– Опасные слова, куколка.

Пальцы его холодят разгоряченную кожу, возбуждение охватывает тело уже при мысли о том, что они коснутся соска.

Угол дверного косяка болезненно впивается в спину, но мне все равно, я замечаю лишь, что это произошло потому, что Джонас прижимается ко мне сильнее.

– Я знаю, – говорю я бархатным голосом и кладу руки на грудь, потом поднимаю выше и касаюсь завитков темных волос на затылке. – Поэтому и спросила.

Он отрывается от меня, тянет за пояс халата, и шелковистый материал нежно скользит по телу – полы распахиваются.

Открывая меня.

По телу бегут мурашки. Легкие сжимаются, будто меня придавил бетонный блок. Фиалковые глаза темнеют, взгляд скользит вниз, обдавая жаром все тело до самых кончиков пальцев.

Чувствую шершавые мозоли, когда он, едва касаясь, проводит по бедрам руками, заставляя все отчаяние желать продолжения.

Потом опускается к лобку и дальше, раздвигая бедра. Рот мой непроизвольно открывается.

– Предлагаю утолить голод, – хрипло произносит он, обдавая лицо горячим дыханием.

– Хорошо. – Киваю и начинаю смещаться в сторону, перевожу взгляд на меню ресторана, недавно отброшенное им на пол. – Выбрал китайское? Или лучше…

Он хватает меня за подбородок, тянет к себе и впивается в губы с такой страстью, что мне едва удается устоять на ногах. Наши зубы ударяются друг о друга, он настойчиво просовывает между ними язык. Он решителен и требователен.

Каждый поцелуй с этим мужчиной ощущается как столкновение желания и здравомыслия. Мы словно боремся с влечением с помощью силы и наблюдаем, кто победит.

Когда растворяюсь в нем, начинаю сомневаться, что это буду я.

Джонас отрывается от моих губ и целует меня в шею, одной рукой заставляя наклонить голову, чтобы дать ему полный доступ. Он опускается ниже, покусывая и лаская, и вспышки боли чередуются с приятными моментами расслабления.

Слышу свой собственный тихий стон, когда он проводит языком от ключицы вниз по груди.

Не знаю, должна ли я испытывать при этом дискомфорт, но все же в глубине души жду. Возможно, даже большего – удушающей боли и паники.

Боль – не единственное, что я когда-либо испытывала, но единственное, что запомнила.

Джонас опускается на колени, кладет руки на бедра, приводя меня в замешательство. Левую ногу он сгибает в колене и поднимает, отведя в сторону, открывая себе меня.

По спине стекает жидкое пламя, огонь достигает каждого нервного окончания в теле.

– Я думала, ты голоден, – шепчу я, опасаясь, что выдам нервное состояние, если буду говорить громче.

– О да, я голоден. – Он отворачивается, касается губами внутренней поверхности бедра, отросшая щетина на его лице покалывает кожу. – Я очень голоден. И хочу начать ужин с тебя.

Рука моя взлетает и закрывает рот, когда Джонас подается вперед. Впиваюсь зубами в кожу, стараясь не давить сильно, чтобы не оставить следов. Из горла вылетают скрипучие, сдавленные звуки, когда он отводит ногу еще больше в сторону, и прохладный воздух касается влажной плоти.

– Черт, я давно мечтал об этом, – бормочет Джонас, едва касаясь губами тела, но я ощущаю вибрацию слов. – Мечтал о твоей розовой красавице, о том, чтобы ощутить ее на вкус.

Внезапная легкость поражает, я чувствую себя так, будто стала невесомой. Будто парю или плыву по течению небыстрой реки.

Одно неспешное движение, и язык касается моего клитора, отчего мне кажется, я не смогу устоять на месте. Он повторяет движение снова и снова, одновременно сильнее сдавливая пальцами бедро, и я в ответ подаюсь вперед, навстречу боли, впившись ногтями в стену за спиной.

Свободной рукой Джонас отодвигает мою стоящую на полу ногу и подставляет под нее свое плечо. Ладони с мозолями подхватывают меня за ягодицы. Он сажает меня себе на плечи, как тряпичную куклу, и с гортанным стоном прижимается губами к моей разгоряченной плоти.

– О-ох, черт. – Я не знаю, произнесла ли это вслух, лишь довольное хмыканье Джонаса подтверждает, что он это слышал. Или он просто почувствовал это? Как, например, я покалывание щетины, это оказывает воздействие сразу на мой мозг.

Внутри меня происходит нечто похожее на короткое замыкание, я горю и задыхаюсь, ощущая лишь потребность в оргазме.

Пульс учащается по мере того, как повышается температура тела, вызывает головокружение. Боже, как же чертовски долго, никогда такого не было.

– Что, моя красавица? – спрашивает он, делая круговые движения языком. – Тебе нравится? Нравится, что я стою на коленях, а ты сидишь на мне верхом?

– Я не сижу на тебе верхом, – возражаю я, совершенно не желая вдаваться в детали. Короткие фразы – все, на что я сейчас способна.

Он ухмыляется и слегка прикусывает клитор.

– Что ж, это можно исправить. Но позже.

Он приподнимает меня, устраивая поудобнее, и возвращается к прежнему занятию. Вскоре я уже чувствую, как все внутри замерло от напряжения, кажется, я сейчас взорвусь. Я пытаюсь удержать себя в вертикальном положении, зарываюсь пальцами в его волосы и чувствую, как он проникает в меня глубже.

Жар поднимается по шее к голове, в воздухе разлетаются дикие звуки.

Хватаю ртом воздух, сжимаю пальцы с его волосами в кулаки, чувствую плотью его липкое дыхание и резкие движения, трение, навстречу которому стремлюсь. Бедра мои приходят в движение, следуя им одним понятному ритму, видимо, заданному Джонасом.

– Вот так, – произносит он, отстраняясь ровно настолько, чтобы иметь возможность говорить. – Приятно, верно?

Я активно киваю, бьюсь при этом затылком о деревянную балку, внутри меня словно вспыхивают электрические разряды. Блаженство разливается по телу, я закрываю глаза, изо всех сил сжимая пальцы.

– Джонас, – произношу со стоном, чувствуя, как влага стекает по бедрам. Не знаю, из меня или из него или из нас обоих. Все это неважно, потому что его язык быстро ее собирает.

–Черт, как ты прекрасна. Ты так сильно хочешь кончить, да?

Я опять киваю, и пальцы его впиваются в мои ягодицы, заставляя шевелиться активнее. Он обхватывает губами клитор, от быстрых движений я кричу громче. Закидываю руку и хватаюсь за дверной косяк, пытаясь удержаться. Джонас тянется куда-то вверх, касается пальцами моих губ. Они проникают внутрь, давят на язык так сильно и долго, что рот наполняется слюной.

Она выливается, стекает по подбородку.

– Давай, детка, – грубо велит Джонас и жадно впивается в мою плоть.

Я начинаю разваливаться изнутри, он убирает пальцы от моего рта и резко вводит внутрь моего тела.

– Кончай, детка, утопи меня в своих соках.

Слова и ритм движений подталкивают меня все ближе к пику, наконец, накопленная энергия выплескивается через край. Взрыв огромной силы окрашивает все перед глазами в тысячу цветов. Внутренние мышцы сжимаются, а я извиваюсь и трусь спиной о стену.

Несколько секунд пытаюсь выровнять дыхание, руки безвольно повисают вдоль тела. Джонас усмехается, нежно прикасается последний раз губами ко мне и отстраняется.

– Ты именно такая, как я и представлял. Легко приобрести зависимость.

Лицо горит, мне никак не удается прийти в себя.

– Никто никогда…

Он вскидывает брови.

– Такого не было с тобой раньше?

– Престон считал это странным занятием. – Я пожимаю плечами, не находя иного объяснения.

–Странным? – Джонас двигает плечами, сильнее сжимает мои бедра и поднимается на ноги.

Я визжу, обхватываю руками его голову, боясь упасть, но чувствую лишь его лицо у себя между ног. Он направляется через гостиную в спальню, не забыв при этом лизнуть меня.

Спина непроизвольно выгибается, клитор начинает пульсировать.

– Джонас.

– Я просто хочу показать тебе, что странным в этой ласке могло быть лишь твое нежелание.

Внезапно я теряю опору, повисаю в воздухе и падаю спиной на кровать.

– Постараюсь говорить предельно ясно, моя маленькая куколка. – Он упирается руками в матрас по обе стороны от моей головы и нависает надо мной – хищник, готовый насладиться каждой частичкой тела добычи. – Я хочу ласкать тебя, зарыться между твоих бедер и насыщаться тобой вместо завтрака, обеда и ужина.

Он раздвигает мои ноги и прижимается к лобку. Бедра его двигаются из стороны в сторону, и от трения из груди вырывается стон.

– Насытившись тобой, что едва ли возможно, ведь я всегда буду хотеть тебя, я привяжу тебя к изголовью кровати и трахну.

Бог мой.

С трудом шевелю языком и облизываю губы.

– Это угроза или обещание?

В следующую секунду впервые с момента нашей встречи Джонас Вульфулыбается.