Сообщения от учителя приходили всю ночь.

«Сначала у меня не было намерения не отдавать долг. Я хотел рассчитаться во что бы то ни стало. Но тогда у меня сложились затруднительные обстоятельства, и денег не оставалось даже на оплату процентов. Я ведь объяснял вам ситуацию. Вы отнеслись ко мне с пониманием и просили все-таки погашать проценты, пусть даже с задержкой».

Какое длинное и нудное признание.

«Когда мои обстоятельства улучшились, я звонил вам, чтобы отдать и часть денег, и проценты, но ваш номер оказался недоступен».

«Я не из тех, кто не возвращает долги».

«Ведь я же педагог. Я взял у вас кредит в начале своей карьеры, когда только-только устроился на работу. Мне понадобилась крупная сумма, а попросить было не у кого. Я был в отчаянии, когда вы дали мне взаймы. Очень вам за это признателен».

Значит, хозяин записной книжки знал о его профессии. Зачем же учителю вдруг понадобились такие большие деньги? После всех этих сообщений у меня возникло ощущение, что я с ним знаком с давних пор.

«Какую сумму я должен вам вернуть? Пожалуйста, посчитайте вместе с процентами и сообщите общую сумму. Я жажду вернуть долг».

Проанализировав содержание всех полученных от учителя сообщений, я понял, что тому неизвестно о смерти своего кредитора. Я затруднялся отправить ответное сообщение. Казалось, что слова Симхо сбываются, но я никак не мог решить для себя, могу ли я брать деньги у нашего учителя или нет. Ведь мой поступок можно расценить как присвоение чужих денег.

* * *

«Какова сумма процентов?»

Учитель проявил настойчивость.

«Вы не представляете, как я мучился оттого, что не смог вернуть долг. Каждый раз, когда меня преследовали неудачи, мне казалось, что это заслуженная кара за то, что я не вернул чужие деньги. Вот и сейчас у меня неприятности. Думаю, что смогу преодолеть их, когда верну вам весь долг».

* * *

Сообщения приходили одно за другим, не давая мне опомниться и перевести дух. Я был согласен с его словами о каре за неотданный долг. Взять хотя бы поучительный случай с подругой мамы.

«Кажется, что возврат старого долга – это хорошее дело для самого учителя английского», – убеждал я самого себя.

Если я получу деньги с учителя, он сможет наконец-то избавиться от мысли, что все его неудачи связаны с кармой этого долга. Я решился взять у него сумму.

«Я не возьму с вас проценты».

Мне казалось, что я стану по-настоящему плохим человеком, если возьму с него еще и проценты за все эти годы.

«Я не приму».

«Что вы имеете в виду?»

На миг показалось, что меня исподтишка ударили под дых. Учителю английского известно, что хозяин записной книжки отправился в мир иной! Я не знал, о каких документах шла речь, но, даже если бы и знал, не имел бы возможности отправить их ему.

«Черт побери!»

На этом переписка прервалась. О чем я только не думал до рассвета… Документы, подтверждающие право наследования, должны доказать родственную связь владельца блокнота со мной. Для меня это было невозможно. Кроме того, есть еще одна проблема: номер банковского счета и имя его владельца. Ведь учителю оно знакомо. Конечно, при желании можно найти толпу людей с такой распространенной фамилией и именем, как у меня, но, если у него возникнут подозрения и он начнет копать глубже, ему не составит труда выйти на меня.

«Может, сбегать в кафе „Кумихо“ и посоветоваться?»

Я не мог самостоятельно решить эту проблему и на рассвете выскользнул из дома. Луна все еще плыла по небу.

Кафе «Кумихо» было открыто. Перед стеклянной витриной стоял человек в надвинутой на лоб бейсболке – тот самый незнакомец, которого я видел в прошлый раз. Впрочем, и сегодня я не смог разглядеть его лицо, скрытое под козырьком головного убора, но куртка на нем все та же – длинная, доходящая до середины бедра.

– А вы нетерпеливы! – произнес Ккори, заметив меня.

– О чем вы? Ох, сейчас проблема не в моей нетерпеливости или спокойствии. Мне необходимо увидеться с Симхо.

– Это невозможно.

– Мне очень нужно. Возникла запутанная и сложная проблема.

– Уходите! Достаточно подождать, и она решится сама собой. Вы не могли потерпеть несколько часов и прибежали сюда, лишь бы успеть до рассвета? Господин Симхо ведь предупреждал, что вы проживете восемнадцать дней так, как хотите. Конечно, первый и второй дни могут быть неидеальны, ну и отнеситесь к ним как к подготовительному этапу. Доверьтесь нам и возвращайтесь домой. Все ваши неразрешимые проблемы исчезнут сами собой. Луна блекнет, нам пора закрываться.

Ккори слегка подталкивал меня в спину, и я был вынужден уйти из кафе.

Когда я вернулся, на улице совсем рассвело. Возле дома я встретил отца, пришедшего после ночной смены. Его плечо, на котором висела большая сумка, было бессильно опущено.

– Сын, ты откуда возвращаешься в такую рань? Вряд ли ночевал у кого-нибудь, – улыбаясь собственной шутке, спросил отец.

Я придумал неубедительную отговорку, что с утра решил заняться спортом, но он, кажется, поверил мне.

– Какой ты у нас молодец! Не тратишь время понапрасну. У тебя ведь напряженная учеба, а ты еще и за физической формой следишь с утра. Ну конечно, чтобы усердно учиться, нужно быть здоровым и усидчивым.

Он радостно улыбался, глядя на меня.

Мама и Чжеху еще не проснулись. Отец направился в ванную, а я – в свою комнату. Кузен спал, укрывшись одеялом с головой. Когда я лег на пол, завибрировал мобильник: пришло сообщение от учителя.

«Простите меня. Я про документы. Требовать их, возвращая долг спустя двадцать лет, было большой дерзостью с моей стороны. Вы наверняка подумали, что я увиливаю от своих обязательств? Как-никак записи моего кредитора и есть самый достоверный документ. Простите, что я потребовал другие доказательства, даже увидев фотографию записей, собственноручно сделанных им. Я обязательно верну долг, если вы сообщите мне номер своего счета».

Я резко сел в постели. Вот что имел в виду Ккори, когда уговаривал меня набраться терпения.

«А где же моя банковская книжка?»

У меня был счет, который давным-давно открыла мама, чтобы я мог копить деньги, полученные на карманные расходы. Я хотел немедленно заняться поиском книжки, но остановился как вкопанный: убрав с лица одеяло, Чжеху пристально смотрел на меня.

– Ты чем занят в такую рань?

– Ничем. А тебе какая разница?

– Чего ты такой агрессивный? Слова тебе не скажи. Ты ведь был такой няшный раньше. Помнишь, в детском садике? Мы же часто играли на детской площадке, когда я приходил к вам в гости. Помнишь, как ты ударил по голове того пацана, который побил меня? А ведь он был намного больше нас, но ты не струсил.

«Видимо, у меня тогда шарики за ролики заехали. Зачем я полез в драку с чуваком, который сильнее меня?»

– В то время мы с тобой дружили. Да я и сейчас хочу быть твоим другом. Мне хочется о многом посоветоваться с тобой.

– Эх, что же делать? Мне совсем не хочется этого.

Вообще не понимаю, почему у всех так много воспоминаний, связанных со мной. Я вышел из комнаты.

Как только Чжеху отправился в школу, я начал искать свою банковскую книжку, но, сколько ни пытался, не находил. Только облазив всю комнату и заглянув даже под кровать, я понял, что она может быть у мамы.

«М-да, как трудно жить… Как трудно».

В конце концов я убедил себя поверить Ккори, пообещавшему, что все решится само собой.

* * *

Вторым уроком у нас был английский язык. Учитель выглядел еще более подавленным и утомленным – возможно, из-за того, что он называл проблемой, а возможно, всю ночь проворочался в постели, осознав, что придется отдать долг, который ему удавалось не возвращать двадцать лет.

«Сегодня после уроков он снова пришлет сообщение и попросит реквизиты. Что же мне делать? Спросить у него, получится ли вернуть долг наличными? А что, если это покажется ему странным?

Глядя на учителя, я перебирал в уме всевозможные варианты развития событий, и тут случайно наши с ним взгляды пересеклись. Мое сердце затрепыхалось, готовое выпрыгнуть из груди, словно меня поймали за каким-то постыдным занятием.

«Спокойствие и только спокойствие!»

Если разобраться, то я ведь не ворую у нашего учителя и даже не шантажирую его.

Каким же способом получить от него деньги? Я думал об этом целый день, и даже в такой момент меня бесило поведение Чжеху: он и сегодня по-прежнему увивался вокруг Чирэ.

Даже аппетит пропал. Я через силу съел школьный обед, не чувствуя вкуса, и направился в нашу классную комнату.

– Эй, Сону! – окликнули меня сзади. К моему удивлению, это оказалась Чирэ. – Я хотела кое-что спросить у тебя. Не могу разобраться с одним заданием по математике.

– Что-что?

– Задание по математике. Хотела спросить у тебя.

– У меня?

О таком я даже не мечтал.

– Ну да. Поможешь решить его? Ты ведь силен в математике. Как у тебя сегодня со временем, занят? Или пойдешь в хагвон?

– Гм… Вообще-то, нет.

– Какая удача! Может, встретимся после уроков? У меня сегодня тоже нет занятий в хагвоне. Ты ведь знаешь стади-кафе «Горилла» на большом перекрестке? Давай после школы увидимся там у входа.

Молча кивнув ей в ответ, я помчался в туалет, где первым делом взглянул на свое отражение в зеркале и нещадно ущипнул себя за щеку. Ойкнув от сильной боли, я решил умыться, но, сколько ни подставлял лицо под струю ледяной воды, оно продолжало гореть. Неужели в сценарии той сказочной жизни, упомянутом Симхо, есть и это событие? Я ведь хотел денег и даже в опроснике написал, что мне больше всего нужны именно они. Со слов Ккори, именно поэтому я заказал «Сытную французскую булку» и купил записную книжку. В таком случае как объяснить эту неожиданную ситуацию?

«В тот день, когда я принял участие в уличном соцопросе, я написал, что больше всего хочу денег. Но по сути дела, они были нужны мне только из-за Чирэ».

Меня несказанно поразило могущество кафе «Кумихо», знающего истинные желания своих клиентов.

Я решил во что бы то ни стало в полной мере воспользоваться выпавшим мне волшебным шансом. Хотелось удивить и обрадовать Чирэ, чудесным образом произвести на нее неизгладимое впечатление. Все послеобеденные уроки я решал задачи по математике и в совершенстве усвоил материал, пройденный за последнюю неделю. Теперь я был готов к вопросу любой сложности.

Только когда прозвенел звонок в конце последнего, седьмого урока, я оторвался от учебника по математике. Само собой, мой взгляд тут же обратился к Чирэ. К ней размашистой походкой подошел Чжеху и позвал в коридор. Мне стало любопытно, зачем братец вывел ее из класса, ведь обычно он не парился из-за посторонних глаз. Я сделал вид, что иду в уборную, и следом за ними вышел из аудитории. Парочка стояла в конце коридора. Спрятавшись за дверью, я наблюдал за ними. Кузен протянул девочке кольцо. Затаив дыхание я во все глаза смотрел на Чирэ, которая немного помедлила от нерешительности, но все-таки приняла подарок.

У меня возникло чувство, будто я стою под водопадом и на мою голову низвергается огромная масса воды. Казалось, тело и душа разлетаются на мелкие части, не выдержав тяжести увиденного. Весь мир вокруг начал разваливаться. Я схватил ранец и ушел.

Не помню, как добрел до дома. Из памяти полностью выпал этот отрезок времени вплоть до момента, когда мама обратилась ко мне:

– Сону, отвечай, когда с тобой разговаривают. Твоя банковская книжка и личная печать на письменном столе. Я сегодня выкинула коробку с макулатурой – так вот книжка нашлась среди этого мусора. Оказывается, на твоем счету всего три тысячи вон. Понятия не имею, куда делись все деньги, которые тебе дарили родственники на праздники и давали мы с отцом на карманные расходы. Наверное, я их потратила… В общем, теперь сам распоряжайся ей.

С ума сойти, книжка сама нашлась как по мановению волшебной палочки.

«Да, Ккори был прав».

Он ведь говорил, что я должен отбросить сомнения и поверить в слова Симхо.

«Ха-ха, теперь я тоже могу купить сколько угодно этих колец!»

Мне представилось счастливое лицо Чирэ, получившей от меня в подарок золотое украшение.

Недолго думая, я отправил сообщение учителю английского, указав свои банковские реквизиты. Меня немного беспокоило: вдруг тот спросит мое имя? Но я решил поверить Симхо. Все будет хорошо. Могущественный кумихо обязательно поможет мне добиться желаемого.

Учитель прислал ответ после пяти вечера:

«Странно, перевод не проходит».

Я проверил свой банковский счет: он был действующим.

«Я попытался перевести вам пятнадцать миллионов, но на счет поступило только восемьсот восемьдесят две тысячи четыреста вон, остальная сумма вернулась. Может, на счету установлен дневной лимит на поступление средств? Вам нужно будет уточнить это в банке. Жду вашего ответа».

«Неужели он прав?»

Идти самому в банк опасно: поскольку я несовершеннолетний, могут потребовать привести маму. При таком раскладе ей оттуда позвонят, а этого нельзя допустить.

«Хм… Что, если…»

Я разделил пятнадцать миллионов вон на семнадцать дней.

«Выходит, все задумано так, чтобы я получал долг по частям. Один день из отпущенного мне срока прошел безрезультатно, поэтому нужно поделить сумму на семнадцать и получать деньги от учителя постепенно».

Дали бы сразу все! Я бы и сам смог распорядиться ими. Зачем так усложнять?

«Я занят и не могу пойти в банк. Попробуйте перевести еще раз. Если не получится, разбейте сумму долга на семнадцать и присылайте на мой счет по частям».

Я был бы благодарен ему, если бы он написал, что согласен, но учитель настойчиво хотел вернуть деньги разом.

«Может, поискать другого должника?»

Из отведенного на чудо времени прошло только два дня, да и меня напрягало, что нужно иметь дело с учителем. Не хотелось постоянно беспокоиться. Я вытащил припрятанную записную книжку.

«Что за ерунда?»

Я не поверил глазам. Все записи о других долгах бесследно исчезли, кроме тех, что касались Кан Синдо. Страницы, до этого плотно исписанные именами, суммами и датами, стали совершенно чистыми.

Наверное, это проделки Симхо, чтобы я не поменял однажды принятое решение. Меня начали мучить сожаления. Не нужно было сразу зацикливаться на учителе. Какой же я дурак, что не пролистал блокнот дальше! Зачем остановился на знакомом имени и обрадовался? Вот к чему привело любопытство. Эх, теперь уже сожалеть бессмысленно.