Сняв деньги, я сразу пошел в универмаг и купил кольцо. На выходе из магазина я отправил сообщение Чирэ и предложил встретиться, но она ответила, что сегодня не может: дополнительные занятия в хагвоне закончатся поздним вечером. Ничего не поделаешь, придется отдать ей кольцо завтра.

На следующее утро я проверил ранец: украшение исчезло. Вчера ночью оно лежало в кармашке – куда же теперь могло деться? Сколько я ни искал, так и не нашел его.

«Что, если вещи, как и деньги, тоже таинственным образом пропадают на следующий день?»

Мне сказали, что у покойников сегодня и завтра не связаны. Если это касается денег, значит, и с вещами случается то же самое.

– Что ты упорно ищешь? – полулежа на кровати с безучастным видом, спросил Чжеху, который, как оказалось, не спал.

Я не ответил.

– Сону, давай поговорим. Зачем ты удаляешь сообщения из моего телефона?

Черт! Я услышал, как сердце ухнуло в пятки. Выходит, брат все знал. Как же он догадался? А ведь я был уверен, что совершил идеальное преступление. Я замешкался, не зная, что ответить.

– Сону, мне понятно, из каких соображений ты это делаешь, – сказал Чжеху и тихо добавил: – Спасибо тебе… за твою заботу.

Он мне благодарен? С какой стати? Он что, стебется?

Похлопав меня по плечу, кузен вышел из комнаты.

«Черт, как стыдно!»

Невозможно описать то ощущение, когда неожиданно разгаданы твои самые потаенные помыслы. Каждый день делал вид, что он тебе безразличен, сквозь зубы отвечал на вопросы, а сам втихаря шарился в его телефоне и удалял сообщения… Мне было искренне совестно.

«Интересно, когда он узнал об этом? Вчера ночью? Да, скорее всего. Если бы узнал раньше, наверняка сменил бы пароль».

Я отправился в школу поздно, выждав, когда уйдет Чжеху.

Ёнчжо не появилась на занятиях, а Чирэ вошла в класс с последним звонком на урок. Впервые одна прогуливала, да и другая прежде еще не приходила так поздно. Зато Чжеху уже до начала занятий сидел, уткнувшись лицом в парту. Таким я его тоже никогда не видел.

Весь первый урок учитель английского языка радостно посмеивался сам с собой. Было что-то пугающее в том, что человек с постоянно хмурым лицом внезапно стал улыбаться, читая книгу или объясняя материал.

«Может, он того? Слетел с катушек?»

Я подумал, что такое совсем не исключено. Возможно, он оказался в ситуации, когда очень трудно сохранить ясность рассудка. Помню, как в своих первых сообщениях учитель английского писал, что его мучения все еще продолжаются. Это означало, что его достаток несильно изменился с тех пор, как он взял деньги в долг у хозяина записной книжки. Может, он искренне хотел вернуть деньги, но обстоятельства не сложились, и ему было непросто отдавать каждый день по несколько сотен тысяч вон. Думаю, от безнадежности и отчаяния немудрено утратить силу воли и пустить все на самотек.

Сообщение о переводе на счет пришло почти одновременно с последним звонком с занятий. Я вспомнил лицо учителя английского, который сегодня весь урок выглядел веселым и улыбался. На душе у меня было неспокойно, но я не мог просто написать ему, что не нуждаюсь в его деньгах, ведь у меня оставалась цель.

В ближайшем ювелирном магазине я купил кольцо и отправил сообщение Чирэ, в котором предложил встретиться. Она ответила, что подойдет все к тому же ресторану.

«Подумай немного о сундэ», – загадочно добавила она.

Интересно, о чем я должен вспомнить? При упоминании этого блюда в памяти возникала черная дыра, из бездны которой всплывало лицо Ёнчжо. Кстати, сегодня она оказалась в ресторанчике. Лицо ее было осунувшимся.

– Ты пришел, потому что я пропустила школу? Беспокоился обо мне? – спросила она.

– Точно. Само собой, мне интересно, почему ты не была на уроках. Как твой отец? Когда я приходил в прошлый раз, старушка сказала, что он лежит в больнице.

Ёнчжо села за свободный столик – видимо, мой прием сработал.

– Ему сейчас намного лучше, – ответила она.

В этот момент открылась дверь, и вошел сутулый мужичок с огромным полиэтиленовым мешком в руках, который был чем-то туго набит. На фоне щуплой фигуры этого человека его ноша выглядела слишком большой, посетитель то и дело терял равновесие и пошатывался под ее тяжестью. Что-то мне показалось знакомым в его облике.

– Папочка!

Ёнчжо подбежала к нему и подхватила мешок.

При этих словах мы с Чирэ переглянулись. Подруга быстро встала и поздоровалась с отцом одноклассницы, я тоже вскочил и вежливо поприветствовал его:

– Здравствуйте!

– Привет, ребятки, – кивнул он нам и, натужно дыша, скрылся на кухне.

– Так это ваш семейный ресторан? – словно сговорившись, в один голос спросили мы с Чирэ.

– Да, наш. Минутку. – И она побежала вслед за отцом на кухню.

Оказывается, она здесь не подрабатывала. Почему же я был абсолютно уверен, что Ёнчжо вкалывает здесь за скудную плату? Разве она говорила мне об этом? Я напряг память, но так и не смог вспомнить ничего подобного. Выходит, это было всего лишь мое предположение, которое в какой-то миг показалось мне фактом.

– Это очень известный ресторан. Значит, отец Ёнчжо и есть тот признанный мастер сундэ и омука, – заговорила Чирэ и рассказала, насколько популярны его блюда.

Многие телеканалы предлагали мастеру снять репортаж о его ресторане, но он каждый раз отказывался, опасаясь, что, став знаменитым, утратит чистоту своих первоначальных замыслов. Вот почему здесь было так много постоянных клиентов, приезжающих со всех концов страны.

– Ходят слухи, что он заработал кучу денег.

Я почувствовал, что мое лицо заливает краска стыда. Как я мог сказать Ёнчжо про запах сундэ и омука? И ведь всерьез надеялся побольнее ударить по ее самолюбию, считая, что она бедна и поэтому подрабатывает в дешевой забегаловке.

«Урод! Надо же быть таким уродом!»

Я лишь сейчас понял, как больно ей сделал. И проблема не только в том, что она дочь владельца известного ресторана и что не бедна, – оказывается, я, сам того не осознавая, спроецировал на нее свой комплекс неполноценности, развившийся из-за Чжеху.

– И у меня есть воспоминания, связанные с этим сундэ, – сказала Чирэ.

– А я тоже имею к ним какое-то отношение? – поинтересовался я.

– Гм… Может, да, а может, и нет, – полунамеком ответила девочка.

В это время из кухни появилась Ёнчжо.

– Я согласилась с сегодняшнего дня учиться у отца секретам его кулинарного мастерства. С утра мне пришлось отговорить его от похода на рынок, вот почему я пропустила школу. Он сейчас не настолько здоров, чтобы закупаться продуктами на рынке, а потом еще и готовить.

– Ты хочешь перенять его секреты? – уточнила Чирэ.

– Отец так захотел. Меня никогда не интересовала стряпня, да и склонности к этому я за собой не замечала. Но я передумала и решила научиться, раз папа страстно этого желает. Ой, мне так неудобно перед вами: он сказал, что сегодня мы больше не принимаем посетителей. Собирается обучать меня теории. Он заметно торопится передать свои секреты: наверное, не очень хорошо себя чувствует… и, кажется, хочет сделать это как можно скорее, – сообщила Ёнчжо с омраченным тревогой лицом.

Мы с Чирэ ушли из ресторана.

По дороге я преподнес подруге новое украшение.

– Еще одно? Ты ведь уже дарил кольцо.

– А кто сказал, что это можно сделать только раз? До завтра!

С этими словами я повернулся и ушел, ни разу не оглянувшись.

Мое желание сбывается: каждый день мне приходят деньги и я, как и Чжеху, покупаю кольца и дарю их Чирэ. Но у меня возникло странное ощущение. Я чувствовал себя опустошенным, несмотря на то что события развивались как в моих самых смелых мечтах. Казалось, я все еще топчусь у порога дома, где проходит вечеринка, и не могу войти внутрь.

Сумерки еще не успели накрыть город своим покрывалом, а на небе уже показалась луна. Я любовался ее белым ликом, когда в голове пронеслась мысль: «Отец Ёнчжо… Тот человек…»

Вот почему он показался мне смутно знакомым! Отец Ёнчжо был тем посетителем, которого я встречал в кафе «Кумихо». Это он купил кухонную лопатку.

«Какое сокровенное желание привело ее отца в волшебное место?»

Думаю, он страстно желал передать дочери секреты приготовления вкусного сундэ и омука.

* * *

Когда я вернулся домой, Чжеху все еще не было, а мама не находила себе места от беспокойства из-за того, что он не брал трубку. Мне сразу пришла в голову мысль, что он мог пойти в кафе «Кумихо». Родственничек так и не объявился до поздней ночи. Сегодня желтый свет луны казался особенно ярким. Я задумался о том, какой же он теплый…

В свете луны под безоблачным небом я увидел парня с анкетой – того же, который как-то раз обратился ко мне. Перед ним стоял человек и добросовестно отвечал на вопросы. Со спины его фигура показалась мне знакомой. Я подошел ближе и понял, что это Чжеху. Я одновременно окликнул его и хлопнул по спине. Тот оглянулся. Увидев его лицо, я завопил от страха и присел на обмякших ногах. То был не брат, а тетя. Точнее, тело брата с лицом тети. От ужаса я чуть не обмочился и отступил на шаг, умоляя, чтобы это оказался всего лишь сон, и желая поскорее очнуться.

Бух! Я резко открыл глаза. Это был ночной кошмар. За окном сверкали молнии и громко стучали капли дождя. Я порылся рукой в изголовье, пытаясь нащупать мобильник. На экране высветилось два часа ночи. Чжеху все еще не было.

«Неужели он до сих пор не вернулся?».

Я вышел в зал. Там царила темнота. В туалете тоже было пусто. Я приложил ухо к двери родительской спальни – послышалось тихое посапывание мамы. Если бы Чжеху не пришел домой, она бы не уснула. Можно быть уверенным, что он вернулся, а потом снова исчез. И я нашел тому подтверждение: на кровати валялся его школьный ранец.

«Куда он намылился в такую погоду? До того как я уснул, на безоблачном небе безмятежно светила луна – когда же пошел дождь?»

Струи воды становились тяжелее, а вместе с тем участились гром и молнии. Нерешительно поколебавшись, я все-таки позвонил Чжеху. Из его ранца послышалась вибрация. Я вспомнил недавний кошмар и уже никак не мог избавиться от дурного предчувствия, что видел вещий сон. Было почти три часа ночи. Пока я раздумывал, не разбудить ли маму, вернулся Чжеху, промокший до нитки.

– Как это уже всех достало! Когда ты ушел? – сердито буркнул я.

– Давно проснулся? Вроде спал как убитый, – невпопад ответил Чжеху и скрылся в ванной.

– Считай, что тебе повезло: явился в тот момент, когда я собирался разбудить маму. Мне, вообще-то, все равно, где ты и что с тобой, но в следующий раз, если будешь уходить среди ночи, предупреди меня, чтобы я не тревожил ее. Ты понял?

– Я был у бабушки, – небрежно бросил Чжеху.