Незаметно пролетели двенадцать из восемнадцати дней, отведенных на чудеса. За это время наши отношения с Чирэ не сильно продвинулись. Точнее, мы топтались на одном том же месте: я дарил кольца, она их принимала. Несмотря на это, я постоянно чувствовал какой-то странный осадок на душе и вдобавок ни разу не увидел на лице Чирэ радости или восторга. Казалось, между нами выросла высоченная стеклянная стена.

Я все еще не извинился перед Ёнчжо, и оттого мне приходилось виновато отводить глаза, когда наши взгляды случайно пересекались. Мне очень хотелось искренне попросить у нее прощения, но всякий раз я малодушно откладывал это на следующий день. Нужно всего лишь извиниться, признать свою ошибку, однако было мучительно трудно заговорить с ней об этом. К тому же она выглядела такой озабоченной. Казалось, в суете своих будней она совсем забыла о нашем конфликте. Я догадывался, что она занята обучением мастерству приготовления сундэ и омука.

Чжеху еще раз ушел среди ночи к своей бабушке. Я не будил маму, в одиночестве ожидая его прихода, и он вернулся. Меня не покидала уверенность, что его поведение связано с кафе «Кумихо». Я решил, что в таком случае не должен беспокоиться о нем и тем более мешать.

На тринадцатый день волшебства Чирэ спросила меня:

– Сколько у тебя осталось времени?

Я сразу догадался, что она имеет в виду.

– Пять…

– Ты собираешься и дальше дарить мне кольца? – спросила девочка, покусывая губы.

– Может, ты хочешь что-нибудь другое? – обрадовался я.

Купить ей то, что она хочет, для меня будет самым большим счастьем.

– Я не об этом. Неужели ты так и не вспомнил снежный вечер, универмаг «Мега» и сундэ? – скривив лицо от разочарования, спросила Чирэ.

– Нет пока, – мотнул я головой и поинтересовался: – Я обязательно должен об этом вспомнить?

– Да, это очень важно. – От отчаяния Чирэ протяжно вздохнула и нахмурилась. – Кстати, Сону, мне не нужно еще больше колец, так что не покупай их.

На миг я сильно растерялся. Если не покупать украшения, куда же мне тратить ежедневно появляющиеся деньги? Все мои помыслы были устремлены на эти покупки, и что мне теперь делать? Может, действительно записаться на субботние и воскресные уроки в хагвон? Но это бесполезно… В таком случае зачем мне деньги? До сих пор-то я думал только о кольцах.

– Ты не хочешь, чтобы я дарил тебе украшения, а почему носишь то? Оно тебе нравится больше всего? То, которое тебе дал друг.

Я указал на подарок Чжеху на ее пальце. Чирэ долго пристально смотрела на меня, а потом сняла кольцо, полученное от Чжеху, и положила на мою ладонь.

– Забери его, – произнесла она дрожащим голосом.

– Разве я сказал, что хочу его себе? – Я еще больше растерялся.

– Вряд ли оно тебе нужно. Но ведь ты к нему неровно дышишь, разве нет? Вот и забери его. Мне не нужно ни это, ни то, и вообще никакое из них, – сердито ответила Чирэ.

Я мог догадаться по ее дрожащему голосу, что она разозлилась. Мне стало не по себе, и я молча опустил подарок Чжеху в карман ее куртки.

– Чего же ты? Бери! – закричала Чирэ.

– Оно меня не интересует. И если ты не хочешь, я больше не буду дарить тебе кольца.

Между нами повисло тягостное молчание. Из-за возникшей неловкости я не мог предложить ей разойтись по домам: у меня возникло предчувствие, что если я это сделаю, то наши отношения рискуют непоправимо испортиться.

– Пойдем поедим сундэ. Заодно проверим, как успехи у Ёнчжо, – предложила Чирэ, сделав несколько глубоких вздохов.

Я молча пошел следом.

Ёнчжо нигде не было видно, только ее отец в одиночестве сидел за столиком. Глубоко запавшие глаза, темные круги под ними, ввалившиеся щеки, землистый цвет лица и почти безволосая голова – с первого взгляда можно было догадаться, насколько серьезно он болен.

– А, вы друзья моей дочери? Я поручил ей сходить на рынок, – сообщил ее отец, в голосе которого слышался глухой металлический хрип.

– Теперь, когда пойдут слухи, что в ресторане снова подают не заводскую продукцию, а приготовленные мастером блюда, хлынет поток посетителей, как в прежние добрые времена, – сказала Чирэ, оглядывая совершенно пустой зал.

– Ха-ха, было бы здорово. Вы приходите почаще, ребятки, я передам дочери секреты приготовления вкуснейшего сундэ и омука. С этим она должна справиться. Эх, жаль, у меня осталось мало времени… Кстати, есть одна просьба. Обращаюсь именно к вам, потому что вы ее друзья, кхе-кхе…

Он откашлялся, пытаясь прочистить горло от мокроты, но чем больше кашлял, тем больше садился его голос. Я отвел взгляд, чтобы он не чувствовал неловкости, и вдруг понял смысл его слов об ограниченном времени: наверняка он имел в виду время волшебства наяву. Кажется, я примерно догадывался о его сокровенном желании – сохранить репутацию известного на всю страну ресторана и передать дочери секреты своего кулинарного мастерства.

На столе перед ним лежала тетрадь.

ТЕТРАДЬ СЕКРЕТОВ

– гласила надпись на обложке.

– Хе-хе-хе, звучит смешно, вы согласны? – засмеялся отец Ёнчжо, кивнув на нее.

Кажется, ему наконец-то удалось прочистить горло.

– Чтобы приготовить прекрасное блюдо, достаточно не жалеть времени и усилий на поиск качественных продуктов и способов улучшить вкус. Смешно, что это называют секретом. Я учу всему Ёнчжо, но мне кажется, она не имеет особой склонности к этому. Эх-эх-эх… И все-таки терпение и труд все перетрут, она поймет, что есть нечто поважнее, чем склонность. – Отец девочки замолчал, поглаживая ладонью тетрадку. – Кстати, я вот о чем хотел попросить вас: в следующий понедельник у дочери день рождения – не могли бы вы тогда зайти к нам в ресторан? Мы ни разу не устраивали для нее праздники, и я хочу, чтобы она отметила в этот раз с друзьями. Я спросил позавчера о ее заветном желании – говорит, в день рождения хочет устроить праздник. Думал, Ёнчжо выросла, а она все еще ребенок, хе-хе-хе. Пусть ее желание сбудется. Я приготовлю самое вкусное на свете сундэ, которое вы больше нигде не попробуете. Приходите сразу после школы, договорились?

Мы с Чирэ дружно закивали.

– Спасибо вам, ребятки. Вы поешьте сегодня сундэ, я угощаю.

Он с трудом поднялся со стула и пошел на кухню.

К моменту, когда мы все съели, Ёнчжо еще не появилась в ресторане. Ее отец сидел возле нас и без устали рассказывал, почему посетители обожают его сундэ, сколько любви он вкладывает в его приготовление и как не жалеет на это продуктов. Пока хозяин ресторана говорил, лицо его светилось тихой радостью, от которой казались незаметными глубоко залегшие под глазами темные круги.

Спустя долгое время после того, как опустели наши тарелки с сундэ, мы, так и не дождавшись Ёнчжо, вышли из ресторанчика.

– Насчет «Кумихо»… – начала Чирэ, когда мы добрались до конца переулка.

– Постой! – Я не дал ей закончить, напомнив о табу. – Нельзя говорить о том, что там произошло. Нам нельзя обсуждать, что мы там купили.

Осталось всего несколько волшебных дней. Чирэ не произнесла больше ни слова. Мы молча пошли каждый своей дорогой.

* * *

Чжеху не оказалось дома. Была поздняя ночь, а он все не возвращался.

– Может, позвонить его бабушке? Ой, нет. Если сестра узнает, будет ругаться. Эх, что же мне делать? Вот почему нельзя брать ответственность за чужих детей! Я схожу с ума от беспокойства, это просто невыносимо. Лучше уговорить ее, чтобы не продлевала командировку на год или два, а вернулась домой. Я больше не могу так жить.

Сегодня мама пожаловалась, что на нервной почве у нее началось несварение желудка.

– Они продлили командировку? Это окончательно решено?

– Почти на сто процентов.

У меня и самого возникло ощущение, будто съеденный ужин застрял где-то в районе солнечного сплетения. Мне с трудом верилось в происходящее.

«Оставить ребенка даже на год – очень долгий срок, неужели тетя хочет продлить его?» Однако меня не оставляла смутная надежда, что та не станет настолько запускать единственного сына.

– Мам, а он ей точно родной?

– У отца Чжеху сложились такие обстоятельства на работе. У командированных за границу оклад намного больше и различные бонусы, вот они и просчитали все преимущества и сделали заявку на продление.

Честно говоря, тот факт, что дядя, имея целое состояние, согласился задержаться в командировке из-за разницы в окладе, звучал совсем неубедительно.

– А может, предложить ей забрать Чжеху с собой? В следующем году вы перейдете в старшую школу – как я справлюсь с двумя старшеклассниками? Если, не дай бог, ее сынок не поступит в нужный университет, я буду виновата в этом. Кроме того, порой он слишком старательно треплет мне нервы… Есть только один способ сделать так, чтобы она забрала его: нужно сообщить, что он ходит к своей бабушке. Конечно, это вызовет неприятные последствия, возможно, она даже захочет оборвать со мной связи. И уж точно сестра обвинит меня в том, что я плохо заботилась о ее сыне, раз он начал общаться с бабушкой. Я не вынесу ее ругань по этому поводу, ведь она мне всю плешь проест. Ой, страшно мне, страшно. Такое чувство, что меня заперли в темной пещере без выхода. Нужно найти способ рассказать о бабушке Чжеху и избежать упреков сестры. Кажется, если хорошенько подумать, то способ обязательно найдется.

Похоже, сейчас сделка с тетей совершенно не волновала маму. Ей было плевать на дорогую иномарку и деньги. Я начал осознавать, как сильно она переживает из-за племянника.

– Думаешь, он правда ходит к бабушке?

– Ты о чем это? Сону, тебе что-то известно? – Мама легко попалась на удочку.

– Откуда мне знать? Я просто так спросил.

Он мог и правда бывать у бабушки. Не знаю, какой чудесный срок братец приобрел в кафе, но он может быть связан с его бабушкой. Я видел, как Чжеху поднимается на пригорок, где стоит кафе «Кумихо». Уверен на сто процентов, что он бывает там не просто так.

Братец вернулся домой после полуночи.

– Послушай, Чжеху, мое терпение лопнуло. Когда твоей матери нет рядом, то я ее заменяю, понятно тебе? Присядь, нам надо поговорить.

Словно решившись на что-то, мама усадила его на диван.

– Тетя, я устал.

– Думаешь, ты один устал? Я тоже морально вымотана из-за тебя. Ты не приходишь домой и не берешь трубку. Представляешь, как тяжело просто сидеть и ждать тебя, не имея возможности сообщить обо всем твоей матери или предпринять что-либо? Где тебя черти носят целый день? Хорошо, объясни, зачем так часто ходить к бабушке? Ты ведь не бывал у нее, когда жил с родителями. Вы же совсем не общались с ней, так почему сейчас ты зачастил к ней, когда матери нет рядом? Может, это делается специально, чтобы подгадить мне?

Было заметно, что Чжеху испугался от неожиданности. «Подгадить мне»! М-да, такое выражение в разговоре с племянником переходного возраста совсем не красило маму.

– Тетя, ну что вы? Зачем мне это? – резко запротестовал Чжеху.

– Тогда говори правду. Почему ты ходишь к бабушке? С какой целью ты так часто бываешь у нее? Должна же я знать что-то, чтобы объясниться перед твоей матерью, если она узнает? Это ты первым позвонил бабушке? Нет, не может быть, чтобы мать сообщила тебе ее номер. Значит, она тебе позвонила? – Мама приступила к допросу с пристрастием.

– Разве так важно, кто кому позвонил первым?

– А почему ты считаешь, что неважно? Поставь себя на мое место. Ты не понимаешь, насколько важно для твоей матери знать, кто позвонил первым? Это ведь была бабушка?

Мне показалось, что мама всячески подводит племянника к нужному ей ответу.

– Зачем? Она обещала оставить тебе наследство? И ты поэтому пошел туда?

Наконец-то мне удалось разгадать мамин замысел. То была самая убедительная причина, которой можно объяснить визиты к бабушке, когда тетя узнает об этом и начнет разбор полетов. Видимо, вся надежда на то, что подобная причина способна смягчить ее гнев.

– Что поделать, если бабушка позвала внука, чтобы отписать ему свое состояние в наследство? Хоть он и школьник, но разве не знает, какое важное значение в жизни имеют деньги? Мальчик ведь не просто так пошел туда, понимаешь? Ясно же, что во всем виновата старуха, позвавшая ребенка под предлогом передачи наследства. Хотя нет, с позиции бабушки желание оставить все родному внуку вполне естественно и по-человечески понятно.

Вот такой сюжет придумала мама в свое оправдание.

– Ты ведь пошел к бабушке, потому что она обещала переписать на тебя свое состояние? – снова задала она наводящий вопрос.

– Да, – покорно согласился тот.

– Давай ты перестанешь туда ходить? Ты ставишь меня в очень затруднительное положение. Я тебе еще раз говорю: не появляйся там больше. Обсуждать условия наследования – дело взрослых.

Выражение маминого лица стало умиротворенным – наверняка из-за чувства выполненного долга. Как-никак она узнала, что Чжеху навещал бабушку, которая пообещала переписать на него наследство, и запретила ему дальнейшие контакты. Теперь осталось довести дело до конца, то есть сообщить обо всем тете в подходящий момент. Я и сам желал этого. Если та узнает, что ее сын общается с ненавистной свекровью, тут же откажется от продления командировки. А если все уже решено и отказаться невозможно, она даже одна вернется домой – настолько сильно тетя не любила свекровь.

«Неужели признание Чжеху – правда? Скорее всего, он так ответил, чтобы мама отстала от него».

Я был уверен в этом, но после некоторых размышлений решил, что нельзя полностью исключать такой сценарий развития событий. С точки зрения его бабушки, вполне понятно ее желание оставить все внуку. Думаю, все старушки на свете предпочли бы этот вариант, вместо того чтобы отдать свое добро посторонним людям. Чжеху! Ну и везунчик! Оказывается, он из тех, кому даже делать ничего не надо – деньги сами плывут к нему в руки.