушка.

– Я и не стану просить большего, – сказал монах, входя в темную хижину.

Пламя камина, единственного источника света в хижинке, горело слабо, но его тепло радушно встретило монаха, который после перенесенного им на улице холода с удовольствием согрел руки.

– Огонь догорает, а для готовки риса нужно больше дров, поэтому я пойду принесу их, – спокойно объяснила старушка.

– Пожалуйста, позвольте мне их собрать, я не хочу быть обузой, – предложил монах.

– Сейчас ночь, вы не знаете эту местность, здесь небезопасно для вас. Я схожу сама! – настаивал демон.

– Если вы считаете, что так лучше, я не буду возражать. Я ваш гость, – сказал монах, отчасти испытывая облегчение оттого, что ему не придется возвращаться в темноту.

В ином случае Они-баба была более чем рада заманить в свой дом ничего не подозревающего путника, но причинять вред святому человеку она не хотела.

– Прежде чем я уйду, мне надо попросить вас кое о чем. Не заходите в мою спальню, пока меня нет. Там полнейший беспорядок, и мне было бы стыдно, если бы такой религиозный человек, как вы, увидел его, – сказала Они-баба, выглядя смиренно и напугано. – Пожалуйста, пообещайте, что вы не будете туда заглядывать.

– Даю вам слово, – ответил монах, немного смущенный и растерянный. Старушка вышла в тьму ночи, оставив гостя в недоумении. При других обстоятельствах он никогда бы не осмелился войти в комнату пожилой женщины, но ее просьба вызвала у него подозрения. Ожидая возвращения хозяйки, он не мог перестать думать о том, почему она его попросила о такой странной вещи.

Хотя монах понимал, что нарушать свое слово и вторгаться в чужую личную жизнь неправильно, он поддался искушению и решил заглянуть в спальню старухи. Монах приоткрыл дверь и увидел то, от чего у него перехватило дыхание, а сердце едва не остановилось в груди. Как только его дыхание восстановилось, он смог хрипло вдохнуть.

От пола до потолка вдоль стен лежали груды человеческих костей. Черепа и кости ног лежали друг на друге, а руки были свалены в одну ужасающую кучу. В этот момент он осознал ужасную правду: он оказался в логове Они-бабы из Адатигахары.

Монах быстро схватил трость и суму, выбежал на улицу и нырнул в темноту, чувствуя безумно колотящееся сердце.

«Я стану ее следующей жертвой!» – думал он на бегу.

Вскоре Они-баба вернулась и обнаружила, что дверь ее дома, как и спальни, широко распахнута. Она сразу все поняла. В ярости, проклиная себя за то, что не убила монаха, когда у нее была такая возможность, она вновь приняла демонический облик Они-бабы.

Разразившись злобным криком, она бросилась вслед за святым человеком, сжимая в руке окровавленный нож.

– Где ты прячешься, лицемерный монах? Ты нарушил обещание и теперь заплатишь за это жизнью! – проревела Они-баба.

Вскоре она заметила в лунном свете спотыкавшегося, отчаянно пытавшегося спастись монаха. Поскольку она была гораздо более привычна к темноте и этой местности, ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до несчастной жертвы. Монах слышал ее жестокий смех и время от времени видел отблеск лунного света на ее клинке, поэтому начал смиряться с мыслью, что настал конец его паломничества.

Он вытащил из сумки фигурку Нёирин Каннон Босацу, буддийской богини милосердия, и принялся читать сутру. Когда демон подобрался достаточно близко, из статуи вырвался ослепительный луч света, поднялся высоко над равниной и осветил ночное небо.

Вид сияющего божества в небе заставил Они-бабу остановиться. Прежде чем она успела что-либо сделать, в руках Бодхисаттвы появились лук и стрелы, раскаленные так, что демон задрожал от одного их вида. Богиня отпустила тетиву, и стрела пронзила Они-бабе грудь, мгновенно ее убив.

Хотя это был жестокий конец для Они-бабы, дух Иватэ наконец смог обрести покой. Смерть положила конец ее многолетним страданиям и мучениям.

Монах сжег тело недалеко от реки Абукума, в месте, которое с того дня стало называться Куродзука, «черный курган». Там же он построил храм в честь Нёирин Каннон Босацу, которая спасла его от печальной участи: Кандзедзи стоит и поныне – на равнине Адатигахара, недалеко от Нихоммацу в префектуре Фукусима. У храма можно увидеть черный курган, могилу Они-бабы, а еще скалу, под которой она жила, и источник, в котором отмывала свой окровавленный нож. Внутри храма хранится фигурка Нёирин Каннон Босацу, та самая, которая ожила и уничтожила демона.