Я смотрю в зеленые глаза Ленни, вижу, как она пытается запомнить мельчайшую деталь, и понимаю, это тот самый миг.

Время и место, когда я укрепился в решении. До этого момента я старался не думать о том, как поступлю с ее отцом. Уклонялся от мыслей о будущем с этой девушкой, как следствие, старался отсрочить вынесение решения о конечной цели, давая себе возможность принять и продлить ее игру.

Переспав с ней, я не оставил бы себе пути назад. Сложно утверждать, что между нами ничего не было, после произошедшего, но полноценный половой акт привел бы к последствиям куда более серьезными.

Он сделал бы эту игру, эти фейковые отношения настоящими, по крайней мере, отчасти. Значит, если я убью ее отца, завершение их будет ужасным.

Настоящей катастрофой.

И все же…

Ленни проводит пальцами ноги по моей икре, и член оживает. Мне уже хочется продолжения.

– Какая ты ненасытная. – Я склоняюсь и говорю это ей в шею.

– Скорее, я не умею контролировать свои эмоциональные всплески, спешу, пока разум не убедил меня, что поступаю плохо.

Стягиваю с ее плеча халат, скользя языком по открывшейся коже. Она освобождает руки и подхватывает ими груди с обеих сторон. Теперь они непристойно торчат, и мне это нравится, хотя эти препятствия мне сейчас не нужны.

– Осторожно, красавица, не пытайся меня сбить.

Сажусь на колени, раздвигаю ее ноги и сжимаю запястья, чтобы оторвать руки от груди.

Уголок ее рта приподнимается.

– Мы оба знаем, что уверенности в себе у тебя достаточно.

– Возможно, – говорю я, сдавливая сильнее. Она с готовностью мне уступает, я быстро поднимаю ее руки и фиксирую над головой. – Вопрос в том, сможешь ли ты выдержать?

Вижу и слышу, как она судорожно глотает.

– Ты о своем самомнении?

– Нет.

Свободной рукой я расстегиваю пуговицу и ширинку, стягиваю джинсы, с ними боксеры и освобождаю член. Беру его в руку, стараясь не кончить сразу.

Сжимаю чуть ниже головки, провожу по ее влажной плоти и направляю на клитор. Вижу, как у нее перехватывает дыхание. Она возбуждена, поэтому реагирует сразу.

–Боже, – доносятся до меня едва слышные звуки.

– Не сейчас. – Я предупреждающе цокаю языком. Отбрасываю халат, оставив на кровати только пояс, и открываю ее тело целиком. Располагаюсь на ней сверху, расставив колени, беру одну ее руку и накидываю петлю из пояса на большой палец.

Наматываю ленту из пояса ей на запястье, раз, второй, затем между пальцами. Обогнув большой, протягиваю конец под полосой, пересекающей ладонь.

– Что ты…

– Я делаю именно то, что обещал. Ты, возможно, привыкла, что тебя обманывают, но я человек слова.

Ленни смотрит с подозрением, широко распахнув глаза. С уверенностью могу сказать, она готова сопротивляться, хотя ей, несомненно, любопытно. Как бы то ни было, но она замолкает, то ли хочет доказать, какая крутая, то ли ей нравится чувствовать себя беспомощной.

Пояс халата не такой прочный, как хотелось бы, но у меня нет желания тащиться в сарай на улице, чтобы найти что-то более подходящее.

Я хочу, чтобы она поскорее оказалась связанной и в полной моей власти.

– Поверь, если я говорю, что ты будешь рыдать, устав от наслаждения, значит, так ибудет.

Ее тело – мой шведский стол. Она лежит передо мной, едва дыша, раскрасневшаяся и покрытая потом. Все это принадлежит мне: ее щеки, грудь, сладость вкуса, что скрыта между бедер. Продеваю пояс через изголовье и тяну на себя, проделывая все вновь с ее второй рукой. Истекаю слюной при мысли, что скоро смогу погрузиться в ее тело.

– Расслабься, – говорю я ей. Моя задница сейчас прямо над ее грудью. Руки ее связаны так, что любое движение лишь затянет пояс туже. – Здесь только ты и я, куколка. Пни меня ногой, если захочешь все прекратить.

Беру член в руку и подношу к ее лицу. Она не сводит с него взгляд и медленно облизывает губы. От такого у меня начинает покалывать яйца.

Завожу руку назад и касаюсь ее соска. Не отпускаю его, пока он не становится твердым, как бриллиант, под моими пальцами. Бедра ее приходят в движение, ноги сжимаются, словно так она хочет сдержать возбуждение.

– Посмотри, ты вся в моей власти, ждешь, когда я заполню тебя изнутри. Что-то не так? – Прижимаю головку к ее губам. – Почему ты так извиваешься?

Глаза ее вспыхивают, между губ появляется язык и слизывает появившуюся капельку.

– Все хорошо, просто я…

– Не можешь больше ждать?

Она отвечает не сразу. Сначала откидывает голову назад.

– Да.

Я со стоном подаюсь вперед.

– Открой.

Она подчиняется и принимает меня с жадностью озабоченной, изголодавшейся девушки. Хотя на самом деле это не так. Рот ее открывается ровно настолько, чтобы вместить мой член, наполняется слюной и обволакивает.

Отстраняюсь, чтобы дать ей секунду отдыха; она сглатывает слюну, освобождая место во рту.

– Боже, – вскрикивает она, облизывает головку, и я проталкиваю ее внутрь.

– Опять неправильно. – Мышцы внизу моего живота напрягаются, стон слетает с губ от обволакивающего тепла ее рта.

– Хотя я согласен, если ты так понимаешь поклонение. Можешь в любое время просить меня остановиться, если для тебя это будет слишком.

Вновь отстраняюсь, чтобы дать ей передохнуть. Ленни выворачивает руки и почти выбирается из-под меня.

Я не обращаю внимания, делаю толчок и упираюсь ей в горло. Ее губы касаются лобка, и это чертовски приятно. Чувствую движение ее мышц, они то напрягаются, то ослабевают при всасывании. Приходится опереться на изголовье, чтобы сохранить равновесие.

– Господи, – рычу я сквозь зубы. – Ты сейчас выглядишь потрясающе. Хорошенькая маленькая шлюшка.

Щеки западают, она поднимает на меня зеленые глаза, ищет мои, чтобы встретиться взглядом. Я смотрю на нее пристально, бедра двигаются словно сами по себе. Я трахаю ее, а она лежит и терпит.

Возможно, терпение не подходящее слово, учитывая жар в ее глазах. И одобрение. Потому что она хочет того, что будет после.

Так и есть.

Белое пламя поднимается по позвоночнику, ощущаю его в мошонке. Оно разрастается, и я закрываю глаза, ожидая, когда оно вырвется наружу, со стоном стискиваю зубы, и, наконец, наступает разрядка.

Ленни быстро моргает, грудь ее поднимается и опускается.

– Какого черта?

Я усмехаюсь и тащу свой член назад через скопление влаги. Размазываю ее по груди, веду вниз по животу и останавливаюсь.

Одним движением переворачиваю ее на живот. Она взвизгивает, пытается удержаться на локтях. Пояс затягивается еще сильнее, отчего движения становятся еще более неловкими.

Заставляю ее согнуть колени, подхватываю за ягодицы, чтобы поднять их выше.

– Ох, – выдыхает она и замолкает, когда я поглаживаю ладонью нежную кожу.

– Розовый цвет тебе идет, – говорю я, погружая пальцы в ее тело. – Но мне больше нравится пунцовый.

Следующий резкий толчок сопровождается прерывистым выдохом, Ленни всхлипывает и зарывается лицом в одеяло. Пальцы ее белеют от давления ткани, и я погружаюсь глубже в ее тело, наслаждаясь звуком, похожим на шлепок.

– Уже скоро, красавица, – говорю я, ощущая как предвкушение освобождения сдавливает мои пальцы.

– Я так близко. О боже, Джонас, это…

– Еще не время, куколка. Подожди, скоро я буду внутри тебя.

– Черт, я не могу… Я…

Крик вырывается из ее груди, я быстро убираю пальцы и встаю позади нее. Кладу руку на поясницу и надавливаю, развожу колени. Вхожу и чувствую, как она возбуждена. От этого мой член твердеет еще больше.

– Проси, куколка.

– Джонас…

–Говори. Говори, чего ты хочешь.

Она поводит бедрами и оглядывается через плечо.

– Хочу чувствовать твой член. Пожалуйста. Он большой, я хочу, чтобы ты трах…

Во мне просыпается нечто первобытное, животное. Одним толчком я вхожу в нее. Ленни сжимается, словно собирается вытолкнуть меня. Впиваюсь пальцами в ее бедра, заставляя остаться на месте, замираю, позволяя привыкнуть ко мне.

–О боже, – сдавленно бормочет она.

Я замираю, уставившись в одну точку на стене, изо всех сил стараясь не двигаться. Ленни расслабляет мышцы, давление на мой член ослабевает, но я не перестаю ощущать мягкость, которая всецело принадлежит мне. Через пару мгновений она начинает двигаться.

– Джонас?

– Да?

– Ты… в порядке?

Пальцы давят на кожу, и на ней остаются красные пятна. Я не знаю, как сказать ей, что сейчас я ощущаю себя будто в раю, волны эйфории разносятся по всему моему телу.

Одновременно это и мой ад; ужасный и прекрасный, полный восхитительного греха, созданного по моему вкусу, ласкающего все рецепторы и поданного на красивом серебряном блюде.

Я отстраняюсь, опускаю глаза и делаю резкий толчок, с удовольствием наблюдая, как мой член исчезает в ее теле.

– Идеально, – произношу я. Темп увеличивается с каждым новым толчком, у меня есть возможность понять, что никогда раньше я не испытывал подобных ощущений ни с одной женщиной.

Эта же может спасти меня или погубить окончательно, судьба моя в ее руках. Или вагине, в зависимости от ситуации.

– Да, да, – стонет Ленни. – О боже, только не останавливайся.

Лоб покрывается потом, несколько капель стекают и попадают мне в глаз. Руки становятся липкими и скользят, когда я пытаюсь оседлать ее. Каждое движение вызывает разный вздох, иногда в нем слышится вожделение, иногда всхлипы.

Черт возьми, похоже, она пропала.

Меня, возможно, должно насторожить это, однако больше радует. Есть нечто волнующее в том, что Ленни настолько погрузилась в мир наслаждений, что потерялась, животный инстинкт возобладал. Тело ее, похоже, попросту не понимает, как реагировать, и выдает слезы и всхлипы, выделяет слюну и пот, и вскоре она уже умоляет меня кончить.

– С тобой так хорошо, – стонет она.

– Да? – Я ускоряюсь, шлепаю ее по ягодице и смотрю, как она трясется при каждом толчке. – Скажи, что лучше у тебя никого не было.

– Да, да!

– Скажи, что мой член идеально подходит тебе и ты не согласишься быть ни с кем другим.

– Твой… он подходит идеально…

Перемещаюсь так, чтобы войти глубже, и вот тогда настает момент пика. Нить самоконтроля рвется, мышцы сдавливают мой член.

– О боже, Джонас!

– Да, малышка. Хорошая девочка, сжимай сильнее. Черт, ты прекрасна.

Тело ее начинает биться, точно в судорогах, выбрасывая потоки энергии. Потом она медленно расслабляется.

Теперь мой черед. Семя вылетает из меня, как дробь из ствола. К счастью, я не утратил способности мыслить, потому успеваю вытащить член. Тяжело дыша, вожу им по ее ягодицам, рисуя картины, похожие на те, что стоят в гостиной внизу.

Выдыхаю и падаю, опустошенный, на матрас рядом с ней. Тяну за кончик пояса и освобождаю Ленни. Она, обмякнув, ложится.

Внутреннее состояние лишает меня возможности говорить. Во рту сухо, язык прилип к нёбу. Собираюсь с силами и глотаю.

– Все хорошо?

– Меня нет. Ты убил меня. Поздравляю.

Меня распирает от гордости, произношу с улыбкой:

– Обычное дело.

Некоторое время мы лежим и молчим, но потом я встаю, приношу из ванной влажную салфетку и вытираю Ленни, несмотря на ее возражения. Когда я заканчиваю, она идет в ванную, но через минуту уже ложится в постель.

– Даже не верится, что позволила тебе связать себя.

Я усмехаюсь и убираю волосы с ее лица.

– Почему нет?

Она поднимает взгляд, но лишь на мгновение.

– Если я не могу пошевелиться, то сразу… сразу вспоминаю о…

Рука сжимается в кулак, к горлу подступает горечь. Возможно ли, что все, произошедшее сейчас, она проживала, оценивая через призму прошлого?

– Ясно.

– До отъезда в Вермонт я многое пережила. – Ленни протяжно вздыхает, переворачивается на спину и складывает руки на груди. Я накрываю нас простыней, и она натягивает ее до самого подбородка. – У меня после того… инцидента появилось что-то типа клаустрофобии, потому что во всех кошмарах я была связана или заперта. – Она переводит дыхание. – А потом я уехала с Апланы, и они… прекратились сами собой. Ни терапии, ни значительного времени не потребовалось. Я оказалась на животноводческой ферме тети, и все, как рукой сняло.

– На животноводческой ферме?

– И не спрашивай, зачем я туда поехала. Сама не знаю.

Поджимаю губы, поворачиваюсь и тяну ее к себе. Она поддается без сопротивления. Удивительно, но позволяю себе нарушить правила, ведь я не любитель объятий и нежностей.

Убеждаю, что это только сегодня. Только на данный момент. Сейчас мне хочется быть с ней внимательным и ласковым.

Сочтем это бонусом для нее за то, что согласилась с моими правилами.

– И я не думала о нем ни минуты, если тебе интересно, – произносит она тихо, уткнувшись носом в ложбинку у основания моей шеи. Будто почувствовала, что я хочу знать, но не решаюсь спросить.

– Только ты и я, да? – спрашиваю я, поднимая ее голову за подбородок.

Ленни кивает, и легкая улыбка озаряет лицо. Я впиваюсь в ее губы, надеясь хоть немного продлить наслаждение.